4 января 2026 года музыканту из золотого состава ВИА «Синяя птица» Дмитрию Галицкому (1956-2021) могло бы исполниться 70
Изумительный музыкант - певец, композитор и аранжировщик, Дмитрий оставил яркий след в той эпохе, которую назвали «эрой ВИА». Написал немало замечательных песен, причастен к «воскрешению» и возвращению на большую сцену Валерия Ободзинского, с которым дружил последние годы.
А лично я ему благодарен не только за «Синюю птицу» и за концерты, на которые он приглашал в этом веке. Это Дмитрий познакомил меня с вдовой Ободзинского – Анной Есениной, с «золотым голосом» «Синей птицы» Сергеем Дроздовым...
Предлагаю самые яркие фрагменты интервью Дмитрия Галицкого. Фотографии из его семейного архива.
«КЛЕН» ЗВУЧАЛ ИЗ КАЖДОГО УТЮГА»
- Дмитрий, ваши родители – оперные певцы. Они хотели, чтобы вы посвятили себя классической музыке?
- Да я и сам этого хотел! Я был круглым отличником в музыкальной школе по классу фортепиано, собирался стать пианистом. До тех пор как мой старший брат не подарил мне звуковую открытку с битловской песней «Can`t buy be love». Я послушал и все – мир перевернулся! Появилась мега-мечта – стоять на сцене и петь вот такие песни.
В 7-ом классе я уже подрабатывал в ресторане – играл на органе в одном калужском ВИА. Окончил школу, потом музучилище по классу фагота. Между прочим, наш ансамбль пользовался в Калуге огромной популярностью. Там подобрались интересные музыканты, тот же Володя Шурыгин. Послушать наш четырехголосный вокал приходили даже заезжие гастролеры - ребята из «Веселых ребят», «Самоцветов».
- Как же вы оказались в «Синей птице»?
- Это было в 1978 году. Позвонил Шурыгин: «Завтра в 9 утра на Киевском вокзале!» И трубку повесил. Встретились, приезжаем в клуб «Яуза» на репетицию «Синей птицы», которая тогда уже гремела. Особенно «Там, где клен шумит» в исполнении Сергея Дроздова. Первое впечатление было «потрясающим». Шурыгин, заикаясь (а он периодически заикался), знакомит меня с Дроздовым, который в быту без заикания говорить не мог. Дроздов говорит: «Привет! Я - Д-д-д-д-дрозд!» Подходит Белоцерковский, представляется: «Б-б-б-б-боря!» Я не выдержал: «Вы тут все, что ли, такие?» Посмеялись.
Оказалось, что ансамблю был нужен солист с высоким голосом, и Шурыгин наобещал, что приведет «талантливого парня Диму Галицкого». Попросили меня спеть что-нибудь из «Pink Floyd». Я спел. Рома Болотный (Роберт и его брат Михаил руководили «Синей птицей, - авт.) говорит: «Давай за документами! Оформляйся». А через месяц я не только пел, но еще и играл на всех клавишных. С этого дня я стал работать в «Синей птице», которой отдал ровно 10 лет.
- В те годы было много разных ВИА. В чем главное отличие «Синей птицы»?
- Во-первых, у Ромы Болотного был просто фантастический нюх на хиты. Во-вторых, у нас всегда был классный состав музыкантов-профессионалов. В-третьих, феноменальные вокальные данные Сергея Дроздова. У него был мгновенно запоминающийся красивый голос. И тембр эксклюзивный - таких больше не было.
Самое интересное, что Серега работал слесарем на домостроительном комбинате в Гомеле, в свободное время поигрывал в каком-то самодеятельном ансамбле. И Миша Болотный его услышал совершенно случайно… Пригласил, вот так все и закрутилось.
