«Меган входит — все замолкают. Или… нет?»
Или как герцогиня, отказавшись от короны, всё ещё хочет, чтобы её объявляли, как королеву
Когда я впервые увидела обложку нового Harper’s Bazaar с Меган Маркл — в длинном бежевом пальто, с идеальными волосами, будто сошедшая с плаката мечты, — я подумала: «Опять». Не «опять красиво», не «опять стильно», а именно «опять начинается». Потому что за десятилетие, что Меган в свете софитов, я научилась замечать один и тот же паттерн: чем больше она говорит о том, что хочет быть «просто собой», тем тщательнее выстраивает вокруг себя театральность старой доброй королевской пышности.
Но сейчас — это уже не просто пышность. Это… странно.
В новом интервью журналистка Кейтлин Гринидж описывает сцену, от которой у меня волосы встали дыбом:
«Когда я захожу, управляющий домом объявляет: „Меган, герцогиня Сассекская“, хотя, похоже, мы — единственные двое во всём доме».
Подождите.
Объявляют.
Как на приёме у королевы. Как если бы она входила в тронный зал Букингемского дворца, а не в свою калифорнийскую виллу, где, предположительно, нет ни лакеев, ни церемониймейстеров, ни даже горничной с перчатками.
А потом — вторая сцена. В музее «Ла-Бреа Тар Питс», где Меган приезжает к школьницам на просветительскую встречу. Гольфкар. Хруст гравия. И чей-то голос из толпы: «Герцогиня Сассекская!»
Ну, знаете… я тоже иногда мечтаю, чтобы меня встречали с таким пафосом. Особенно по утрам, когда вытаскиваю себя из-под одеяла, прихлебывая кофе и пытаясь вспомнить, где оставила ключи. Но я не ушла от института монархии, не отказалась от титулов, не заявила миру, что хочу «жить как обычный человек». А Меган — отказалась. В 2020 году. С помпой. С Netflix-контрактами. С домом в Монтесито.
И всё же… её объявляют. Как королеву.
Хотя по этикету — и это подтвердил эксперт Ричард Фицуильямс — именно гостей представляют члену королевской семьи, а не наоборот. То есть если бы Карл III зашёл в комнату, его бы не объявляли — потому что он всегда король. А все вокруг — гости в его мире.
А здесь? Здесь всё наоборот. Мир Меган — это сцена, и она — актриса, которой нужен фанфарный вступление даже для встречи с журналисткой наедине.
Поклонники назовут это «уважением к титулу». Критики — «театральным самолюбованием». А я… я вспомнила, как сама когда-то, лет в пятнадцать, заикаясь от стыда из-за своего дефекта речи, мечтала, чтобы меня просто увидели. Не осудили, не засмеяли, а увидели — как есть. И поняла: иногда, чем сильнее мы чувствуем внутреннюю неуверенность, тем громче требуем от мира подтверждения нашего статуса.
Может, Меган — не королева.
Может, она больше не член действующей монархии.
Но, судя по этим «объявлениям»… она очень хочет, чтобы мы не забывали, кем она когда-то была — и кем, по её мнению, всё ещё является.
И знаете что? В этом есть своя трагикомедия.
Потому что чем громче звучит «Герцогиня Сассекская!» — тем тише становится её настоящее имя: Меган Маркл. Женщина, которая когда-то хотела перемен. А теперь, кажется, боится потерять хотя бы тень былого величия.
P.S. А ещё — да, фотографии явно напоминают Диану. И да, это не случайно. Но об этом… в следующем посте.