Дарья Сергеевна Воронова работала педиатром в обычной детской больнице уже третий год подряд. Она была единственной дочерью успешного бизнесмена Сергея Петровича Воронова, который всё время пытался устроить её личную жизнь по-своему. Каждый день она возвращалась домой после смены, а сегодня вечером отец снова звонил с каким-то важным делом.
Дарья крепко вцепилась в руль своей компактной иномарки, то и дело бросая взгляды в окно, пока машина мягко катилась по вечернему шоссе. День вроде шёл как обычно, с обычными пациентами и их болячками, но всё перевернул один утренний звонок от отца — Сергея Петровича.
— Милая, ты же после смены сегодня свободна, да? — спросил он тем привычным тоном, от которого у неё сразу всё внутри сжималось.
— Ну, вообще-то я собиралась заскочить в одно место… — начала она осторожно, стараясь звучать как можно небрежнее. — В приют для животных. Меня туда позвали помочь волонтёром. Клетки помыть, если надо — лекарства дать, ну или просто погулять с собаками…
— Слушай, ну опять ты за своё с этими приютами… Подождут твои собаки-кошки, ничего с ними не случится. А мне ты сегодня вечером дома очень нужна, ладно? Без вариантов.
— Пап, ну зачем именно сегодня? — не выдержала Дарья, чувствуя, как внутри всё сжимается от знакомого предчувствия. — Я же буквально позавчера у тебя была, мы всё обсудили подробно. Ты же сам обещал, что больше не будешь давить на меня и дашь самой решать, когда и за кого вообще замуж выходить, если я того захочу.
В трубке повисло тяжёлое сопение, а потом отец продолжил уже чуть спокойнее, но с той настойчивостью, которая всегда пробивала любые её защиты:
— Вот именно поэтому я и хочу, чтобы ты познакомилась с Максимом наконец-то. Поверь, Макс — парень что надо, я его знаю не первый год. Умный, образованный, высокий, широкоплечий, настоящий красавец. И, что немаловажно, — он сделал выразительную паузу, словно подчёркивая самое главное, — его отец — мой давний партнёр по бизнесу, Дмитрий Николаевич. Помнишь, я тебе рассказывал подробно? Мы вместе ездили на приём к мэру в прошлом году, столько всего перетерпели плечом к плечу. Надёжный человек, и сын у него под стать — общение с таким точно тебе не повредит, а только на пользу пойдёт.
Дарья глубоко выдохнула и аккуратно припарковалась у обочины, чтобы не крутить баранку на нервах. Когда отец что-то вбивал себе в голову, переубедить его было просто нереально — она это усвоила ещё подростком. До сих пор помнила, как он взорвался несколько лет назад, когда узнал, что она подала документы не на экономический факультет, как он мечтал всю жизнь, а на медицинский.
— Я для кого всю жизнь в поте лица вкалывал, бизнес с нуля поднимал? Кому всё это оставлю, если не тебе, единственной дочери? Думал, передам тебе дело в надёжные руки, а ты… ну как ты меня не понимаешь, Дарья?
В его голосе тогда мешались и обида, и искреннее непонимание, и даже какая-то растерянность. Он ведь правда считал, что учёба в Англии, в престижной бизнес-школе — это предел мечтаний любой нормальной девчонки с головой на плечах. А она взяла и выбрала «детские сопли», бесконечные дежурства и муниципальную больницу с крошечной зарплатой.
— Кто-то же должен этим заниматься, пап, — спокойно отвечала она, скрестив руки на груди и глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда ни на секунду. — И потом, я действительно хочу помогать детям, лечить их, видеть, как они улыбаются, когда выздоравливают. Что в этом плохого, объясни мне?
Отец только головой качал в бессилии, будто говорил со стеной, которая упрямо не желает понимать простых вещей.
— Ну любишь ты детей — отлично, ради бога. Выйдешь замуж, родишь своих, хоть пятерых подряд, я только рад буду, дедушкой стану с удовольствием. Я тебе и мужа подберу достойного, чтобы все девчонки в городе обзавидовались тебе чёрной завистью. Поработаешь пару лет в офисе рядом со мной, наберёшься опыта, потом в декрет — и всё, я сам внуков на руках носить буду, избалову их до невозможности. Лучшие няньки, лучшие школы, лучшие кружки — всё будет в полном порядке. А потом вернёшься в дело, и мы с зятем вдвоём потянем, без проблем.