- Дроздов рассказывал, что главный хит «СП» - «Клен» - записали тоже случайно. Во время записи первого миньона на «Мелодии» в 1974-ом остался метраж на короткую песню. И ставку на «Клен» никто не делал…
- В том-то и дело! Все были уверены, что хитом станет песня «Слова» («Возьми свои слова обратно…», - авт.) А через пару недель «Клен» звучал из каждого утюга! Между прочим, автор «Клена» - участник ВИА «Калинка» Юрий Акулов. Он написал два «бессмертных» шлягера – «Клен» и «Наташка».
- По-вашему, «Синяя птица» входила в пятерку самых популярных ВИА того времени?
- Если по популярности, то, думаю, даже в тройку. Мы не пели комсомольских песен, не прославляли партию, поэтому телевидение было для нас закрыто. Но нас прославили пластинки, выходившие миллионными тиражами и сметавшиеся с прилавков мгновенно. И гастроли! Мы ведь исколесили весь СССР вдоль и поперек. Кажется, на Дальнем Востоке поставили рекорд – 98 концертов в месяц!
За эту популярность нас, кстати, и власти ценили. Какие-то ВИА были совсем невыездными, а «Синяя птица» с правительственными делегациями, с министрами всякими поездила по планете. Могу сказать, что мы объездили почти всю Азию и Африку. Выступали во Вьетнаме, Бенине, Того, Эфиопии, Мадагаскаре, Анголе, Конго, Кении…
- Как так - телеэфиров нет, а загранпоездки – пожалуйста?
- В министерствах не идиоты же сидели! Помните знаменитый случай с Муслимом Магомаевым? Андропов спрашивает у Фурцевой: «Почему не видно Магомаева?» Она: «А он у нас наказан!» «А по нашей линии он чист», - сказал Андропов. На следующий день Магомаев работал концерт. Так и здесь. Думаю, у «Синей птицы» был поклонники и во властных структурах.
«ПО ДАННЫМ РАЗВЕДКИ ВОЗМОЖЕН ОБСТРЕЛ»
- Яркие приключения за границей бывали?
- Практически в каждой поездке. Однажды нас даже чуть не «пустили в расход» в Эфиопии.
- За что?
- У «Синей птицы» была «фишка»: мы к каждой поездке обязательно разучивали песню на местном языке. Оказалось, что одна эфиопская песня ну один к одному – наша «Катюша». Мы по простоте душевной так лихо ее спели да потом еще чуть в пляс не пустились. Опа! А это - национальный гимн Эфиопии! Смотрим, а из зала на нас взирают суровые такие мужские лица. Посол нам кричит: «Вы охренели?» Едва обошлось.
Еще серьезный напряг был в Афганистане в 1985-ом. Тогда была дана команда: лучшие ВИА должны съездить к нашим ребятам. Все ездили - «Самоцветы», «Пламя», Кобзон, Лещенко… «Синяя птица» тоже поехала. Кандагар, Джелалабад, Баграм… Жуткая поездка! Пели в окопах, под бомбежками. Без шуток! Однажды чудом не погибли. Должны были на самолете ИЛ-76 лететь в Кабул, но опоздали, он улетел без нас и был сбит стингером. Обычно перед нашим концертом на сцену выходил военный и предупреждал, что «по данным разведки возможен артобстрел». Нормально после этого работать?
Но, как правило, наши приключения были больше комические. Как-то в Конго заходим в отель. Битый час на английском, немецком, французском объясняем портье, чтобы дал нам ключи от номера. Пот – градом, там же влажность сумасшедшая. Не понимает! Как заору на весь отель: «Твою ж мать! Ну как тебе еще сказать «дай ключи?!» Вдруг он говорит: «Клюц? Позалуста!» Оказалось, он говорил по-русски...
Еще был случай. В Индии мы должны были перелетать из одного города в другой. Вижу: на взлетной полосе стоит одинокий Боинг, и почему-то решил, что это наш самолет. Кричу ребятам: «Срочно занимаем места!» Вся «Синяя птица» и ансамбль «Русская песня» Нади Бабкиной, которые с нами должны были лететь, ринулись в этот самолет забивать места. Уже объявили взлет, завели двигатели…. Вдруг видим в иллюминаторы: по взлетной полосе с дикими лицами несется целая делегация наших работников ЦК комсомола. Врываются и орут: «Вы куда сели? Этот рейс в Нью-Йорк!». Говорю потом Бабкиной: «Чуть не улетели в Америку…» «Ну и что! - рассмеялась она. -Дали бы пару русских концертов на Бродвее, не пропали бы!»
