Глава 1.
В 1987 году я перешел в восьмой класс средней школы. Незадолго до окончания первой четверти по классу поползли слухи, что наша молодая учительница по английскому языку уходит в декретный отпуск. Вместо нее говорили, нам дадут Цыбу. Так как по-иностранному дела у меня шли не очень (знал бы что будет Интернет, учился бы прилежнее) и учитель, жалея, ставила трояки, то с Цыбой такие номера не пройдут.
Нина Михайловна Цыба, была фигурой в школе колоритной, строгая неулыбчивая женщина сорока пяти лет, с кудрявыми черными волосами до плеч, пользовалась репутацией строгого педагога, которая оценивала ученика по знанию предмета и не заводила любимчиков.
Высокого роста, где то около 178 см, она одевалась в строгие костюмы и длинные юбки до щиколоток, под пиджаком всегда была модные в то время водолазки. Крупное лицо нельзя было назвать красивым, тем более что уголки рта образовывали нечто вроде бульдожьих щек. Старшеклассники, у которых она вела уроки, говорили, что в классе стоит такая тишина, что слышно как пролетает муха. Цыба запросто могла выгнать ученика из класса, если он нарушал дисциплину на уроке, но таких нарушителей не было.
Мы ушли на каникулы, а после их окончания я убедился, что слухи оказались правильными, на первом же уроке английского в класс вошла Нина Михайловна. Она поприветствовала нас по-английски, мы нестройно ответили, после этого она стала знакомиться с нами, вызывая каждого по журналу. С тех пор мои отметки полетели вниз, она муштровала нас не только по своему предмету и однажды, когда застала двух моих одноклассников за курением на перемене, распаляясь, кричала.
-От горшка два вершка, на турнике как сопли висите, а сигареты уже в рот тащите! Я на беговой дорожке обгоню любого из вас, хотя в бабки гожусь! Еще раз увижу с сигаретами, все губы обобью!
К своему возрасту я уже сознательно был увлечен сильными женщинами, собирал любые заметки или фото, касающиеся этой темы. Выписывал газету «Советский спорт», журналы «Физкультура и спорт», «Спортивная жизнь России», где появились первые робкие статьи и не очень качественные фото по женскому культуризму, или как тогда говорили, атлетической гимнастике.
По утрам на первом уроке шла гимнастика, которую транслировало школьное радио, и если она приходилась на предмет Цыбы, то она сама делала легкие упражнения вместе с нами, показывая правильность выполнения. В ходе уроков она нередко упоминала о своей спортивности, я узнал, что она каждое утро в любую погоду бегает и обливается холодной водой, в прошлом Цыба занималась то ли лыжами, то ли конькобежным спортом. Однажды отец, отчитывая меня за оценки по английскому, спросил, кто у нас педагог и я пожаловался на Нину Михайловну.
-А Нина Цыба! Знаю такую, у меня ее муж работает. Она сама как конь с яйцами, здоровая баба, а муж так хлюпик, безобидный мужик, - хмыкнул отец.
Я стал пристально наблюдать за педагогом, стремясь разглядеть намеки на мускулатуру. Но под ее строгой одеждой ничего разглядеть было нельзя, хотя для нас подростков она, несомненно, была женщина крупная.
Кстати она сразу показала кто в классе хозяин. Где-то на четвертом ее уроке, наш хулиганистый Мишка, стал, как обычно приставать к девчонкам, тем самым срывая урок. Цыба молча, подошла к нему, сграбастала за шиворот и, держа перед собой на вытянутой руке, пронесла болтающего в воздухе ногами Мишку. Так же молча, открыла дверь из класса и, выставив подростка, как ни в чем не бывало, продолжила урок. Больше попыток сорвать ее урок не было, Мишка старался слиться со стеной на ее предмете.
