Вечером в одну из сирийских церквей врываются сарацины. Укрывшиеся там верующие вот-вот станут жертвами диких бедуинов. Один из сарацин видит на стене храма небольшую икону, на которой во весь рост изображен святой воин Федор Стратилат. Он выхватывает лук, целится. Стрела вонзается в правое плечо святого. Неожиданно по стене заструилась ярко красная кровь. Испугавшись, сарацины уходят из церкви, не тронув укрывшихся в ней людей. Через день неизвестный мор нападает на захватчиков. Все они умирают. Так святой воин Федор Стратилат сохранил христиан от верной погибели.
Пройдет еще тысяча лет, и зимним морозным днем 8 февраля 1325 года, в день памяти Федора Стратилата, к воротам Московского кремля подъедут сани, на которых будет лежать тело убитого Дмитрием Тверским московского князя Юрия. На колени перед невинно убиенным братом тихо опустится Иван. Митрополит Петр и четыре епископа проведут отпевание Юрия. Тогда же Петр благословит Ивана на московское царствование. Иван крепко сожмет рукоятку меча. Заметив это, Петр, по преданию, накажет Ивану впредь крепко держаться за меч и еще больше за веру. Это и будет новому князю главным советом по укреплению московского княжества и превращению его в безусловный центр будущего единого государства.
Пророчество Петра
Через пятьдесят лет после того, как Иван по прозвищу Калита и митрополит Петр похоронят Юрия, другой митрополит по имени Киприан запишет пророческие слова, сказанные митрополитом Петром Ивану: «Если меня, сыне, послушаешь и храм Пресвятой Богородице воздвигнешь в своем граде, — и сам прославишься более иных князей, и сыновья и внуки твои... И град сей славен будет во всех градах русских...» Пройдет немного лет, и в Кремле будет построен тот самый храм и Москва, возглавив борьбу против Орды, победив сарацин, станет «во всех городах русских» столицей и центром.
За полгода до своей смерти митрополит Петр освятил закладку фундамента того самого храма в Кремле. С этого момента главным кодом, с помощью которого современный человек сможет расшифровать все действия Москвы по собственному возвышению, будет православная традиция и символика. Здесь будет важно всё – имена, символы, конкретные даты.
Итак, освящение состоялось в день памяти спящих семи отроков эфесских. В Твери и Владимире сразу же расшифровали это послание. Дело в том, что образованные люди того времени знали историю о семи эфесских юношах-мучениках, отказавшихся приносить жертвы языческим богам и замурованных в пещере по указу римского императора Декия. Но юноши не умерли, а просто уснули на двести лет. Проснувшись, они застали страну без гонителей христианской веры.
Так и Москва, уснувшая под игом орды и междоусобной брани, должна была начать пробуждаться, подобно отрокам эфесским, уже как центр будущего единого государства. Ну, а пока время еще не пришло, вера должна подкрепляться мечом и терпением. Особенно в отношении главного внутреннего противника – Твери.
Восстание в Твери и двоевластие
Рано утром 15 августа 1327 года тверской дьякон по имени Дудко стоял на берегу Волги и ждал, пока напьется воды его лошадь. Местные татары из свиты двоюродного брата хана Узбека Чолхана решили отнять кобылу силой. Мол, зачем тебе конь, ты же не воин? На помощь дьякону пришли тверичи. Татарву перебили. Весь город поднялся на восстание.
Новгородский летописец, рассказывая об этих событиях, постарается обвинить тверского князя Александра Михайловича в убиении татар: «Князь избил татар и по иным городам». План Александра поднять масштабное антиордынское восстание провалился, и ему пришлось бежать в Псков.
В ответ ордынский отряд из пяти темников (возможная численность до 50 тысяч человек) двинулся на Тверь, а потом – в сторону Новгорода. Однако хан поручает Ивану Калите быть при войске. В ответ Калита добивается главенства, и объединенные отряды Москвы (Иван Калита и Александр Суздальский) и Орды (Федорчукова рать) подходят к Твери. Начинается разорение города. Вскоре новый митрополит Феогност накладывает временный запрет на принятие причастия (епитимью) и грозит отлучением от церкви Александра Тверского.