«А КУДА ДЕВАТЬ ЭНЕРГЕТИКУ?»
- Наверняка и гастрольная жизнь внутри страны была бурной и веселой. Что в первую очередь вспоминается?
- Если вдруг пересекались со своими друзьями-музыкантами из других ВИА, то после концертов порой дым стоял коромыслом. Все пили безбожно! Что говорить - в то время пила вся страна. И наша эстрадная субстанция, естественно, не была исключением.
Скажу только за себя. Лично я литр водки выпивал каждый день. А на следующий день - три концерта. Потом опять литр водки. Но утром встал – укладка, распевка… И выглядел как «огурец»! Вечером - разговоры по душам, музыка, «Дип Пепл», «Лед Зеппелин» до четырех ночи. Спать. И опять три концерта. Вот так жизнь и проходила. А куда девать энергетику? Других развлечений и способов снять стресс тогда не существовало. При этом, заметьте, никто и никогда из «Синей птицы» не выходил на сцену подшофе. Это было исключено.
- А женщины? Многие актеры и музыканты заводили по семье чуть ли не в каждом городе…
- Конечно, бывало, мы приглашали девушек, но до интимной близости обычно дело не доходило. Потому что через час после возлияния начинались разговоры про музыку, ребята хватались за гитары… Помню, ночью открываю дверь в номер и вижу: полный интим, вино, закуска, симпатичные девчонки. И наш барабанщик Игорь Доценко на полном серьезе им объясняет, что такое синкопа. (Хохочет.) Нет, конечно, у нас в коллективе были серьезные бойцы, которые после каждого концерта проводили девушек в свои номера. Причем, под видом музыкантов ансамбля. Одна несла скрипочку, другая - еще одну…
Вспомнил забавный случай. Два наших музыканта во время гастролей в Мурманске пригласили в номер двух дам. Провели, достали вино, водочку, разложили закуску. Лютая зима, январь месяц. Вдруг громкий стук в дверь: «Откройте немедленно!» Девицы мигом на балкон, а уже в лифчиках… Заходит целая делегация – вахтер, администрация. Заглядывают в шкаф, под кровати... Нет никого! И ушли. Ребята кричат: «Девчонки, выходите!» Никто не выходит. Открывают балконную дверь, а… балкона-то нету. Оказалось, так называемый фальш-балкон! А девчонки в сугробе – только две головки торчат. Потом долго их приводили в чувство…
- А во время концертов были приколы?
- Однажды с Мишей Боярским был случай в Нальчике. Конец 1970-х – начало 1980-х. Его самое «золотое» время было: только что вышел фильм «Три мушкетера». Мы работали первое отделение, он – второе. Миша вышел, запел «Пора-пора-порадуемся» и… женщина прямо в зале стала рожать.
Еще, помню, в Красноярске Коля Парфенюк вместо строчки «Израненный битвой Мамаев курган» почему-то спел… «Мамаев журдан». А нам что делать? Мы же хором подпевали. Мы также и спели – «журдан». С патетикой в голосе, серьезными лицами. Потом от хохота все на карачках уползали со сцены и долго не могли начать следующий номер.
- Что чаще всего просили петь?
- Главные хиты. «Клен», «Так вот какая ты», «Я иду тебе навстречу»… Конечно, вспоминаю те годы с ностальгией. Все нас любили, носили на руках, денег – навалом. А главное коллектив был стабильный - ни ссор, ни склок. 10 лет практически в одном составе - уникальный случай для советской эстрады.
- Почему же вы в 1988-ом ушли из ансамбля?
