Дэвид Финчер — имя, которое в киномире давно стало синонимом перфекционизма и мрачной эстетики. В его режиссерском портфолио значатся такие титаны, как «Семь», «Бойцовский клуб», «Социальная сеть» и «Исчезнувшая». Этот человек раз за разом доказывает, что способен хватать зрителя за горло с первых кадров и не отпускать даже после финальных титров. Стиль Финчера узнает даже неискушенный зритель: десатурированная, болезненно-зеленоватая цветокоррекция, гнетущая атмосфера безысходности и камера, которая движется с хирургической точностью.
Его герои — это почти всегда люди «с надломом», находящиеся под чудовищным давлением обстоятельств, будь то детектив Дэвид Миллс в исполнении Брэда Питта или хакерша Лисбет Саландер, сыгранная Руни Марой. Однако в фильмографии маэстро есть один персонаж, которого незаслуженно обходят вниманием, как и сам фильм. Речь о Николасе Ван Ортоне, главном герое психологического триллера 1997 года «Игра», ленты, которая уютно, но незаметно устроилась между культовыми «Семь» и «Бойцовским клубом».
«Игра» с Майклом Дугласом в главной роли — это история о пресыщенном инвестиционном банкире, чья жизнь переворачивается с ног на голову после получения, казалось бы, безобидного подарка на день рождения. В свое время фильм получил приличные отзывы критиков, но в прокате повел себя скромно: сборы едва превысили 109 миллионов долларов при бюджете в 50 миллионов, что на фоне триумфа других работ Финчера выглядело бледно. Долгие годы картина оставалась в тени, будучи эдаким «гадким утенком» в фильмографии режиссера. Тем не менее, спустя 28 лет настало время для переоценки: этот фильм прошел проверку временем лучше многих своих современников и по праву должен занимать место на пьедестале лучших триллеров девяностых.
Уникальный концепт: Как купить адреналин тому, у кого есть всё
Большинство фильмов Финчера строятся на оригинальных, часто провокационных идеях, и лента 1997 года не стала исключением. В центре сюжета — Николас Ван Ортон, воплощение архетипа «Скруджа» с Уолл-стрит. Он богат, циничен и категорически не приемлет глупостей вроде «человеческого общения» или «отпуска». Вся его жизнь подчинена строгому расписанию и приумножению капитала, а семья и друзья воспринимаются скорее как досадные помехи в бизнес-процессах.
Ник не просто холоден — он профессионально токсичен. Его снисходительное отношение к окружающим граничит с социопатией. Отношения с младшим братом давно разрушены, а призрак отца, совершившего самоубийство на глазах у сына (именно в том возрасте, в котором сейчас находится сам Ник), незримо висит над ним, как дамоклов меч. Ван Ортон настолько закостенел в своем золотом футляре, что сама концепция «веселья» кажется ему чуждой.
Однако все меняется, когда его блудный брат Конрад преподносит ему странный подарок на 48-летие: сертификат на услуги компании Consumer Recreation Services (CRS). «Что подарить человеку, у которого есть всё?» — спрашивает слоган фильма. Ответ: паранойю. Ник неохотно идет в офис компании, где проходит серию изнурительных психологических тестов, больше похожих на допрос в спецслужбах, только чтобы узнать, что его заявка отклонена.
Но это был лишь первый ход. Несмотря на официальный отказ, реальность вокруг банкира начинает рассыпаться. Странные инциденты вторгаются в его стерильный мир: сначала жуткий деревянный клоун, найденный у порога дома (прямая визуальная отсылка к месту гибели его отца), затем — ведущий новостей, который начинает говорить с ним с экрана телевизора. Ван Ортон понимает: игра началась без его согласия, и ставки в ней куда выше, чем он мог себе представить.
Финчер нагнетает саспенс с мастерством садиста
«Игра» — это эталонный экшн-триллер, где саспенс дозирован с аптекарской точностью. Уже с первых минут, задолго до старта самой «Игры», Финчер создает атмосферу тревожного ожидания. Оператор Харрис Савидес окрашивает Сан-Франциско в тревожные тона, заставляя зрителя чувствовать: за углом притаилось что-то недоброе. И когда маховик сюжета раскручивается, напряжение уже не спадает ни на секунду.
