26 ноября 1942 года в Нью-Йорке состоялся премьерный показ фильма «Касабланка» – романтической кинодрамы, поставленной режиссёром Майклом Кёртисом с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман в главных ролях. Действие происходит в начале Второй мировой в марокканском городе Касабланка – месте, куда люди бегут от войны.
На фильм никто не возлагал особых надежд, но позже он стал культовым. Об истории легендарной «Касабланки» читайте в новом тексте Алексея Беломойкина.
***
«Все приходят к Рику»
Черновик сценария «Касабланки» представлял собой не поставленную пьесу «Все приходят к Рику», написанную Мюрреем Бернеттом и Джоан Элисон в 1940 году. Бернетт писал её по впечатлениям от поездки с женой в Европу в 1938 году. Тогда им довелось побывать в Австрии после аншлюса. Супруги увидели государственный антисемитизм в действии. Наблюдая за политическими переменами, охватившими Европу, Бернетт задумал свою пьесу как историю, предостерегающую от опасности нацизма.
Пьеса предназначалась для Бродвея, но так и не была поставлена. В итоге текст передали на рассмотрение в кинокомпанию Warner Brothers. С ним ознакомились вскоре после нападения японцев на Перл-Харбор – 7 декабря 1941 года, когда уже ходили слухи, что кинокомпания начнёт снимать патриотические фильмы.
Дороже «Мальтийского сокола»
Сценарный редактор, изучивший пьесу, отправил синопсис Хэлу Уоллису, продюсеру Warner Bros., с такой запиской: «Великолепная мелодрама. Красочная, актуальная история, напряжённое настроение, саспенс, психологический и физический конфликт, напряжённый сюжет…. Вполне логично, что фильм будет иметь кассовый успех – Богарт, Кэгни или Рафт в необычных ролях, а возможно, и Мэри Астор».
В итоге Warner Bros. приобрели сценарий и все права за рекордные 20 000 долларов. Для сравнения, ранее за «Мальтийского сокола» студия заплатила 8 000 долларов.
Изначально события пьесы разворачивались в Лиссабоне. Но киностудия решила, что тогда название фильма не будет столь звучным, поэтому действие картины перенесли в Касабланку. Интересно, что Бернетт, автор пьесы, это место никогда не видел. Для работы над сценарием Уоллис пригласил братьев-близнецов Джулиуса и Филипа Эпштейнов. Он попросил их упростить сюжет, сделать его более актуальным, проработать характеры персонажей и переписать роли двух главных героев, чтобы они подошли Хамфри Богарту и Ингрид Бергман.
Актёрский Вавилон
Хэл Уоллис всегда видел Хамфри Богарта в главной мужской роли, хотя у Богарта был авторитетный конкурент — актёр Джордж Рафт. Рафт претендовал на эту роль, после того как сначала отказался от неё. Богарт уже играл преступников в нескольких фильмах Warner Bros. А теперь ему предстояло перевоплотиться циника, не желающего ввязываться в ужасную войну и всё ещё тоскующего по своей потерянной любви. Сам Богарт был не в восторге от роли в «Касабланке».
Сценаристы Эпштейны посчитали, что восходящая звезда американского кино, молодая шведская актриса Ингрид Бергман, идеально подойдёт на роль Ильзы. Но сама Бергман изначально не хотела сниматься: сценарий её не впечатлил.
Для Бергман «Касабланка» стала пятым фильмом в Голливуде. Потом она писала в воспоминаниях, что ей предложили какую-то «североафриканскую историю, мысли о которой уже целый месяц буквально точат продюсера со студии Warner Bros. Хэла Уоллиса».
На кастинг сильно повлияла война: почти все участники актёрского состава были иммигрантами, включая режиссёра Майкла Кёртиса. Конрад Фейдт, сыгравший майора Штрассера, был успешным немецким актёром, женившимся на немецкой еврейке. В 1933 году, когда Гитлер пришёл к власти, Фейдт с женой бежал в Англию. Он официально стал гражданином Великобритании в 1939 году, а в 1940-м переехал в Голливуд в поисках новых возможностей.
Остальных нацистов также играли немцы, бежавшие из Германии. Пол Хенрейд (глава Сопротивления Виктор Ласло), был австрийцем. Он покинул Вену и переехал в Лондон в 1935 году из-за своих антифашистских взглядов.
