Ксения сидела на краю дивана и смотрела на телефон. Экран погас, но она всё равно смотрела. За окном моросил дождь, по стеклу сползали капли, и в комнате стало совсем темно, хотя было всего четыре часа дня.
— Ксюш, ты чего? — Андрей вышел из ванной, вытирая руки полотенцем. — Что случилось?
Она подняла на него глаза. Хотела сказать спокойно, но голос дрогнул:
— Звонила хозяйка. Велела съезжать.
Он замер, полотенце в руках.
— Как съезжать? Куда съезжать? У нас же договор до конца года.
— Говорит, продаёт квартиру. Покупатели нашлись, срочно нужно освобождать. Дала две недели.
Андрей швырнул полотенце на спинку стула, прошёлся по комнате.
— Да она что, совсем? Мы же... мы только устроились тут. Две недели! Да где мы за две недели что-то найдём?
Ксения молчала. В животе что-то сжалось, неприятно так, будто кто-то изнутри потянул за ниточку. Она положила руку на живот, машинально, как делала последние дни. Ещё ничего не видно, срок маленький, но она знала. Тест лежал в тумбочке, две полоски, яркие, чёткие. Она хотела сказать Андрею сегодня вечером, приготовить что-нибудь вкусное, как-то красиво...
А тут это.
— Я позвоню ей, — сказал Андрей. — Объясню, что так нельзя. У нас же договор!
— Она сказала, что вернёт деньги за месяц. За неудобства.
— За неудобства, — он усмехнулся зло. — Неудобства. Выгоняет на улицу, а это, видите ли, неудобства.
Ксения встала, подошла к окну. Дождь усилился, по двору бежала женщина с пакетами, пытаясь прикрыть голову курткой. Внизу у подъезда стояла машина, из неё кто-то выгружал коробки. Жизнь шла дальше, обычная, будничная, а у неё внутри всё переворачивалось.
— Андрюш, — она обернулась. — Мне надо тебе кое-что сказать.
Он не слушал, набирал номер на телефоне, прижал его к уху. Ждал. Потом скривился:
— Не берёт. Конечно.
— Андрей, послушай...
— Сейчас, Ксюш, сейчас. Дай я ещё раз попробую.
Она вздохнула, вернулась на диван. Руки сами потянулись к животу снова. Надо было сказать сразу, как только узнала. Но хотелось как-то особенно, правильно. Чтобы запомнилось. Теперь уже не до праздников.
Вечером они сидели на кухне. Андрей заварил чай, достал печенье из шкафчика. Ксения размешивала сахар в кружке, слушала, как ложка звенит о стенки. Звук какой-то пустой, жестяной.
— Я объявления посмотрел, — сказал он. — Есть варианты, но всё дороже. На пять-семь тысяч минимум.
— Ага.
— И смотреть надо срочно. Я завтра возьму отгул, съезжу, посмотрю что-нибудь. Ты можешь с работы уйти пораньше?
— Наверное.
Он посмотрел на неё:
— Ксюш, ну не переживай так. Найдём что-нибудь. В крайнем случае, к моей маме на время...
— К маме? — она подняла голову. — Андрей, ну серьёзно?
— Ну на пару недель, пока не найдём нормальное место. Что такого?
Ксения поставила кружку на стол. Чай плеснулся через край, растёкся по столешнице. Она смотрела на эту лужицу и чувствовала, как внутри всё холодеет.
— Андрюш, — она сглотнула. — Я беременна.
Тишина. Он смотрел на неё, моргал, будто не понял слова. Потом медленно опустил свою кружку.
— Что?
— Беременная. Я. Тест делала три дня назад. И сегодня ещё раз. Два теста. Оба положительные.
Он молчал. Открыл рот, закрыл снова. Потянулся к ней через стол, взял за руку.
— Ксюш... Это же... Это здорово!
В голосе была радость, но ещё была растерянность. Он явно не ожидал. Они не планировали. Точнее, планировали, но позже, когда с работой стабильнее будет, когда свою квартиру купят...
— Здорово, — повторила она. — Очень здорово. Особенно сейчас, когда нас выгоняют.
— Ксюш, ну... Мы справимся. Правда. Я найду что-нибудь, найдём нормальное жильё, всё будет хорошо.
Она кивнула. Слёзы подступили к горлу, она сглатывала их, но они всё равно пробирались наружу. Одна капля скатилась по щеке, потом ещё.
— Ой, Ксюша, — он встал, обнял её. — Не плачь, пожалуйста. Всё хорошо будет, честное слово.
Она уткнулась ему в плечо, чувствовала запах его свитера, стирального порошка и ещё чего-то домашнего, родного. Хотелось верить. Очень хотелось.