Педагог имела привычку, стоя возле передней парты опираться на нее пальцами объясняя предмет. Я уговорил Толяна, с которым мы общались, перебраться на первую парту мотивируя, что так будет легче избежать ее внимания. Он согласился и вот я уже ненароком рассматриваю руку педагога. Край рукава приподнялся и обнажил кусочек крупного запястья обтянутого материалом водолазки, широкая ладонь, с длинными пальцами опиралась на парту. Икры были красивые, играли мышцами, когда Нина Михайловна передвигалась в туфлях на каблуке.
Мое воображение рисовало самые разные картины, каким сильным может выглядеть тело Цыбы. Но увидеть тело женщины мне удалось намного позднее. Произошло это следующим образом. Учебный год заканчивался, в школе для трех наших восьми классов был организован выпускной вечер, так как некоторые покидали школу, другие оставались до десятого.
Примерно через час мы с Толяном решили выйти из столовой, где шел вечер и пойти на улицу. Толяну приспичило покурить. Спускаясь в вестибюль, мы услышали громкие возбужденные голоса. Возле входной двери стояла Цыба с красной повязкой на рукаве, два завуча, полные невысокие женщины за пятьдесят, два мужчины и три женщины из родительского комитета, которые вместе с Ниной Михайловной должны были не пускать на вечер посторонних. Мужчины неловко переминались, а Нина Михайловна возвышаясь над этой группой, возмущалась.
-Нет, но какие подонки! Мерзавцы! Наглецы! Из какого они интересно ПТУ!
Я заметил, что губа у нее разбита и одежда в полном беспорядке. Завуч по учебе успокаивала ее.
-Да все уже Нина Михайловна, они убрались отсюда! Пойдемте в учительскую.
-Нет ну какие подонки, порвали болгарский пиджак, и блузку из Венгрии! – не успокаивалась Цыба.
-Пойдемте, у вас идет кровь, надо умыться и привести себя в порядок! – уговаривала завуч и заметив нас, рявкнула, - -Ну-ка мигом отсюда!
Толян быстро смылся, а я решил проявить любопытство и узнать в чем дело. Женщины поднялись на второй этаж, они зашли в учительскую, где Нина Михайловна продолжала возмущаться. Приоткрыв, дверь я узнал, что к школе подошли несколько пьяных пэтэушников и попытались пройти в здание, но Цыба не пустила и схватила двоих за одежду.
-Тоже мне мужики, я держу эту шпану и говорю, вызывайте милицию и помогите мне. А эти двое из родительского комитета, заявляют: Может не надо милиции, Нина Михайловна, пусть они идут, молодые еще! Продолжала Цыба, - Нет, ты посмотри, весь пиджак порвали!
Педагог сняла пиджак, у которого был оторван рукав и лацкан, и осмотрела его, под пиджаком была белая блузка с кружевами, и короткими рукавами, пуговицы отлетели, и виднелся лифчик черного цвета. Я увидел мощные крупные предплечья Цыбы, которые пересекали две вены.
-Вот и блузка вся в крови. Всю одежду испортили подонки.
-Иди сразу застирай. А то потом Нин не отстираешь, - посоветовала завуч.
-Точно, одену пока костюм сверху, - кивнула та, - А ты звякни моему, пусть принесет одежду, - она сняла блузку, и я чуть не подпрыгнул от восторга при виде ее тела.
У Нины Михайловны были сильные большие руки с видимыми бицепсами, подтянутый плоский живот с двумя верхними кубиками пресса, остальная часть пресса была скрыта юбкой. Было видно, что завуч по учебе тоже впервые видит тело Цыбы, она удивленно смотрела на своего педагога.
-Ого, какие у тебя мышцы Нин! – удивленно протянула завуч, - Сроду не думала что у тебя такие ручищи.
Женщина невольно протянула руку к бицепсу Цыбы и потрогала его, не переставая восхищенно качать головой. Даже не напрягая руки в расслабленном состоянии, мышцы Цыбы выглядели твердыми, завуч восторженно ощупывала их. Когда через несколько секунд Цыба надевала пиджак, то твердые (в этом я не сомневался) бицепсы как два холма играли при каждом движении. Я отскочил от двери, и педагог прошла мимо, направляясь к туалету.