Всего же в фильме снялись представители 26 национальностей. В этом звёздном и многочисленном коллективе талантов только два актёра основного состава были американцами: нью-йоркец Богарт и техасец Дули Уилсон. Барабанщик и певец Уилсон гастролировал по парижским и лондонским ночным клубам в 1920-х годах, а затем, в 1930-х, начал играть на Бродвее и в кино.
«Счастливая семёрка» и декорации по наследству
Съёмки начались, как и было запланировано, 25 мая 1942 года. Большую часть фильма сняли в Бербанке, штат Калифорния, в 7-м павильоне киностудии. Сейчас его называют «Счастливая семёрка».Здесь были сняты три оскароносных фильма Warner Bros. — «Жизнь Эмиля Золя», «Моя прекрасная леди» с Одри Хепберн и «Касабланка», а также ещё десять фильмов-номинантов премии.
На натуре была снята только сцена прибытия майора Штрассера – в старом аэропорту Метрополитен в Ван-Найсе недалеко от Бербанка.
Поскольку действие большей части истории происходит в кафе «У Рика», то декорации стоимостью 76 000 долларов оставались в «Счастливой семёрке» на протяжении всех съёмок. Для других сцен использовали остальные павильоны киностудии.
Многие декорации достались «Касабланке» по наследству: восточные — из фильма «Песнь пустыни» («The Desert Song») а железнодорожный вокзал от ленты «Вперёд, путешественник» («Now, Voyager»).
Так как шла война, финальную сцену пришлось снимать в павильоне, а не на натуре. После наступления темноты съёмки в аэропорту во время войны были исключены по соображениям безопасности.
В помещении разместили макет самолёта. Чтобы его ненатуральность и размер не бросались в глаза, съёмочную площадку залили «туманом», а авиамехаников, обслуживающих самолёт, изображали мужчины маленького роста.
«Я пока не знаю, чем всё закончится» или как снимать фильм без окончательного сценария
К моменту начала съёмок ещё не было устраивающего руководство сценария. Первоначальный вариант написали братья Эпштейн, после чего они перешли на другой проект. Тогда Уоллис поручил молодому Говарду Коху заняться доработкой сценария. В папке, которую получил Кох, не было оригинальной пьесы, поэтому он не мог знать, какой материал уже был адаптирован. Он начал переписывать каждую сцену, включая фрагменты из альтернативных черновиков Эпштейнов, а также добавлять собственные идеи о том, как быть с персонажем Богарта. Через месяц Эпштейны вернулись, писать сценарий продолжили втроем. В это время уже активно шла работа на площадке.
В то время, когда снималась «Касабланка», в Голливуде действовал Кодекс Хейса – этический кодекс производства фильмов, поэтому в одном из поздних интервью Джулиус Эпштейн вспоминал о таких проблемах:
«Главное, что влияло на нашу работу в те дни, – это то, что мы были настолько скованы цензурой – помните, как вся страна содрогнулась, когда Кларк Гейбл сказал „плевать“ [„dawn” – “ „Frankly, my dear, I don't give a dawn” - А.Б.] в „Унесённых ветром“? Помню, после долгого перерыва мы наконец-то смогли сказать слово „чёрт!“. Но это должно было быть редкое использование слова. Поэтому мы писали пятьдесят раз „чёрт“ и потом торговались с ними. Мы говорили: „Как насчёт двадцати пяти“? В итоге получалось два или три».
Съёмки шли до июля 1942 года, и каждое утро на площадку приносили новые страницы. Ситуация со сценарием была обыграна и в самом фильме:
«Могу я рассказать тебе историю?» – говорит Ильза. Затем добавляет: «Я пока не знаю, чем всё закончится». На что Рик ей отвечает: «Давай. Расскажи. Может быть, ты сама что-то придумаешь по ходу дела».
«Я его целовала, но совсем не знала».
Бергман так вспоминала своё участие: «…Съёмки проходили ежедневно, без всякой подготовки. Нам вручался текст, и мы пытались осмысленно произносить его. Никто не знал, как будут развиваться события в фильме дальше, чем он закончится. Это, конечно же, не помогало нам войти в образ. По утрам мы спрашивали: Кто же мы всё-таки? Что мы здесь делаем? На что Майкл Кёртис неизменно отвечал: „Мы сами пока не знаем, давайте пройдём сегодня эту сцену, а завтра посмотрим, что к чему”. Это было нелепо. Ужасно […] Хамфри Богарт бесился, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. А я всё это время жаждала узнать, в кого я должна быть влюблена: в Пола Хенрейда (Виктора Ласло) или в Хамфри Богарта (Рика)? „Мы это и сами еще не знаем. Пока просто играй что-то среднее”».