Утром Андрей уехал смотреть квартиры, а Ксения пошла на работу. В офисе было душно, кондиционер опять сломался, все ходили вялые. Коллега Марина заглянула к ней в кабинет, поставила на стол кофе в пластиковом стаканчике.
— Держи. Ты какая-то бледная сегодня.
— Спасибо, — Ксения посмотрела на кофе. Запах ударил в нос, мутно стало. Она отодвинула стаканчик. — Не хочу что-то.
— Заболела?
— Нет. Просто устала.
Марина села на край стола, посмотрела на неё внимательно:
— Ксюш, у тебя всё нормально? Ты правда какая-то не такая.
— Да нормально всё.
Ну конечно, сейчас она расскажет про беременность и выселение. Потом весь офис будет обсуждать. Нет уж.
— Ладно, — Марина встала. — Если что, я тут. Поговорить можешь всегда.
Когда она ушла, Ксения откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. В животе снова тянуло, не больно, но неприятно. Она открыла интернет на телефоне, начала читать про первые недели беременности. Токсикоз, усталость, перепады настроения... Так, ну хоть что-то из этого уже есть.
Телефон завибрировал. Андрей.
"Смотрю третью квартиру. Первые две совсем не то. Эта вроде лучше, но дорого. Как ты?"
Она набрала: "Нормально. Держись", — отправила.
А потом подумала, что надо позвонить хозяйке. Попробовать договориться. Вдруг она согласится подождать хотя бы месяц? Нашла номер в телефоне, нажала вызов.
Длинные гудки. Потом щелчок:
— Да?
— Алла Викторовна, здравствуйте. Это Ксения, ваша квартирантка.
— А, да-да. Здравствуйте.
Голос сухой, деловой. Ксения сглотнула, попыталась подобрать слова:
— Алла Викторовна, я хотела... Ну, вы вчера звонили, сказали, что нам нужно съезжать. Мы понимаем, конечно, но две недели — это очень мало. Может быть, вы могли бы дать нам чуть больше времени? Хотя бы месяц?
Молчание. Потом вздох на том конце:
— Ксения, я же объяснила. Квартиру покупают. Люди готовы взять сразу, но им нужна свободная. Если я им скажу, что через месяц, они уйдут к другим продавцам. Вы же понимаете?
— Понимаю, но... У нас ситуация сложная. Я... Мы ждём ребёнка.
Она это сказала. Просто так, без подготовки, и почему-то сразу стало легче. Как будто поделилась с кем-то.
— Ребёнка? — в голосе хозяйки что-то смягчилось. — Ну... Поздравляю, конечно. Но это же не меняет ситуацию. Мне нужны деньги от продажи, я сама съёмную квартиру снимаю сейчас, переезжаю в другой город. У меня тоже дела.
— Я понимаю, просто...
— Извините, Ксения. Ничем помочь не могу. Две недели — это максимум. Надеюсь, вы найдёте что-то подходящее.
Короткие гудки. Ксения убрала телефон от уха, посмотрела на экран. Разговор окончен. Вот и всё.
Вечером Андрей вернулся уставший. Сбросил куртку на вешалку, прошёл на кухню, плюхнулся на стул.
— Ну как? — спросила Ксения, наливая ему чай.
— Дерьмово. Либо дорого, либо далеко от метро, либо вообще какие-то норы. Одна была ничего, но хозяин сказал, что детей не хочет. Типа, шумно будет.
— Он знает, что мы ждём?
— Я сказал. Он такой: «Ну вот, я так и знал. Извините, но нет».
Ксения села напротив, обхватила свою кружку ладонями. Чай обжигал, но она держала, терпела тепло.
— Я звонила хозяйке. Просила дать больше времени.
— И?
— Отказала. Говорит, ничего не может сделать.
Андрей потёр лицо ладонями, устало так, будто не спал сутки.
— Значит, к маме придётся. Хотя бы временно.
— Андрюш, у твоей мамы однушка. Мы там просто не поместимся.
— Ну что делать-то, Ксюш? — он посмотрел на неё. — Серьёзно, что делать? На улицу что ли?
Она молчала. В горле снова комок, противный такой, мешает дышать.
— Я не хочу к твоей маме, — сказала она тихо. — Не хочу, чтобы она видела нас вот так... неудачниками.
— Да какие мы неудачники? Просто не повезло.
— Не повезло, — повторила она. — Мы взрослые люди, Андрей. Мне двадцать семь, тебе тридцать. У нас нет своего жилья, нас выгоняют из съёмного, а я беременна. Как это назвать?