В Орде становится очевидным: разгромленная и обнищавшая Тверь больше не может быть источником регулярного поступления дани. Да и кому ее собирать. Тверской князь в бегах! Хан принимает интересное решение: разделить полномочия и права ярлыка на великое княжение с участниками карательного похода против Твери, между Калитой и Александром Суздальским. Само же тверское княжество он отдает в управление брату беглого князя Константину Михайловичу. Такое деление надвое уже когда-то было: Батый в свое время поделил великое княжение между Александром Невским и братом Андреем. Откуда взялась такая идея разделения теперь? Возможно сам Иван Калита подсказал ее хану. Ведь «на двоих» собирать дань намного проще. Проще также и утаивать ее часть. Всего через три года скончается соправитель Калиты Александр Суздальский, — хан отдаст полностью права великого ярлыка Москве.
Литовская карта Москвы?
К моменту Тверского восстания литовский князь Гедимин уже захватил Волынскую землю и Киевское княжество. Однако в результате соглашения с послами хана Узбека Волынь и Киев продолжали признавать власть Орды, сохраняя некое управление со стороны Литвы. Намечающийся военный союз Орды и Литвы был направлен на общих их противников: Польшу и Венгрию. К тому же Гедимин, сначала рассматривая унию, решил все-таки не впадать в «униатский блуд» и отказался от принятия католичества, даже несмотря на огромную взятку в 1000 марок от Ливонского ордена. Гедимин достаточно быстро понял, что с кем бы на Западе он ни заключал мира, Запад «кинет». Поэтому Литва приступила к поиску надежных союзников.
Узнав об этом, Москва и Орда разработали интересный династический план. Он стал одним из важных этапов всей спецоперации по возвышению Москвы. Иван Калита решает женить своего сына-подростка Семиона на дочери Гедимина Айгусте, в православном крещении Анастасии. Идея была в том, чтобы рожденный в таком браке наследник – внук Калиты – получил бы права на правление в Западных землях Руси. Орда получала от этого союза потенциальное расширение территории сбора дани, а Литва – усиление против католического Ордена и Польши.
Калите, хану Узбеку и Гедимину осталось только дождаться внука. Но, как назло, рожденные два мальчика умерли почти сразу же во младенчестве.
Мир в обмен на деньги или реновация по-московски
Калита понял правила игры: Москве, чтобы окрепнуть еще больше, нужно было время. Мирное время. Источником военных потерь и бед была Орда. Значит, замирить Орду можно было стабильным и щедрым «выходом», богатой данью.
Несмотря на то, что из большинства летописей поздние переписчики вымарали методы «выбивания Калитой долгов» из различных городов, кое-какая информация всё же сохранилась в житиях святых и местных жалобах на московского князя. Одним из первых городов, в котором Калита учинил погром, был Ростов. Москва направила туда двух воевод с войском. Пытками и разрушениями выбив с ростовчан недоимки, Калита добился от Орды включения половины Ростовского княжества в состав своего Московского мини-государства. Разрушив жизненный уклад части жителей Ростова, Калита начал целую программу переселения желающих в Москву. Именно так, к примеру, после ростовского погрома в сторону Москвы отправился молодой сын ростовского боярина Варфоломей. Пройдет еще несколько десятков лет, и он примет в монашестве имя Сергий, станет одним из главных русских святых и политиков, благословит внука Калиты Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Это – будущий великий святой русской земли Сергий Радонежский.
Не забывал Калита и про «брачную дипломатию». Дочерей Феодосию и Евдокию он выдал за Ростовского и Ярославского князей, тем самым заручившись поддержкой важных княжеств.
На ведение политической игры Москве нужны были деньги. Позже про Калиту родится миф, что он якобы утаивал и где-то складывал значительную часть дани. Однако никаких данных источников и доказанных фактов об этом нет. Может, утаивал?... Но денег-то у Москвы явно было в избытке! Огромный доход в казну привели мини специальные операции княжеских воевод в лесах северо-восточной Руси. Силами отрядов Калиты были почти искоренены сотни разбойничьих ватаг. В итоге торговые пути в Новгород и вотчины многих бояр стали свободными от грабежей. Но, чтобы боярство не расслаблялось, князь ввел жесточайшие наказания и право княжеского суда в спорах вотчинников. Часть имений, недоимок, доходов с «земельного конфиската» Калита забирал в московскую казну.
Еще одну часть доходов приносил Москве контроль над волжско-окскими торговыми водными хлебными путями. В целом, сборы с торговли хлебом по всей северо-западной Руси росли как на дрожжах. Ну и, значительные суммы приносило Москве право сбора ордынского выхода со всей территории Руси, включая Новгород.
