Жизненная история знаменитого актера Александра Пороховщикова, умершего в 2012 году, продолжает обрастать неожиданными деталями, способными коренным образом изменить картину распределения его наследства. Неожиданно появившаяся 40‑летняя москвичка Анна Степанова — которая лишь три года назад узнала, что кумир кинозрителей из лент «Капитан Немо» и «Ворошиловский стрелок» является её биологическим отцом — намерена через суд отстоять своё право на наследство. Ход дела ставит под сомнение легитимность всех ранее совершённых сделок с имуществом актера, в том числе продажу квартир, дачи и личных вещей.
🧬 Два отца и подменённая родня: семейная тайна Пороховщиковых
Александр Пороховщиков скончался в 2012 году от инсульта на фоне осложнений сахарного диабета; несколько дней спустя ушла из жизни и его жена Ирина, покончившая собой. Поскольку официальных детей у супругов не оказалось, наследниками первой очереди по документам признали грузинского родственника — брата по отцу, Шалву Барабадзе, сына мужчины, числившегося отцом актера. Сам же Александр всю жизнь называл своим истинным отцом военного инженера Михаила Дудина — своего отчима — и с грузинскими родственниками фактически не общался.
Шалва Барабадзе, с которым артист не поддерживал связи, оперативно вступил в наследство. Грузинская сторона распорядилась всем имуществом: были проданы две московские квартиры, дача на Рублёвке и автомобиль. Организатором продаж выступил старший сын Шалвы, Вахтанг. Когда же Вахтанг несколько раз приезжал в Москву для участия в ток‑шоу, была проведена ДНК‑экспертиза — и она сенсационно показала: Барабадзе не являются кровными родственниками Александра Пороховщикова.
Тайна, известная лишь ближайшим, раскрылась незадолго до смерти матери актера: она написала письмо, где призналась, что биологическим отцом Александра был другой мужчина — грузинский скрипач Шота Шанидзе, приехавший в Москву учиться. В 1939 году 17‑летняя Галина Пороховщикова забеременела; Шота вскоре ушёл в армию и не узнал о беременности. Чтобы избежать общественного позора, её другой ухажёр, Шалва Барабадзе, согласился дать ребёнку свои имя и фамилию. Позже, после ареста отца Галины в 1941 году, Шалва скрылся.
💥 Судьба наследства: поспешная распродажа и расплата
После оглашения результатов генетики Вахтанг Барабадзе поспешно покинул Москву и заявил журналистам, что «ничего возвращать не намерен». По оценкам, сумма, вырученная от реализации наследства актера, могла превысить миллион долларов.
Вахтанг вывез эти деньги из России, затем записался в «Грузинский легион» и отправился на Украину. Знакомые Пороховщикова восприняли это как своеобразное возмездие: в 2023 году в блиндаж, где скрывался Барабадзе, попал артиллерийский снаряд; его останки отправили на захоронение в Грузию.
📩 Гром среди ясного неба: сообщение в соцсетях
Долгое время считалось, что у актера не было детей, и он сам сожалел об отсутствии наследника. Три года назад дело приняло неожиданный оборот: племянница артиста Наталья Дмитриева получила в соцсетях сообщение от некой Елены: «Я долго молчала. У вас есть сестра — дочь Александра Шалвовича».
Изначально Наталья отнеслась к этому скептически: после смерти знаменитости появлялось много желающих выдать себя за родственников ради славы или выгоды. Тем не менее она согласилась встретиться. Увидев Анну Степанову, племянница была поражена — женщины оказались похожи «как одно лицо». Последовавшая ДНК‑экспертиза подтвердила отцовство Александра с вероятностью 99,9%.
Елена, мать Анны, рассказала, что в начале 1980‑х у неё был двухлетний роман с актером: она тогда училась на истфаке и была около 20 лет, а артисту было 42. Отношения начались после случайной встречи; через два года она родила дочь, и артист оборвал связь, будучи убеждённым, что ребёнок — от её мужа. Елена многие годы хранила секрет и призналась о романе дочери и бывшему супругу лишь после того, как улеглись страсти вокруг дележа наследства.