Вечер закончился, и последующие классы я заканчивал в другой школе. Следующая встреча с Цыбой произошла через два года, после описанного события. Я окончил школу и с приятелем на его мотоцикле поехали в пионерлагерь, передать кое-какие вещи его младшей сестре. В корпусе, где жила малышня мы узнали, что несколько детских групп находятся на бассейне, в том числе и сестра приятеля. Мы разделились, выйдя на пляж, где резвилась детвора, и медленно идя, я поглядывал на детей, ища сестру приятеля.
-Виктор, здравствуй! – окликнул меня знакомый женский голос.
Я обернулся и увидел Нину Михайловну Цыбу, одетую в раздельный купальник черного цвета, она, подняв руку ко лбу, ладонью защищалась от солнца.
-А я смотрю кто–то взрослый идет, а потом узнала тебя, - сказала она, - Что ты, здесь делаешь?
Я объяснил цель визита, и Цыба подозвав двух ребятишек, послала за девочкой.
-Как у тебя дела? Чем занимаешься? – спрашивала он меня, по-прежнему загораживаясь от солнца рукой и поворачивая ладони, отчего бицепс напрягался.
-Нормально обстоят дела. Сейчас готовлюсь, думаю поступать в индустриальный институт в областном центре, - ответил я, невольно останавливая взгляд на ее бицепсах, и осматривая тело, хоть и пытался отводить глаза.
Нина Михайловна не изменилась на лицо, но, несмотря на пятый десяток у нее был прекрасный пресс, четыре пластины слегка затянутые жирком указывали на тренированность педагога, а вот ноги с мощными бедрами, скорее всего, остались от занятий конькобежным спортом. Каждое бедро Цыбы были как два моих, все тело покрывал ровный загар.
-Это правильно Виктор, учиться надо, - кивнула она, - А я вот на два потока в пионерлагерь заехала заместителем директора и по совместительству инструктором по физкультуре в младших группах.
Педагог, по-видимому, обратила внимание, что я пялюсь на ее мышцы.
-Вот немного закинула спорт раньше ведь каждое утро бегала и закалялась, а сейчас, то одно, то другое не успеваю. Скоро обленюсь и жиром зарасту, а ведь постоянно твердила вам о необходимости занятий спортом – сказала она.
-Что вы Нина Михайловна у вас такое спортивное тело! – вырвалось у меня.
-Да?! – подняла она бровь – Это можно рассматривать как комплимент. Ну, ничего здесь времени много, займусь спортом. Знаешь, в прошлом году была на педагогических сборах на Черном море и там один шутник-грек, педагог из Сочи, подплыл ко мне и дернул за ноги, имитируя, что потопит меня. Я сначала испугалась, а потом улучила момент, подплыла к нему и, схватив за ноги, опустила на дно. Видел бы ты, какие пузыри он пускал от испуга. Он меня потом до конца сборов называл Русалкой.
Цыбы поправила прическу, глядя мне в глаза, и ее бицепс снова взорвался мощью, мне хотелось потрогать и ощутить его твердость. Но я понимал, как буду выглядеть со стороны. В это время меня окликнул приятель с сестрой, и я попрощался с педагогом.
-Пока Виктор, нужна будет помощь по английскому, обращайся! – Нина Михайловна протянула мне руку, я пожал ее, ладонь женщины была широкая и твердая, а рукопожатие сильным.
Продолжение следует…
Если это произведение понравилось вам настолько, что вы хотели бы поддержать наш клуб "Бой-девка"- мы будем очень вам благодарны! Теперь это можно легко и просто сделать, нажав на кнопку «Поддержать» под рассказом (ладошка такая, символичная :)) и отправив любую сумму от 100 до 500 рублей. Нам будет очень приятно, если вы захотите сказать «спасибо» за труд.