«И возникает законный вопрос: что они там на Великой Войне пережили, что после Победы смогли-сумели для детей (да и для взрослых, чего уж там) такое снять? А увидели они жизнь. Которая побеждает всегда и вопреки. Увидели они свет. Который никакой тьмой не погасишь. Увидели они проекцию возможного осуществимого будущего — где человек человеку (да и всякой твари разумной) товарищ и брат».
Были такие. В советском детстве. Чтоб упомянутые варежки не потерять. Ведь не напасёшься!.. А в пылу сражений за снежную крепость, в минуты мечтаний под снег, с небес идущий, ну какие варежки? Полная потеря самоконтроля. У них ещё длинная такая резинка была (мамы-бабушки пришивали), продетая насквозь в рукава, скажем, китайской пихоры (сколько мы их по горкам-сугробам на прочность проверяли — износа им не было) или ещё какой цигеечки. С шапками было попроще, шапки удавалось сберечь. Да и как к голове резинку привяжешь, чтоб шапку держала? Смех один. А вот варежки... Кажется, так они навсегда в том детстве под счастливой красной звездой и остались — лежат себе на скамейке, ждут. Ну как хозяин одумается да и вернётся?
Не вернётся.
Некуда.
В 1967-м режиссёр-мультипликатор «Союзмультфильма» Роман Качанов закончил и выпустил в свет ту самую — чуть поменее десяти минут — «Варежку», над которой рыдала добрая половина Страны Советов. Красную, прошу заметить. Красную вязаную варежку, что превращается в милейшего щеночка для прекраснейшей девочки — ведь настоящего щеночка ей завести не дают. От того щеночка уж больно жизненной настоящести много — лужа на полу (ковре — о боги) и всякое прочее.
Роман Качанов, фронтовик, боксёр, всю войну прошёл инструктором парашютно-десантной роты ОМБОНа (отдельная мотострелковая бригада особого назначения), повидал в тылу врага на спецзаданиях такого, что нам в самом страшном сне не привидится. Человек — и по духу, и по физическому сложению — глыба. И вот — «Варежка». Про варежку вязаную и девочку. Под мелодии чуть не с детского утренника — меж тем музыку к «Варежке» Вадим Гамалия написал (песня «Как хорошо быть генералом» — она тоже его).
Если вы в этой истории не ощущаете диссонанса, то его в ней и нет. Вот вам прямой текст Качанова: «Закончилась война, и я поступил на курсы «Союзмультфильма». Это был июнь 1946 года...» Вышел человек из адского горнила, где провёл поболее шести лет, — и вошёл в свет. Или — он сам и был светом. Им и остаётся для нас.
Качанов — это и все истории про Чебурашку и крокодила Гену, и «Наследство волшебника Бахрама». Качанов — это и «Тайна третьей планеты». Будто отец небесный собрал таких, как он, в одном неслучайном месте и приказал строить светлое будущее, то, что никогда не рухнет. То, что не подвержено политической коррозии и мелким людским страстям. То, что про вечное и непреходящее: про любовь и дружбу, чувство локтя и открытое сердце, главенство внутреннего над внешним и общего — над глубоко и сугубо частным.
Выжал фронтовик Качанов и из детей, и из взрослых кукольным мультиком такую слезу... что стали мы все лучше. И становимся. Лучше. Каждый раз на «Варежку» в телевизорах-интернетах натыкаясь — посреди интеллектуального торжества нерушимых личных границ и всеглавенства непрекращающихся распродаж. Продать всё можно. Окромя смыслов.
А другой фронтовик, тоже не робкого десятка и не менее крепкого телосложения, чуть поранее, в 1964-м, и на том же «Союзмультфильме» закончил «Топтыжку». Фёдор Хитрук.
А что, дело самое обычное — прошёл войну, после пару лет в Берлине военным переводчиком, потом на «Союзмультфильм», в ноябре 1947-го. Вернулся. Потому как был уже там аж с 1938-го.
И вот вам история, тоже без диссонанса. Как совершенно замечательный медвежонок и совершенно очаровательный зайчонок заводят дружбу при необычных обстоятельствах, как дружба та их мамам не нравится, а потом случается такое... И все вместе, вчетвером, после бурь житейских пьют себе чай с ягодами-баранками, да и дивятся тому, как она, жизнь наша, устроена. И всё, ясное дело, под музыку. Не кого-нибудь, а самого Моисея Вайнберга (мелодии и ритмы эпопеи про Винни-Пуха — тоже он).
И возникает законный вопрос: что они там на Великой Войне пережили, что после Победы смогли-сумели для детей (да и для взрослых, чего уж там) такое снять? А увидели они жизнь. Которая побеждает всегда и вопреки. Увидели они свет. Который никакой тьмой не погасишь. Увидели они проекцию возможного осуществимого будущего — где человек человеку (да и всякой твари разумной) товарищ и брат и нет никого лишнего.
Красный Проект хоть и не уцелел, да вот пророс-пробился сквозь камни земные. Творчеством и силой тех, кто за него сражался. В самой страшной из войн человечества. Сражался — и победил.
Есть нам о чём задуматься.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.