«Жили-были Лена и Сергей, - начала свой рассказ в обеденный перерыв наша коллега тетя Нюра. - Дом — полная чаша, двое ребятишек-погодков, муж — золотые руки. Со стороны — идеальная открытка: дымок из трубы над деревянным домом, грядки с клубникой, Сергей у станка в гараже, а Лена на крылечке с чашкой чая. А вот счастья на этой картинке не было. Вернее, оно витало где-то рядом, пахло свежими пирожками и яблоками из своего сада, но Лена его будто не замечала.
Всё пошло наперекосяк с этих дурацких сериалов. Смотрела она их, закутавшись в плед, пока за окном метель мела. На экране — страсти, бриллианты, бассейны и поцелуи под пальмами. А в её жизни — Серёжин свитер, который вечно пахнет лаком и деревом, и эти надоевшие обои в ромашку на кухне. Сядет она вечером, смотрит на заснеженный огород за окном, а по щеке слеза катится — от обиды. Казалось ей, что настоящая, яркая жизнь, как в кино, проходит где-то там, за стенами этого уютного, но такого тесного мирка.
А ведь начиналось-то всё, как в самой красивой сказке! Выпускной, актовый зал, пахнет духами и хлоркой. Он, Сергей, первый красавец школы, в отутюженном костюме, подходит и говорит, смущаясь: «Ленка, а ты, оказывается, красавица!». И уводит её в вальс под старый патефон. Ухаживал он за ней, как за барышней: то букет полевых васильков принесёт, то стихи собственного сочинения прочитает с листочка, исписанного корявым почерком. А она... она просто позволяла себя любить, как принцесса, снисходительно принимая дары. Ей льстило внимание такого парня.
Поженились, закрутилось-понеслось. Родился сын, потом дочка. Лена после вторых родов слегла — здоровье подвело. Сергей, не раздумывая, бросил институт, перешёл на заочное, встал к станку. И дома всё на нём было: готовка, уборка, пелёнки, больная жена. Глаза у него были вечно уставшие, но на Лену — не нарадуется. Потом дом строил — пять лет свои руки не жалел, мозоли на мозолях. Казалось бы, цени такого, молись на него. А Лене виделось, что это какая-то не та, серая жизнь. Не её жизнь.
А на работе, как чёрт из табакерки, появился Он. Новый начальник, Артём. Не мужчина, а картинка из глянца: костюм с иголочки, часы брендовые, от него шлейф дорогого парфюма «Ангельская пыльца». Не то что её Серёжа, от которого пахло солнцем, лошадьми и свежими опилками. И пошло-поехало.
Стала Лена наряжаться на работу, как на праздник, тушь новую купила, помаду — «Алую зарю». Стала заглядываться, улыбки стрелами кидать. Потом — на бизнес-ланчи вместе ходить, под предлогом отчеты обсудить. Артём был женат, дети у него росли, но Лена упёрлась — как будто это её последний билет в ту, другую, блестящую жизнь.
И ведь увела. Сергей не держал, ушёл, похудевший, посеревший. Дети остались с матерью, но смотрели на нового «папу» настороженно, как на чужого дядю.
С Артёмом Лена вздохнула полной грудью. Шикарная квартира в центре с панорамными окнами, ковры с ворсом, в котором тонули каблуки, поездки в Турцию, где море — как синий шёлк. Наконец-то она дотронулась до той жизни, что мерещилась ей с экрана.
А через несколько лет грянул гром. Артёма с работы попёрли — кто-то подставил. Бизнес их лопнул, как мыльный пузырь. И что-то в самом Артёме надломилось, сникло. Из ухоженного, уверенного в себе «мачо» он превратился в обрюзгшего, вечно ноющего человека в растянутом домашнем трико. Теперь он целыми днями дома сидит, сериалы смотрит да борщ разогревает. А Лена одна тянет лямку, вкалывает до седьмого пота.
Как-то раз встречает Лена свою подругу детства Катьку, разговорились на лавочке у подъезда. Та спрашивает: «Ну как ты, Лен? Всё в шоколаде?». А Лена машет рукой, глаза пустые: «Да что этот Артём... Как мешок с картошкой на моей шее. Ошибка он моя, Кать, понимаешь? Роковая. А выгнать уже не могу — некуда бедолаге податься».
А Сергей тем временем новую семью создал. Живёт в том самом доме, что своими руками строил, внуков на коленях качает. Говорят, счастлив, будто помолодел. Часто его видят с удочкой на зорьке — сидит на берегу, лицо подставил солнцу, и улыбается чему-то своему, тихому и хорошему.
И ведь счастье-то, настоящее, пахнущее дымком от костра и мёдом, было у неё в руках. Простое, тёплое, как Серёжин свитер. Да только разглядеть его сквозь блёстки и мишуру она так и не сумела.
Как говаривала моя бабушка, разливая чай по кружкам: «Милая, от добра добра не ищут. Его берегут, как зеницу ока». Жаль, Лена этого тогда не поняла. Вот и вся история».
Тамира СУГЛИНА.