💬 «С папой мы стали ещё ближе»: признания Анны Степановой
Анна Степанова, внебрачная дочь актера, по образованию лингвист и преподаёт английский язык. Женщина признаётся, что ей нелегко привыкнуть к новому статусу и внезапной публичности.
«Мама рассказала мне обо всём три года назад. Сначала я, конечно, не поверила. Сказала, что это какая‑то ерунда, ведь у меня никогда не было сестры, у меня есть папа, которого я люблю. Попросила доказательства. После встречи с Наташей мы сделали тест ДНК. Даже после него я, честно говоря, не до конца верила», — вспоминает Анна.
Она отмечает, что после открытия правды у неё наладились отношения с Натальей и матерью: они часто общаются, делятся воспоминаниями об Александре. «Иногда люди в разговоре останавливаются, увидев что‑то знакомое, и говорят, как мы похожи — не только внешне, но и характером, мимикой. Лишь недавно я смирилась с мыслью, что являюсь дочерью Саши. Это тяжело принять, когда 37 лет живёшь в одной реальности, а затем приходится воспринимать себя иначе».
Анна подчёркивает, что раскрытие родства скорее укрепило её чувства к отцу: «Наши отношения стали более доверительными. Папа — очень добрый и открытый человек. Он сказал, что эти факты ничего не изменят в наших отношениях».
🖼️ Потерянное наследие: выброшенные вещи и особняк
Анна признаёт, что больше всего её огорчает не финансовая сторона, а утрата семейной памяти и материальных символов рода. «Люди, не имевшие никакого отношения к Саше, получили его наследство. Перед продажей недвижимости они выбросили многие семейные вещи, передававшиеся из поколения в поколение — фотографии, письма… В доме висели картины Никаса Сафронова, который писал его портреты. До сих пор неизвестно, куда это всё делось», — с грустью говорит она.
Особую боль вызывает судьба родового особняка в Староконюшенном переулке на Старом Арбате. Дом, возведённый до революции прадедом артиста, был конфискован после 1917 года, но в 1990‑х передан Александру в аренду на 49 лет; артист годами возвращал помещению прежний облик. «Больше всего жаль дом. После разгрома его придётся снова восстанавливать. Саша мечтал открыть там детскую театральную студию и музей Пороховщиковых. Мы с Наташей могли бы этим заниматься…» — говорит Анна.
Она подчёркивает: её цель не столько деньги, сколько восстановление справедливости и продолжение дела отца. С опытом работы в детских центрах у неё есть чёткое представление о том, как реализовать идею театральной студии и музея.
👩⚖️ Юридический фронт: сложности возврата имущества
Анне предстоит непростой юридический путь по установлению факта отцовства и признанию её наследницей первой очереди. Адвокат Майя Шевцова подтвердила, что в Пресненский районный суд Москвы подано заявление об установлении юридического факта отцовства; в деле будут использованы свидетельские показания и результаты генетической экспертизы.
Вопрос о возврате средств, полученных от продажи наследства и вывезенных грузинской стороной за границу, крайне сложен. «Возврат средств из‑за рубежа непредсказуем: между Россией и Грузией нет действующих международных договоров по наследственным вопросам и обмену правовыми актами, которые упростили бы процесс», — поясняет Майя Шевцова. Тем не менее она отмечает: в случае официального установления отцовства будут поданы иски о взыскании компенсации.
Что касается особняка, адвокат обращает внимание, что хотя аренда обычно прекращается со смертью арендатора, в данном договоре возможно условие о передаче прав наследникам. «Если суд признает Анну дочерью Александра, у неё может возникнуть право на продолжение аренды. Грузинские родственники, которые по документам считались дальними, вряд ли имели законные шансы претендовать на это имущество», — добавляет защитница.