Многие эпизоды фильма балансируют на грани хоррора. То, как жизнь Ника систематически уничтожается, напоминает кафкианский кошмар. Он теряет контроль над всем: над финансами, над домом, над рассудком. В этом и заключается злая ирония фильма — самый контролирующий человек в мире оказывается марионеткой в чьем-то грандиозном спектакле.
Паранойя достигает пика, когда Ник понимает, что не может доверять даже собственной крови. Брат Конрад, который изначально расхваливал CRS, вдруг появляется в панике, утверждая, что компания — это секта мошенников, а они оба — жертвы. Позже, в приступе психоза, Конрад обвиняет уже самого Ника в сговоре с организаторами. Это блестящая сценарная работа, заставляющая зрителя сомневаться в реальности происходящего вместе с героем.
Кульминация падения Ван Ортона происходит, когда он, объединившись с официанткой (которая, разумеется, тоже оказывается актрисой «Игры»), узнает, что его счета обнулены. Человек, чья личность определялась размером банковского счета, оказывается выброшенным на обочину жизни. Из мира люкса — прямиком на кладбище, в прямом и переносном смысле.
Шокирующий финал: Лучший розыгрыш в истории кино
Развязка «Игры» по сей день вызывает ожесточенные споры, но нельзя отрицать: это один из самых запоминающихся «твистов» в истории кинематографа. Когда Ван Ортон, загнанный в угол, потерявший все, врывается в штаб-квартиру CRS с настоящим пистолетом, напряжение можно резать ножом. Он берет в заложники Кристин (ту самую официантку) и поднимается на крышу.
Здесь происходит то, что обычно называют «разрывом шаблона». Кристин, увидев настоящее оружие вместо бутафорского, выходит из роли и в ужасе пытается объяснить Нику, что это всего лишь квест, что его деньги целы, а друзья ждут с шампанским за дверью. Но параноик с пушкой глух к голосу разума.
Когда открываются двери и появляется Конрад с бутылкой шампанского, срабатывает рефлекс, и Ник стреляет. Убив брата, осознав чудовищность ошибки и бессмысленность своего существования, Ван Ортон шагает с крыши небоскреба. Это момент абсолютной тишины в зале. Но главный твист еще впереди: пробив стеклянную крышу бального зала, он приземляется ровно в центр гигантской надувной подушки.
Вся его жизнь, вся паранойя, даже прыжок — всё было срежиссировано. Он не на похоронах, а на собственной вечеринке. Конрад жив (на нем была фальшивая кровь), счета в порядке, а гости аплодируют «перерождению» именинника. Такой финал настолько врезался в поп-культуру, что даже «Симпсоны» не удержались от пародии в эпизоде «Вечное сияние симпсоновского разума», где Гомер повторяет полет Дугласа.
Звездный состав, который продал нам эту иллюзию
«Игра» — фильм противоречивый: кто-то считает финал гениальным катарсисом, кто-то — издевательством над логикой. Но что не подлежит сомнению, так это феноменальный кастинг. Майкл Дуглас был рожден для этой роли. В 90-х никто не умел играть богатых мерзавцев так, как он (вспомнить хотя бы «Уолл-стрит»). Но в «Игре» он наделяет своего неприятного героя такой уязвимостью, что к финалу мы искренне болеем за его спасение. Мы видим, как за фасадом высокомерия рушится сломанный человек.
Шон Пенн в роли Конрада — идеальный контраст Дугласу. Он хаотичен, эмоционален и ненадежен. Их дуэт работает на химии старшего, ответственного брата и младшего, вечного бунтаря. Любопытный факт: изначально роль брата должна была достаться Джоди Фостер (персонажа планировали сделать сестрой или дочерью), но из-за разногласий с Финчером концепцию переписали под Пенна, и это пошло фильму только на пользу.
Дебора Кара Ангер в роли Кристин добавляет в коктейль необходимую дозу нуарной загадочности, а Джеймс Ребхорн в роли администратора CRS блестяще воплощает безликое корпоративное зло.
В конечном итоге, «Игра» — это виртуозный аттракцион от мастера жанра, который, возможно, является самой смешной и жестокой шуткой Финчера над зрителем. И любите вы концовку или ненавидите её, забыть этот фильм невозможно.