Он встал, подошёл к окну. Стоял спиной к ней, молчал. Плечи напряжённые, руки в карманах.
— Я стараюсь, — сказал он наконец. — Правда стараюсь. Работаю, коплю. Просто... не успеваем мы. Всё дорожает, а зарплата та же.
— Я знаю, — она тоже встала, подошла, обняла его сзади. — Я знаю, что стараешься. Я не виню тебя. Просто... страшно.
Он накрыл её руки своими, погладил пальцы.
— Мне тоже страшно.
Они стояли так, молча, слушали, как за окном шумят машины, как в соседней квартире включили телевизор. Обычная жизнь, чужая, далёкая.
Через три дня Андрей нашёл квартиру. Дальше, чем им хотелось, и дороже на шесть тысяч, но хотя бы чистая и светлая. Хозяева оказались пожилой парой, они долго расспрашивали, кто они, чем занимаются, есть ли вредные привычки. Когда Андрей сказал, что они ждут ребёнка, хозяйка улыбнулась:
— О, внучку мы как раз ждём у дочки. Это здорово!
Подписали договор, внесли залог и первый месяц. Денег на счету почти не осталось, но хоть какая-то определённость появилась.
Переезжали в субботу. Андрей взял машину у друга, они с утра начали грузить вещи. Ксения собирала посуду на кухне, заворачивала тарелки в газеты. Руки дрожали от усталости, спина болела. Она остановилась, выпрямилась, потянула поясницу.
— Ксюш, отдохни, — сказал Андрей, проходя мимо с коробкой. — Я сам доделаю.
— Не, нормально. Сейчас закончу.
Но он вернулся, забрал у неё тарелку из рук:
— Иди посиди. Ты же беременная, нельзя тебе тяжести таскать.
— Я тарелку не таскаю, я её заворачиваю.
— Всё равно. Иди, говорю.
Она хотела спорить, но силы кончились. Прошла в комнату, села на диван. Комната пустая, голые стены, без штор и без картин. Непривычно так. Они здесь два года прожили, и казалось, что это их место, их дом. А на самом деле — чужое. Всё чужое.
В дверях появилась соседка, тётя Лена из квартиры напротив. Держала в руках пакет.
— Ксюша, вот, мне для вас кое-что. Малинового варенья банка, у меня урожай был хороший в этом году. И мёд вот, от племянника из деревни. Для здоровья.
— Спасибо, тётя Лен, — Ксения встала, взяла пакет. — Вы что, не надо было.
— Да ладно тебе. Вы молодцы, что переезжаете в нормальное место. Хозяйка ваша, между нами, та ещё штучка. У неё каждый год квартиранты съезжают. То одно ей не так, то другое.
— Да уж.
Тётя Лена помолчала, потом вздохнула:
— Ну ничего. Главное, у вас всё впереди. Ребёночек будет, семья настоящая. А жильё — дело наживное.
Она ушла. Ксения закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В пакете действительно были варенье и мёд, большая такая банка, янтарная. Пахло травами и летом.
В новую квартиру въехали к вечеру. Разгружали уже в темноте, свет от фонаря падал на ступеньки подъезда. Андрей занёс последнюю коробку, поставил в коридоре, вытер лоб рукавом.
— Всё. Больше ничего нет.
Ксения стояла посреди комнаты, смотрела на кучу вещей. Надо разбирать, раскладывать по местам, но не было сил даже думать об этом.
— Давай завтра, — сказала она. — Хорошо?
— Ладно. Давай хоть постель застелим, чтобы лечь было куда.
Они нашли постельное бельё, натянули простыню на матрас, разложили одеяло. Получилась кровать, хоть и без рамы, просто матрас на полу. Но всё равно своё.
Ксения легла, закрыла глаза. Андрей устроился рядом, обнял её.
— Ксюш, — сказал он тихо. — Прости, что так получилось.
— За что прощать?
— Ну... За всё. Что не смог сразу нормальное жильё найти, что так дорого вышло...
Она повернулась к нему, положила руку ему на грудь.
— Дурак ты. Мы справились. Вдвоём.
— Втроём, — поправил он и положил свою руку ей на живот.
Она улыбнулась. Первый раз за эти дни — по-настоящему.
— Втроём, — согласилась она.
За окном гудел город. Чужой пока, незнакомый. Но может быть, со временем станет своим. Может быть.
☀️
Подпишитесь на канал, чтобы каждый день встречаться с историями, которые греют душу 🤍
Иногда так важно услышать, что ты не один… Здесь — простые, честные, настоящие истории, в которых узнаёшь себя.
📅 Новые рассказы каждый вечер, как чашка чая в хорошей компании.
Сейчас читают: