Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

О нежности

Давно хотелось рассказать эту историю. Но старость, как говорится в известной поговорке, не радость, и забывчивость иногда уже мучит - идешь, бывает, за чем-либо на кухню, и по пути забываешь, за чем идешь. Потом возвращаешься и вспоминаешь. Комедия, да и только. Как-то раз довелось выехать на адрес, где жила чета старичков. Ей было за восемьдесят, он подбирался к восьмидесяти. Жена утром пошла на кухню, чтобы согреть чай, и упала навзничь. При падении,видимо, разбила нос и уже не встала. Муж вызвал скорую помощь, но те, констатировав смерть до приезда бригады, не выписали направление в патанатомию, потому что на лице старушки была кровь. Когда мы приехали, пожилой мужчина сидел на полу рядом с женой, дверь он оставил открытой. Сидел и гладил её по уже остывающей руке, тихо говорил что-то доброе, нежное. Он уступил нам место, с трудом поднялся, держась за стол, направился в комнату. Сыщик начал его опрос, мы - осмотр места происшествия. Признаков насильственной смерти мы ожидаемо не

Давно хотелось рассказать эту историю. Но старость, как говорится в известной поговорке, не радость, и забывчивость иногда уже мучит - идешь, бывает, за чем-либо на кухню, и по пути забываешь, за чем идешь. Потом возвращаешься и вспоминаешь. Комедия, да и только.

Как-то раз довелось выехать на адрес, где жила чета старичков. Ей было за восемьдесят, он подбирался к восьмидесяти. Жена утром пошла на кухню, чтобы согреть чай, и упала навзничь. При падении,видимо, разбила нос и уже не встала. Муж вызвал скорую помощь, но те, констатировав смерть до приезда бригады, не выписали направление в патанатомию, потому что на лице старушки была кровь.

Когда мы приехали, пожилой мужчина сидел на полу рядом с женой, дверь он оставил открытой. Сидел и гладил её по уже остывающей руке, тихо говорил что-то доброе, нежное.

Он уступил нам место, с трудом поднялся, держась за стол, направился в комнату. Сыщик начал его опрос, мы - осмотр места происшествия. Признаков насильственной смерти мы ожидаемо не обнаружили. Пожилой человек пояснил, что жена страдала гипертонией, почти сорок лет, в последние годы часто лечилась в местной кардиологии, и в конце беседы чуть обиженно добавил:

- Я же просил Танюшку, чтобы она ушла после меня! Как я теперь без неё буду, она мне и жена, и подруга, и радость моя... Встанем утром, таблетки выпьем, давление измерим, позавтракаем, погуляем. Я фотографии делал, она кошек и птиц кормила. Придём, пообедаем, она вяжет, я телевизор смотрю. Поужинаем, поговорим, таблетки выпьем, и спать пора... Как я без неё теперь... Недолго мне жить осталось...

Сыщик было возразил:

- Теперь вы будете кормить кошек и птиц, вместо неё...

Но сам понимал, что слова его звучали неубедительно, и примолк.

Я не знаю, сколько времени прожил этот человек. Может быть, он и до сих пор жив, кормит вместо жены кошек, птиц, фотографирует окрестности. А может, тихо умер в своей квартире, или его забрали к себе уже давно взрослые дети. Но к нам он не поступал.

Мне понравилась его тихая нежность. За много лет они с женой сроднились, живя душа в душу, и не мыслили уже жизни друг без друга. Старомодная, правильная, кондовая, нерушимая верность. Лебединая. Трогательная. Заветная.