- Мне совершенно не понравилась новая концепция братьев Болотных. Вместо того, чтобы продолжать петь песни, которые нам приносили неизменный успех, ансамбль стал шарахаться в совершенно непонятные стили. Это стало сильно раздражать всех «стариков» – меня, Серегу Дроздова. Я понял, если останусь, то карьера может застопориться.
Поэтому ушел, три года работал со Славой Малежиком в группе «Саквояж», затем писал песни для Светы Лазаревой. Год проработал клавишником в «ДДТ». А потом решил заняться собственной карьерой. Примерно тогда же познакомился с Валерием Ободзинским.
«С ОБОДЗИНСКИМ НЕ ВЫПИЛ НИ РЮМКИ»
- Расскажите.
- 1993 год. Мой сольный альбом приехал послушать Геннадий Снустиков – руководитель благотворительного центра «Аленький цветочек», который помогал раскручиваться исполнителям. Честно говоря, я думал, что он скажет: «Дима, ты суперзвезда! Держи миллион долларов!» А он вместо этого говорит: «А почему бы тебе не поработать с Ободзинским?» В итоге мы так с Валерой «поработали», что подружились.
- Каким он был после возвращения из небытия, после нескольких лет работы сторожем на галстучной фабрике?
- Для меня Ободзинский как был великим, так им и остался. По-прежнему все записывал с первого дубля, сходу правильно расставлял все музыкальные фразы, акценты, и делал это гениально. И пел так, что зал замирал… Хотя, на мой взгляд, Валера был так велик, что ему и петь-то больше ничего не надо было! Можно было выходить, кланяться и всё. Люди аплодировали бы за то, что просто увидели «живого» Ободзинского!
- А каким он был вне сцены, в домашней обстановке?
- Большой ребенок! Однажды я видел картину: идет грибной дождь, светит солнце, Валера стоит один на балконе, думая, что его никто не видит. Ладошки каплям подставил и радуется, ну как дите малое.
- Он рассказывал про свою бурную жизнь – об алкоголе и наркотиках, почему ушел со сцены?
- Конечно, у нас заходили разговоры об алкоголе, о таблетках… И, между прочим, Ободзинский не был «классическим» наркоманом. Он принимал кодтерпин - обычные таблетки от кашля, содержащие кодеин. Это не наркотики, а… детский сад! Я помню, что молодежь в те советские годы жрала его пачками. А, например, морфин Валера никогда не употреблял.
- Он выпивал в последние годы?
- Могу сказать, что лично я с ним не выпивал ни разу. Валеру же держали в «ежовых рукавицах». Но иногда он себе позволял расслабиться. Его же весь район знал - все наливали, с рынка он приходил с полной корзиной подаренных овощей, продуктов…
Мы с его супругой Анной Есениной между собой Валеру «Артистом» называли. «Артист отдыхает», «Артист слушает радио»… А в таких случаях мы говорили, что «Артист вышел в Космос». То есть если вышел в Космос, значит, примерно неделю его не надо беспокоить. В такие дни он любил посидеть с простым народом, с забулдыгами, и - общаться.
- Сколько песен вы для него написали?
- Шесть - для пластинки «Колдовские ночи». Кроме того, сделал множество новых аранжировок, в том числе для цикла песен Вертинского, с которого, как многие считают, началось «второе рождение Ободзинского». В результате «Аравийская песня» из этого цикла так «стрельнула», что чуть не затмила знаменитую «Восточную» («Капает ли дождь, падает ли снег…»). Я написал Ободзинскому и третий диск. Он эти песни слышал, они ему нравились. Но тут Валера… умер.
- То есть вы дружили до самого его последнего дня?
- Более того, я его даже буквально пронес от морга до могилы.
- И последний вопрос. Если оглянуться назад, какие самые яркие вехи карьеры Дмитрия Галицкого?
- А все яркие! «Синяя птица» - это вся молодость! «Саквояж» - это перемены в жизни, взросление, «новое дыхание». Самореализация – со Светой Лазаревой. Ну и Ободзинский. Это, вообще, супервеха!