Дарья тогда резко выдернула руки, которые он пытался взять в свои, чтобы успокоить.
— То есть ты уже всю мою жизнь за меня расписал наперёд, да? Как по расписанию?
— Я не хочу повторять мамину судьбу, пап. Работать до изнеможения, забыть про себя полностью и в итоге… — она осеклась резко, поняв, что чуть не сказала слишком жестокое, непоправимое.
Мама умерла от инсульта несколько лет назад. Дарья до сих пор была уверена: всему виной бесконечная работа на семейный бизнес, когда женщина просто не находила времени на себя, на отдых, на простые радости или хотя бы на визит к врачу вовремя. Вот и упустила тот момент, когда ещё можно было что-то исправить, спасти. Мама тогда дружила с одной женщиной по имени Светлана, которая помогала людям необычными способами, но даже она не успела ничего сделать.
— Прости, пап, я не хотела так, правда, — тихо сказала она тогда, опустив взгляд в пол и чувствуя, как в горле всё стянуло.
Отец только махнул рукой, будто отгоняя тяжёлые мысли и воспоминания.
— Живи как знаешь, дочь. Только потом не жалуйся мне в трубку, когда поймёшь на своей шкуре, как тяжело сводить концы с концами на свою зарплату врача в обычной поликлинике, без папиной поддержки.
С этими словами он вышел из гостиной, тяжело ступая, а Дарья в тот же вечер собрала вещи и уехала в общежитие при больнице. Решила твёрдо: хватит жить на папины деньги, будет сама зарабатывать, сама строить свою жизнь. Надеялась, что со временем он остынет, поймёт и примет её выбор. И ведь принял, хоть и не сразу, через месяцы упрямых звонков и редких встреч. Слишком сильно любил единственную дочь, чтобы окончательно разругаться навсегда и отпустить без всякой поддержки, пусть даже издалека.
Правда, от одной идеи он так и не отказался ни на йоту — найти ей «достойную партию», которая вернёт всё на круги своя. В глубине души всё ещё надеялся, что хороший брак вернёт её в «нормальную» жизнь, с офисом, деньгами и навсегда отвадит от мыслей о чужих больных детях и бесконечных дежурствах.
— Так что, доченька, ничего на вечер не планируй особо, — подытожил он в конце того утреннего разговора с ноткой финальности. — Жду к пяти часам. Макс будет ждать тоже. Возражения, как понимаешь, не принимаются.
И положил трубку, оставив Дарью сидеть в машине в полной растерянности и с лёгким раздражением. Ей совсем не улыбалось очередное «смотрины», но и ссориться с отцом снова, портить отношения, не хотелось категорически. В итоге она только выдохнула глубоко и мысленно махнула рукой: ладно, заеду ненадолго, посмотрю, кого он там откопал на этот раз. Может, хоть раз повезёт и будет не полный зануда, а нормальный парень.
К таким папиным попыткам сватовства она уже давно относилась скорее с любопытством и лёгкой иронией, чем всерьёз, принимая близко к сердцу. Ни один из предыдущих кандидатов даже близко не зацепил её, не вызвал искры. Всё больше сыновья партнёров или перспективные сотрудники фирмы — люди из того же круга, где главные темы разговора вертелись вокруг денег, акций, выгодных вложений и современного искусства за совершенно бешеные суммы. Слушать, как кто-то с восторгом рассказывает про очередную мазню на холсте, за которую выложил миллионы, Дарья могла минут десять максимум, не больше, а потом начинала зевать про себя. А потом вежливо улыбалась, кивала в нужных местах и просила счёт, чтобы поскорее уйти.
Проехав ещё немного по шоссе, она вдруг заметила на обочине странную картину: высокий молодой мужчина в одном нижнем белье отчаянно махал руками проезжающим машинам, пытаясь кого-то остановить. Октябрь на дворе, холодина пробирает до костей, ветер воет, а он стоит почти голый и явно мёрзнет синими губами. Ни одна машина не останавливалась — видимо, все решили, что это какой-то сумасшедший или пьяный, и лучше объехать подальше.