Революцию в землепользовании тоже можно отнести к ноу-хау Ивана Калиты. Калита массово скупал разные земли у разорившихся бояр и, по сути, сдавал их в аренду за службу. Так из частных вотчин вырастали повсеместно удельные земли. Удельными владельцами становились многочисленные приезжие из разных княжеств. Вокруг Калиты образовалась масса служилых и лично преданных ему людей, многие из которых пополняли московское войско.
Поймать Александра!
После тверского восстания, опасаясь ордынской расправы, Александр Тверской, как мы знаем, бежит в Псков. В Твери княжит его брат Константин. Иван Калита понимает, что за право контролировать Новгород нужно платить лояльностью. Важно исполнять желания хана. Главным желанием было найти беглого Александра Михайловича. Иван пытается организовать поимку мятежника.
Сначала он обращается к его брату, мол, убеди Александра самому подобру-поздорову поехать в Орду на суд. В ответ – отказ! Тогда Иван, собрав большое войско, выдвинулся к Пскову. Интересно, что в числе «поимщиков» был и брат Александра – Константин Тверской. Первым пунктом похода был Новгород. Здесь Иван примет княжение.
В третье воскресенье Великого поста в центре Софийского собора на аналое поставили огромный крест. После коленопреклонённой молитвы Иван, судя по данным летописей, раздал милостыню страждущим и приказал выдвигать объединенное войско на Псков. Одной из главных сил было новгородское ополчение. Именно ему доверял Калита. Именно оно было дополнительно мотивировано союзником московского князя – местным архиепископом.
Однако, когда войско отошло от Новгорода, какие-то неизвестные люди подожгли часть новгородских дворов. Летописец тоже отразил это странное событие в своих записях: «Того же лета без князя и без новгородцев загореся Ондрешков двор в Плотниках, и погоре и до Федора святого, и потом на той же недели погоре Ильина улица мало не вся и Лубяница, и церкы святого Спаса и святого Луки сгоре». Расчет поджигателей был прост: узнав о пожаре в своих домах, многие новгородцы вернутся домой, заметно ослабив войско.
Несмотря на это известие, значительная часть войска осталась и дошла до пограничной крепости Опоки. Там Калита узнает, что Александр, оставив свою жену в Пскове, убежал в Литву. Смысла продолжать поход больше не было.
Черный бор и новгородский узел
След «литовской карты» вновь проявится в отношении с Новгородом. В деле возвышения Москвы, помимо Тверской проблемы, была еще и вечная Новгородская. Вольница, вече, огромные деньги – всё это укрепляло главного внутреннего московского оппозиционера! Тут еще и случай Ивану Калите подвернулся отменный. После возвращения его из Орды, оказалось, что Новгород должен, помимо стандартного «выхода» под названием «Черный бор», выплатить еще и много серебра – некую «закамскую дань».
Перспектива просто так раскошеливаться новгородцев не радовала, и они отказались уважить хана. Тогда Иван Калита снова собрал со всего Северо-востока войско и двинул людей в сторону вольной боярской республики. Шел 1332 год. Пока объединенная группировка Калиты разоряла новгородские земли, архиепископ Новгорода Василий Калика решил разыграть «литовскую карту».
Сам Калика недавно вернулся из Литвы, где по приказу Гедимина был временно посажен в местный каземат. Якобы там, в темнице, он узнал, что литовцы хотят прибрать к рукам Ладогу и Новгородские земли. Само пленение скорее всего было красиво разыграно Каликой. И, вернувшись на родину и встретившись с Калитой, архиепископ рассказал московскому князю, что Новгород рассматривает вопрос передачи некоторых земель в управление сыну Гедимина Наримонту или его внуку (крещенному именем Феодор).
Для вступления в права княжения язычника Наримонта крестили и назвали Глебом в день памяти убиенного в XI веке князя Глеба. Таким образом, Новгород стал союзником Литвы и ждал от него помощи против Москвы.
Приказав военной группировке продолжить контроль над новгородскими землями, Калита отправился в Орду. Там хану его агенты уже донесли о том, что Новгород бунтует против дани и ведет какую-то свою игру с Литвой. Вернувшись на родину, Калита попросил митрополита Феогноста встретиться с главным новгородским переговорщиком Василием Каликой. Беседовали напряженно, долго. В итоге Калика от лица новгородского вече согласился выплатить Орде «закамскую дань» и призвать снова на княжение Калиту. Это была безусловная победа Ивана Калиты. Новгород все больше терял свою политическую и финансовую независимость.
Охота Калиты за Александром Тверским
А что же Александр Тверской? Неожиданно агенты Калиты узнают новость: хан вызвал к себе в ставку сына Александра Федора. Дело запахло тайными антимосковскими переговорами. По давнему правилу, Калита, узнав об отъезде противника, также засобирался к хану. Приехав, он уже не застал Федора. Тот вместе с одним из монгольских «смотрящих» был отпущен Узбеком. Причем Александр настолько осмелел, что даже на неделю вернулся в родную Тверь. Видимо, подействовал иммунитет, данный Узбеком и привезенный его сыном.
Калита помнил: главный козырь в переговорах с ордой – деньги. Поскольку тратить средства северо-восточных княжеств было невыгодно, то он потребовал от Новгорода выплаты пушного налога. Калита прекрасно был осведомлен о том, что у Новгорода обострились проблемы с Псковом (который то и дело старался «прислониться» к Литве), карелами и шведами. Так, в 1337 году один из карельских феодалов по имени Валит договорился со шведами, которые захватили крепость Корелу. Новгородцы, конечно, ее быстро отбили, но стало очевидным, что шведы решили не соблюдать тот самый Ореховецкий договор об уважении границ. А литовский князь Наримонт (сын Гедимина) вообще, собрав ценные вещи, решил не испытывать судьбу и отбыл на родину. Новгородцы остались без защиты Литвы. Этим и воспользовался Иван Калита, предложив военную помощь в обмен на деньги для подкупа Узбека. Новгородцы согласились выплатить «черный бор». Тогда Калита решил поднять ставки и затребовал новую дань. Из Новгорода пришел ответ: «Того у нас не бывало от начала миру, а ты целовал крест к Новугороду по старой пошлине новгородчкои и по Ярославлим грамотам». Это означало отказ!
Однако военному походу против Новгорода и поимке Александра Тверского помешал весьма кстати случившийся московский пожар, в котором выгорели почти все деревянные церкви и большая часть посада. Калита был в бешенстве! Дань собрать не получается, а те деньги, которые есть у Москвы, теперь нужно тратить на отстраивание столицы. Пока Калита «метался на пепелищах», Александр Тверской решил сам поехать в орду. Там он добился своего легального возвращения на родину в качестве Тверского князя.
«Я устал, я ухожу»…
Калита и не думал смиряться. Он узнает, что Александр несколько лет жил на литовские деньги. А точнее на кредиты, данные литовцами взамен обещанных им будущих вотчин. Московский князь отправляет своих агентов в Литву и просит подтвердить эти показания перед ханом Узбеком, понимая, что хан будет в ярости. Вместо данника в глазах Узбека Александр превратится в должника одного из его противников – Литвы. Зачем хану такой данник? Люди Калиты привозят информацию о том, что Александр «двойной агент»: один его глаз смотрит на Орду, другой – на Литву.
Но Иван Калита не останавливается. Он решает еще больше повысить ставки. В тот момент, когда Тверской князь оказался «литовским наймитом», Калита, чтобы повысить свою значимость и вызвать жалость у Узбека, решает сыграть ва-банк. Он едет в орду с двумя своими сыновьями (Иваном и Семеном) и везет завещание. Это был намек на возможную скорую смерть князя. Мы не знаем, конечно, о чем говорил Узбек с Калитой, но московский князь приехал на родину «во благе», убедив хана в том, что если что, то его сын Семен надежен и всегда может гарантировать регулярное поступление дани.
Чисто ордынское убийство
В августе 1339 года князь Александр Тверской с сыном Федором поехали в орду для объяснения своих литовских контактов. Их «проводы» на родине были больше похожи на траурное прощание. Жена Александра и дети провожали его часть пути по Волге. Затем братья и родня отслужили молебен… В Орде Александра и Федора держали в неведении почти месяц. Наконец, им был объявлен смертный приговор. В день казни их голых поставили на колени перед ханским эмиром Товлубеем. Товлубей скомандовал: «Убейте их!» Татарские палачи, достав ножи, зарезали Александра и Федора, после чего отрубили им головы, бросив местным собакам.
Лишь спустя несколько дней хан разрешил взять тела и отправить их на родину. Траурная процессия прошла от Рязани до Тверского княжества. Однако митрополит Феогност, чтобы не придавать ненужного символического значения Твери, организовал отпевание почивших именно во Владимире (юридически – стольном городе). В Твери же их торжественно похоронили.
Даже летописцам того времени было сложно сказать, насколько был лично виновен в их казни Калита. Никоновская, Новгородская и даже Тверская летописи лишь констатируют «божественный промысл» случившегося в Орде. Очевидным остается то, что с казнью тверских правителей маятник снова качнулся в сторону Москвы. Теперь Москва осталась единственной силой, на которую хан мог сделать ставку. Символом расправы Москвы над Тверью стала… расправа над тверским соборным колоколом. Он был снят и увезен в качестве пленника в Москву. В то же время в Москве Калита приказал рубить из дуба новые кремлевские стены.
Монастырская сеть Калиты
Именно Кремль и его церкви станут четкими и содержательными посланиями всем русским (и не только) землям. Каждый новый храм, каждая деталь будут иметь важное и определенное содержание – шифр, разгадать который современный человек может, только обратившись к библейской и церковной истории.
При знаковом Успенском соборе, закладка которого, как ранее отмечалось, была в день памяти «десяти спящих отроков эфесских», был сооружен придел Поклонения веригам апостола Петра. Этот небольшой придел должен был стать официальной усыпальницей русских митрополитов. Когда работы были закончены, храм освятили в день памяти малоизвестного святого Протасия. Это было сделано Калитой специально, так как Протасием звали главного кремлевского тысяцкого, который руководил всем строительством в Кремле.
На следующий год Калита заложил еще одну церковь – Спасскую. Вокруг ее он решает строить здания Спасского монастыря. И что небывало: внутри самого Кремля! Это был символический выбор, так как «Спасский культ» был именно монастырским. В центральной Руси в то время в Ростове, Белоозере и Ярославле были подобные обители. К тому времени Спасских соборов насчитывалось около десяти. Возможно, Калита строил своеобразную «Спасскую монастырскую сеть», центром которой был Кремль. В дальнейшем важнейшей опорой Москвы станет не столько поддержка митрополитов, сколько монастырских старцев. Как известно, перед Куликовской битвой внук Калиты Дмитрий Донской будет испрашивать благословения именно у старца Сергия Радонежского. Кроме того, важнейшими проводниками московского влияния в монастырях, помимо богатых пожертвований, станут князья и члены их семей, по разным жизненным обстоятельствам принимавшие монашеский постриг и схиму в подконтрольных Москве обителях.
Еще через несколько лет в Кремле начнется постройка Архангельского собора. Архангел Михаил издревле почитался московским войском. Особенно в ордынские времена ему придавали важное значение – это сила, которая борется с «басурманами». Из уст в уста передавалось предание, как Михаил Архангел явился в небе весной 1238 года и остановил войско Батыя на пути в Новгород. Особенно интересно, что дата освящения Архангельского собора так же была символической. Выбрал ее Калита не случайно. На Руси знали, что 20 сентября в далеком 1246 году был казнен непокорный князь Черниговский Михаил. К середине XIV века он почитался как праведный символ борьбы с Ордой.
Наконец закладка новых стен Кремля была осуществлена 25 ноября 1339 года. Конечно, и эта дата так же была выбрана Калитой не просто так. В этот день отмечалась память ученика апостола Петра Климента. В свое время папа Римский Климент был сослан императором Траяном в Крым во времена гонений на христианство. Там, тяжело работая в местных каменоломнях, он проповедовал слово Божие. По его молитвам несчастным работникам каменоломней, изнемогающим от жажды, открылось место источника с чистейшей водой. В дальнейшем множество чудес совершалось по молитвам Климента как при его жизни, таки и после смерти. Святые Кирилл и Мефодий обрели его мощи. Ну, а позже князь Владимир Креститель перевез их в Десятинную церковь Киева. Святой Климент стал особо почитаться в Новгороде. Таким образом, Калита, освящая закладку стен Кремля, отправлял «пасхалку» всей Руси: Москва – наследница Руси древней, обеих ее столиц.
Строительство Кремля было окончено 5 марта 1340 года. Через несколько дней Калита, почувствовав скорую кончину, постригается в монахи под именем Анании в созданном им Спасском монастыре. Еще через две недели инок Анания скончается. В спецоперацию по возвышению Москвы вступят его сыновья и внук.
(Продолжение следует)