При этом было понятно, что Кодекс Хейса не позволил бы изобразить прелюбодеяние, поэтому финал фильма, где замужняя Ильза осталась с Риком, был невозможен.
Хамфри Богарт был на 16 лет старше Бергман, и гораздо опытнее её: на его счету было уже два десятка голливудских фильмов. Но настоящей звездой он, как и Бергман, ещё не стал. На съёмках у них не возникло никакой особой взаимной симпатии – они работали на чистом профессионализме.
«Он был всегда вежлив, но держал дистанцию, нас будто разделяла стена. Меня это как-то отпугивало», – вспоминала Бергман. Во время съёмок в кинотеатрах демонстрировался «Мальтийский сокол» с Богартом в главной роли, и Бергман ходила на его показы, чтобы лучше понять своего партнера по фильму.
Богарт был ниже Ингрид Бергман ростом, поэтому, чтобы выглядеть выше, во время съёмок ему приходилось носить обувь на платформе.
Были на съёмках и другие курьёзные случаи. Один раз Кёртис снял подряд девять дублей как герой Клода Рейнса – капитан полиции Рено – входит в кафе. Рейнс повернулся к Кёртису и спросил: «Дорогой Майк, чего именно ты хочешь?» – «Я хочу, чтобы вы быстрее заходили», – ответил Кёртис и объявил перерыв. После короткого совещания с реквизитором Рейнс сказал, что точно знает, чего хочет Кёртис, и что он готов играть эту сцену. Когда в очередном дубле дверь распахнулась, Рейнс въехал в кадр на велосипеде, к большому веселью всей съёмочной группы.
Иногда возникали технические проблемы. Поскольку Дули Уилсон, исполнитель роли Сэма, не умел играть на пианино, то при съёмках сцен с его пением включали запись с игрой на фортепиано штатного музыканта Эллиота Карпентера. Но когда нужно было проговаривать диалоги, то звукорежиссёр отключал систему воспроизведения, чтобы микрофоны могли записывать только их. А так как герою Уилсона приходилось играть и петь во время некоторых диалогов, то актёр не мог имитировать игру, не имея доступа к звукам. В конце концов, Карпентера с другим пианино поместили в стороне от съёмочной площадки, где Уилсон мог не только слышать, но и видеть его, чтобы сохранять правильные движения рук во время пения.
Черчилль и Рузвельт в судьбе «Касабланки»
Создатели определились с финалом, съёмки фильма завершились в августе. Начался монтаж. Но Уоллис был недоволен финальной фразой. Через 2 недели после окончания съёмок он решил её заменить. На переозвучку пригласили Богарта. И вместо: «Луис, я мог бы догадаться, что ты смешаешь свой патриотизм с лёгким воровством» появилась знаменитая фраза: «Луис, думаю, это начало прекрасной дружбы».
Изначально фильм планировалось выпустить на экраны в начале 1943 года, но высадка союзников во Французскую Северную Африку – операция «Факел», побудила студию ускорить дату премьеры фильма. 26 ноября 1942 года картину показали в Нью-Йорке. В широкий прокат фильм вышел 23 января 1943 года, что совпало с проведением Касабланкской конференции – встречей между Уинстоном Черчиллем, Франклином Рузвельтом и Шарлем де Голлем в Касабланке.
«Скромное эстетическое достижение»
В 1944 году «Касабланка» на премии «Оскар» была представлена в восьми номинациях и стала лауреатом в трёх: «Лучший режиссёр», «Лучший фильм» и «Лучший сценарий».
Фильм не только сделал признанными кинозвездами Ингрид Бергман и Хамфри Богарта, но и был разобран на цитаты во множестве других фильмов и сериалов, вышедших после него по всему миру. Среди них – «Сыграй ещё раз, Сэм» Вуди Аллена, «Иметь и не иметь» Говарда Хоукса и «Заговорщики» Жана Негулеско. Также «Касабланка» вдохновила создателей фильмов «Союзники» и «Чёрный дрозд».
Позднее итальянский философ и теоретик культуры Умберто Эко так охарактеризовал фильм: «”Касабланка” представляет собой весьма скромное эстетическое достижение. Это мешанина из сенсационных сцен, неправдоподобно переплетённых; её персонажи психологически невероятны, актёры играют манерно. Тем не менее, это великолепный пример кинематографического дискурса...».
#АлексейБеломойкин_ЦИ, #ОКино_ЦИ