Дарья притормозила инстинктивно. Она с детства была такой: подбирала бездомных котят и щенков, кормила голубей во дворе, а в больнице никогда не могла пройти мимо чужой боли, даже если это было рискованно и не по правилам. Опустить стекло и спросить, что случилось, было для неё естественно.
— Вы в своём уме вообще? В таком виде на дорогу выскочить в середине октября, когда морозец уже по утрам?
Порыв ветра тут же закрутил опавшие листья прямо перед капотом, будто подчёркивая её слова.
— Садитесь быстрее в машину, — добавила она решительно, разблокировав двери одним нажатием и кивнув на заднее сиденье. — Не хватало ещё пневмонию заработать или вообще замёрзнуть насмерть здесь.
Мужчина неловко поблагодарил тихим голосом и забрался в салон, тут же обхватив себя руками покрепче, чтобы хоть как-то прикрыться и согреться. Вид у него был донельзя смущённый, растерянный, глаза бегали.
— Сейчас печку включу на максимум, потерпите немного, согреётесь постепенно, — сказала Дарья мягко, поворачивая регулятор до упора и стараясь не смотреть в зеркало заднего вида лишний раз, чтобы не смущать его ещё больше.
Она смотрела на него в зеркало заднего вида, видела, как он пытается согреться руками, и подумала: ну как можно проехать мимо, когда человек в таком виде стоит на морозе.
— А как вы вообще здесь оказались, расскажите, если можете? — спросила она осторожно, бросив короткий взгляд через плечо, чтобы не отвлекаться от дороги.
Тот только грустно покачал головой медленно и вдруг зажал уши ладонями, словно от сильной внезапной боли или шума в голове.
— Не помню… ничего не помню толком, — голос его звучал растерянно и хрипло. — Тошнит постоянно сильно, знобит всего, тело ломит… кажется, меня отравили или чем-то укололи.
— То есть как — накачали именно? — переспросила Дарья, насторожившись сразу и чувствуя, как профессиональный инстинкт врача просыпается. — Имя-то хоть своё помните сейчас или тоже пусто?
Он задумался на секунду-другую, морща лоб, потом снова покачал головой отрицательно.
— Пусто в голове полное, как вытерли всё. Но алкоголь я точно не пил — это я знаю наверняка, на сто процентов.
Слова звучали странно, сбивчиво, но Дарья уже начала подозревать самое худшее — наркотики или какое-то сильное вещество. А потом ему вдруг стало совсем плохо на глазах: руки задрожали мелкой дрожью, глаза закатились медленно, и он буквально рухнул на сиденье, потеряв равновесие.
— Эй, вы чего, держитесь! — испугалась она по-настоящему, резко тормозя на обочине и включая аварийку.
Перелезла назад проворно, быстро осмотрела пульс, дыхание — перегара нет совершенно, зрачки огромные, как блюдца, на рёбрах свежие синяки, явно от ударов. Всё стало ясно почти мгновенно.
— Вас точно отравили или накачали чем-то серьёзным, — сказала она твёрдо, когда он пришёл в себя постепенно и жадно пил воду из бутылки, которую она нашла в бардачке. — Я врач с опытом, вижу такие вещи сразу по симптомам. Нужно в больницу срочно, без вариантов. Вызвать скорую прямо сейчас?
— Не надо, пожалуйста, — слабо отмахнулся он, пытаясь сесть ровнее. — Решат, что бомж какой-то или наркоман, выгонят сразу или в полицию сдадут. Просто… покатайте меня немного по городу, если вам не сложно? Может, что-то всплывёт в памяти, какой-то знакомый район или дом.
Дарья тяжело выдохнула, но отказать не смогла — жалость пересилила.
— Тогда хоть оденемся сначала нормально, — предложила она, краснея слегка от неловкости ситуации. — А то ещё гаишники остановят для проверки, мне потом объясняй долго, почему у меня в машине голый мужик сидит в одном белье.
Через пятнадцать минут напряжённой езды она уже парковалась у дорогого бутика мужской одежды в центре. Оставила его ждать в машине с тонированными стёклами, сама зашла внутрь уверенно, поймала администратора, показала пассажира через стекло и попросила подобрать полный комплект — от белья до куртки и обуви — без примерки, только по внешнему виду. Золотая карта отца сработала как надо, без вопросов — через десять минут огромный пакет с качественными вещами был у неё в руках, и она оплатила всё молча.
