Я так и замерла с вилкой в руке, не донеся кусок стейка до рта. Ситуация была настолько абсурдной, что мозг просто отказывался её обрабатывать. Напротив меня сидел Игорь — взрослый, 38-летний мужчина, начальник отдела логистики в хорошем костюме, с которым мы проводили второе свидание в приличном ресторане.
И вот этот "солидный мужчина" держит телефон перед моим лицом, на экране которого я отчетливо вижу пожилую женщину в бигуди, и на полном серьезе спрашивает:
– Мам, ну как тебе? Симпатичная, да? Повернись-ка, Марин, к окну, а то свет падает неудачно, маме плохо видно.
Я, находясь в состоянии полного ступора, чисто на автомате повернула голову.
– Ну, ничего такая, – раздался из динамика скрипучий оценивающий голос. – Вроде ухоженная. А зубы свои или виниры сейчас ведь модно?
Игорь рассмеялся, глядя на меня с нежностью (как мне казалось минуту назад), и выдал фразу, от которой у меня по спине пробежал липкий холод:
– Мам, ну так что, берем?
Иллюзия нормальности
Чтобы вы понимали весь масштаб трагедии, давайте отмотаем немного назад. Мне тридцать четыре года, я живу в Самаре и работаю дизайнером интерьеров. После развода прошло уже три года, и я, честно говоря, просто устала от одиночества и хотела встретить нормального мужчину.
С Игорем мы познакомились на сайте знакомств. Его анкета казалась идеальной: не женат, детей нет, в графе интересов — "путешествия и домашний уют". На первом свидании он был галантен, открывал передо мной двери, подарил красивый букет — в общем, производил впечатление надежного человека.
Было, конечно, пару мелких "звоночков", которые я, по своей наивности, пропустила мимо ушей. Например, он дважды упомянул, что "маме бы этот ресторан понравился", и один раз категорично заявил: "Я люблю борщ только по маминому рецепту, с фасолью, другие не ем". Тогда я подумала: ну, любит мать — это же хорошо, значит, ценит семью, не маргинал какой-то.
Кто же знал, что "любит мать" в его случае — это диагноз.
Смотрины в прямом эфире
И вот мы сидим, ужинаем. Вечер, свечи, приятная музыка. Вдруг у него звонит телефон, и рингтон — какая-то громкая старая советская песня.
– Ой, это мамуля звонит, – он моментально расплывается в счастливой улыбке и, даже не извинившись передо мной за прерванную беседу, хватает трубку. – Да, мамуль! Да, я в ресторане. Да, с ней.
И тут же, без предупреждения, тыкает кнопку видеосвязи.
В тот момент я почувствовала себя... товаром на рынке. Знаете, как выбирают лошадь или корову? Смотрят в зубы, оценивают холку, проверяют стать. Вот ровно так я себя и ощутила под этим электронным взглядом из трубки.
– Мам, смотри, – он начинает водить камерой, показывая то мое декольте, то лицо крупным планом. – Глаза зеленые, как ты любишь.
– А она готовить-то умеет? – деловито спрашивает "мамуля" с экрана, даже не подумав поздороваться со мной. – Или опять карьеристка какая-нибудь?
– Марин, ты готовишь? – тут же переадресует он мне вопрос, не отрываясь от экрана.
В этот момент меня накрыло. Это была смесь жгучего стыда, злости и какого-то брезгливого чувства. Я вдруг отчетливо поняла, что я здесь — не женщина, которую он хочет узнать и завоевать. Я — кандидат на должность. Должность "удобной прислуги" и инкубатора, которую должен утвердить "генеральный директор" — его мама.
Психологи называют это "психологическим (не хочу использовать это слово, но вы догадаетесь)". Это страшная штука, когда мужчина эмоционально женат на своей матери. Место главной женщины в его жизни занято плотно и навсегда, а ты — просто функция, которая должна обслуживать этот союз.
Мой ответ
– Мам, ну так что, берем? – повторил Игорь, подмигивая камере, явно довольный собой.
Я аккуратно положила вилку на тарелку, вытерла губы салфеткой и посмотрела прямо в камеру телефона.
– Игорь, – сказала я громко и четко, чтобы слышала и "мамуля". – Боюсь, я вам не по карману. Бракованная я. Готовить не умею, характер скверный, да и свекровей, честно говоря, не люблю.
Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись недоумением.
– Ты чего? Мама же просто интересуется, мы же семья...
– А я просто отвечаю. Знаешь, Игорь, тебе тридцать восемь лет. Ты пришел на свидание с женщиной. Но на самом деле нас тут за столом трое: ты, я и твоя мама. И, честно говоря, для группового интима я слишком консервативна.
Я достала из кошелька две тысячи рублей, небрежно бросила их на стол за свой стейк — не хотелось быть должной этому цирку ни копейки — и встала.
– Так что "не берем", Игорь. Не берем.
"Ты неадекватная!"
Вслед мне неслось что-то обиженное про "хамку" и "я же хотел как лучше, познакомить". Из телефона что-то возмущенно верещала мама.
Когда я наконец вышла на улицу и вдохнула прохладный вечерний воздух, меня вдруг разобрал смех. Мне было не больно, не обидно. Мне было смешно от абсурдности ситуации.
Через час, когда я уже была дома и смывала косметику, пришло сообщение от Игоря:
"Ты повела себя как истеричка. Мама очень расстроилась, у неё давление поднялось. Она, между прочим, хотела тебе свой фирменный рецепт борща дать. Если хочешь извиниться, мама готова поговорить завтра, она отходчивая".
Я перечитала это дважды. Он реально не понимает. Для него это абсолютная норма — согласовывать женщину с мамой по видеосвязи на втором свидании, как покупку дивана. Я молча заблокировала его номер.
Что я поняла
Девочки, запомните: если вам кажется, что мужчина слишком часто говорит о маме — вам не кажется. Если он в 35+ лет отчитывается ей по пять раз на дню, что он поел и надел ли шапку — бегите.
Там нет места для вас. Вы всегда будете "вторым номером", обслуживающим персоналом. Вы будете всю жизнь бороться за его внимание с женщиной, которую победить невозможно, просто потому что она его родила. Лучше быть одной, чем быть "третьей лишней" в чужом браке матери и сына.
Вопросы для обсуждения:
- Сталкивались ли вы с такими "маменькиными сынками" в реальной жизни?
- Нормально ли знакомить с родителями по видеосвязи вот так, без предупреждения?
- Как вовремя распознать мужчину, который "женат на маме"?
- Права ли героиня, что ушла так резко, или можно было перевести всё в шутку?
Здесь мы обсуждаем реальную жизнь без прикрас. Подписывайтесь, будет жарко!