Мельница у Чёрного оврага стояла пустой уже полвека, но местные обходили её десятой дорогой. Говорили, что жернова там крутятся не от ветра и не от воды, а от тяжелых мыслей. Сказывали, что мельник там прежний, мёртвый, по старой привычке работу свою правит. Только мука у него особая – из горечи да из страхов человеческих.
На отшибе, у самого оврага, чернел её остов. Крысам да ветрам в ней только и было дело. А через дорогу, в единственной избе, доживал свой век старый солдат Антип, что вернулся с войны без ноги. Жил он тихо, никого не трогал, только по ночам, бывало, кричал во сне – фронт снился.
Как-то раз зашли к нему двое деревенских парней: Лёньша да Артём. Ребята хотели удалью перед девчатами похвастать – посмелей всех считались.
— Дед, — говорят, — пусти переночевать в той мельнице. Спорим, что до утра не сбежим!
Антип только покачал головой:
— Не ходите, чертята. Не для живых там место.
Но парни упёрлись. Старик вздохнул, глядя на них выцветшими глазами:
— Ладно. Только слушайте: дверь на засов изнутри, в подвал не ходить, и если в полночь услышите, как жернова крутятся – не глядите в окно.
Забрались они на мельницу. Темнота кромешная, липкая паутина лезет в лицо. Сидят, прислушиваются. Ровно в полночь вдруг натужно скрипнули старые брёвна, и с низким гулом заработали жернова. Лёньша, самый любопытный, не удержался – отодвинул ставень.
На лужайке перед мельницей, в мертвенном лунном свете, вращали невидимый ворот три фигуры в истлевших солдатских шинелях. Только вместо лиц у них были тёмные провалы, а в руках – не зерно, а пригоршни серых, как пепел, воспоминаний. Один из них медленно обернулся к окну.
Лёньшу обдало могильным холодом. На него смотрело лицо его давно умершего прадеда, знакомое по старым снимкам. То же, что и у него самого, только искажённое вечной мукой.
Парни в ужасе вжались в угол. А снаружи послышался скрежет – будто кто-то по брёвнам когтями водит. Потом тихий голос прошептал у самой двери:
— Муки не хватает... Помолите ещё...
Они не помнили, как дождались рассвета. Выбежали бледные, трясущиеся, едва солнце коснулось верхушек елей. А дед Антип на крыльце сидел, курил самокрутку, будто знал, что они прибегут.
— Видели? — только и спросил он.
— Видели... — прохрипел Лёньша. — Кто... что это было?
— Те, кто на войне свою чашу не испил, свою муку не смолол, — ответил старик, глядя в сторону оврага. — Теперь вечно чужую ищут. А ты, — он посмотрел на Лёньшу, — больше никогда в окно на ту сторону не гляди. А то позовут с собой.
С тех пор парни зарекались на спор ходить. А Лёньша до самых седин не мог забыть то лицо в темноте – своё собственное, но только старое, мёртвое и бесконечно усталое.
❓ А вы бы удержались и не выглянули в окно, услышав такие звуки? Или любопытство оказалось бы сильнее страха?
👇 Напишите в комментариях, есть ли в ваших краях заброшенные места, которые местные обходят стороной, и какие легенды о них ходят!
❤️ И если от концовки у вас пробежал холодок по спине — обязательно ставьте лайк! Это лучшая поддержка для автора.