На днях сильно переживали — мне отказались продлить пребывание на последние три месяца.
Я на Кубе живу как жена кубинца, без ВНЖ («ресиденсии») могу оставаться на год. Потом обязательно надо выехать, хотя бы на день, и можно снова вернуться на год. Но есть нюанс — каждые три месяца надо продлять пребывание в «миграсьон» — миграционном отделении.
Когда мы приехали, у меня была полугодовая семейная виза, в посольстве Кубы в Москве нас заверили, что я по ней смогу жить спокойно 6 месяцев, а когда она закончится, прийти и продлить ещё на шесть. Спустя 5,5 месяцев мы впервые пришли в миграсьон, и обнаружили, что в посольстве нам дали некорректную информацию и надо продлять пребывание каждые три месяца, несмотря на визу. Мы тогда сильно переживали, но смогли продлить задним числом и ещё на три месяца вперёд. Правда, пришлось подключать адвоката и связи. Адвокат Алекс — двоюродный брат Рея — звонил знакомым и договаривался. Ситуация тогда была довольно абсурдная: в центральном миграсьон нам говорили, что всё у нас в порядке и мне не нужно выезжать, а в местном, там, где как раз должны были ставить штамп, один вредный мужчина настаивал на том, что я почти нелегалка и надо меня срочно выдворять. Он очень рассердился, что мы обращались в центральный отдел и что его к чему-то пытаются принудить. В итоге нам пришлось сделать хитрый ход — прийти в наш миграсьон, когда его не было. Там его подчинённая нам без проблем продлила пребывание.
В этот раз мы, разумеется, снова к этому вредному мужчине попали. Он там, в общем-то, начальник и один занимается этими вопросами. Кажется, он нас узнал. Наверное, понял, что в прошлый раз нам выдали документ вопреки его решению. И придрался к совершенно незначительной детали.
Дело в том, что когда Рей переехал из дома родителей в нашу квартиру, он должен был поменять «прописку», а он этого не сделал. Как его прописка влияет на то, что он регистрирует меня в нашей квартире? Да никак. Но человек властьдержащий решил нас проучить и сказал сначала сделать новую прописку.
Мы быстро побежали в другую инстанцию, и там нам сказали, что прописку будут делать 20 рабочих дней. А моё пребывание заканчивается через 3 дня. Мы очень переживали, уже начали искать билеты в ближайшие страны: на Ямайку, в Колумбию, в Панаму. Всё надо было организовывать очень быстро.
Прежде, чем брать билеты, решили сделать последнюю попытку и пришли в миграсьон снова с талончиком, подтверждающим, что Рей подал заявление на получение новой прописки. И — о чудо! — помогло. Смерив нас серьёзным взглядом и вчитавшись в каждую букву каждого документа, злой дядя вдруг продлил мне пребывание. Напомнил, что это последнее продление: в феврале мне надо будет улететь хотя бы на день.
Это я в 6:30 утра сижу в очереди, чтобы сделать медицинскую страховку. Приходить надо задолго до открытия, очередь большая, а в день делают только 40 страховок. Пока сидели, произошло смешное: один мужчина тоже пришёл за страховкой, но за выездной — ехать заграницу. И вот в кабинете мы слышим, как сотрудница, оформлявшая страховку, говорит:
Куда летите? Ага. На сколько? Хорошо. Ну, у меня 39-й размер!
Чтобы понять странную концовку, надо знать контекст. Ещё несколько лет назад на Кубе был острый дефицит товаров, особенно обуви. Найти её и купить было чрезвычайно сложно. Когда кто-то летел заграницу, все близкие и знакомые заказывали у него привезти пару обуви и, конечно, называли свой размер ноги. Со временем в ответ на любое упоминание заграничной поездки вам обязательно скажут «у меня такой-то размер!» Это стало небольшой традицией, как посидеть на дорожку. Никто вам ботинки не привезёт, но размер сказать положено. Ну а я пока остаюсь.