— Ну как, хоть что-то всплыло в памяти пока ждали? — спросила она заботливо, передавая покупки назад.
— Пока тишина полная, ничего, — грустно улыбнулся он уголком губ и начал одеваться прямо в салоне неуклюже, а Дарья тактично вышла и ждала на улице, прохаживаясь у машины.
Когда всё было готово наконец, он выглядел уже вполне прилично — стильный, подтянутый парень, и она вернулась за руль с облегчением. Вдруг вспомнила про отца и его «жениха», которого ждут дома. Вечер обещал быть испорченным окончательно, но деваться было некуда.
— Слушайте, вы не против, если мы по пути заедем ко мне домой ненадолго? — спросила она, заводя мотор и глядя в зеркало. — Папа ждёт срочно, надо заскочить, решить пару семейных вопросов быстро. Потом сразу к вам вернёмся, подумаем спокойно, как быть дальше и куда вас отвезти.
— Конечно, без проблем, — кивнул он покорно и тихо добавил, потупив взгляд: — А… поесть у вас случайно не найдётся чего-нибудь? Я, кажется, сейчас от голода отключусь окончательно, желудок уже сводит.
— Ой, точно, прости, не подумала! — спохватилась Дарья искренне. — Сейчас заедем в ближайший супермаркет, куплю вам нормальной еды, горячей.
Через пять минут он уже с жадностью необыкновенной уплетал горячий хот-дог, жуя большими кусками, и пил чай из бумажного стаканчика, а она украдкой наблюдала за ним в зеркало и думала про себя: сколько же он, бедолага, не ел нормально? День, два, больше?
Часы на панели показывали, что она опаздывает уже больше чем на сорок минут, и телефон зазвонил именно в этот неподходящий момент, как по заказу.
— Да, пап, я уже почти подъезжаю, минут через десять буду, — весело ответила она, хотя внутри всё сжалось от предчувствия скандала.
— Дарья, где ты там пропадаешь столько времени?! — раздался раздражённый, почти гневный голос отца в трубке. — Я же специально просил не опаздывать сегодня! Макс уже давно здесь сидит, все только тебя и ждут, я перед ним как идиот выгляжу.
Она пробормотала что-то невнятное в оправдание и отключилась быстро. Стыдно было, конечно, до жжения в груди, но и злость тоже накатывала: ну почему она должна бросать человека в такой беде только потому, что папе захотелось устроить очередные дурацкие смотрины с незнакомым парнем?
Подъехав наконец к огромному особняку с кованым забором, Дарья повернулась к своему неожиданному пассажиру с лёгкой улыбкой:
— Подождите здесь минут двадцать-тридцать, ладно, пожалуйста? Я быстро управлюсь внутри.
Она вышла из машины, глубоко вздохнув несколько раз перед тем, как войти в дом, где её уже ждали отец с его очередным «идеальным кандидатом» и, наверное, куча неловких вопросов. От её внимания не ускользнуло, с каким чистым, почти детским изумлением он уставился через тонированное стекло на громадный особняк за высоким забором — на весь этот ухоженный сад с белоснежным мраморным фонтаном в центре, на широкую террасу, которая опоясывала дом кольцом, и на подсвеченные фонарями дорожки, где летом так любили собираться гости с бокалами в руках. Всё это выглядело слишком помпезно, слишком кричаще — особенно для человека, который всего час назад стоял на обочине в одном белье и дрожал от холода.
— Вот из-за всего этого я здесь и не живу постоянно, — добавила она тихо, с лёгкой улыбкой, в которой сквозила привычная ирония по отношению к папиному вкусу. — Не хочу, чтобы люди шокировались всей этой роскошью с порога. Лучше своя уютная квартирка, где всё простое и настоящее, без лишнего блеска.
Он перевёл на неё взгляд — такой искренне непонимающий, полный вопросов, которые он даже не знал, как сформулировать. Дарье на секунду стало неловко, будто она невольно похвасталась или начала оправдываться за то, чего сама давно сторонилась. Но времени на долгие объяснения не было — отец наверняка уже нервничал внутри, а этот «жених» ждал. Захлопнув дверь машины потише, она глубоко вдохнула прохладный осенний воздух, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее от предстоящего разговора, и направилась к входу по освещённой гравием дорожке.
Продолжение :