У нас только вторая четверть, а я уже вспоминаю радужное начало учебного года как что-то такое мифическое, способное привидеться человеку в розовых очках, может, непробиваемому оптимисту, либо с искажённым восприятием реальности, ну и, как показывает практика, отдохнувшему учителю.
В общем, в начале года я размышляла и философствовала на тему, какая же хорошая у меня работа учителем, несмотря на все трудности прошлого года, несмотря на трудности настоящего времени, приобретённые по большей части благодаря моей работе, а я, как та мышка, плачу, колюсь, но продолжаю грызть кактус и рассуждать, что 340 рублей за час работы учителя — это круче, чем 250 рублей за час укладчика досок на пилораме. У меня же здесь 5 часов работы, а у них восемь, у меня пятидневка, а у них шестидневка.
Следовательно, одни плюсы, но, к сожалению, только в начале года.
Не знаю, у кого как, но уже со второй четверти я не лечу домой и не начинаю переделывать кучу дел. Я плетусь, «невольно скомкивая и небрежно запихивая в сумку крылья», как будто вагон разгрузила, ни сил, ни энергии.
И вот тут-то начинается понимание того, что энергия уходит и не восполняется.
У меня не получается прийти на работу и сдать себя в аренду на время уроков, у меня не получается абстрагироваться, у меня не получается не пропускать всё через себя. Я не могу быть зрителем со стороны, а обязательно буду вовлечена в процесс обучения на глубоком эмоциональном уровне.
Часто в статьях упоминаю, что мне нравится моя работа, всегда вижу и радуюсь результату, это всегда и даёт мне силы и желание двигаться дальше.
Но бывают моменты, когда всё перечёркивается одним махом, что, оказывается, один какой-нибудь ребёнок может мне открыть глаза на мое здесь нахождение, в смысле в профессии.
Нет, я-то помню, что попала, видимо, немного в «аномальную зону», где дети в первом классе учатся сами и заслуги учителя в их результатах нет, потому что они в этом возрасте любознательные, это мне говорили, не забыла.
А вот уже в четвёртом я это слышу от детей, не от всех, а только от исключительных.
Ребёнок на мою реакцию «ты же в школу учиться ходишь» по поводу ничего неделания ни дома, ни на уроках, в полной уверенности мне заявляет, что ходит он не учится и его здесь ничему не учат, а на уроках он просто пишет…
А если я новую тему объяснила, то он просто послушал и, видимо, достал знания из недр мозга, заложенные ему туда в первом классе за счёт любознательности.
Такие дети очень самостоятельные и сами всё решают, что делать, а что нет.
На вопрос, почему не дал маме памятку по технике безопасности расписаться, обязательно следует ответ: «А зачем?»
За один день вот этих «А зачем?» можно услышать очень много, зачем учить биографию писателя, зачем вообще что-то учить, зачем знать месяцы по порядку в 10-то лет?
На инструкцию, просьбу, напоминание учителя: «Открыли тетради и пишем, убрали учебник, не соответствующий уроку, отсядьте от телевизора подальше, чтобы зрение не испортить», — обязательно услышу в ответ: «Что вы мне указываете?»
Объяснить разницу понятий «указать» и «сказать» ребёнок почему-то не может, но может заявить, что говорит он так, потому что не такой, как все, потому что он не держит в себе, как другие, а говорит всё, что думает.
И понимаете же, что не сам он так считает, а внедряют ему эту блестящую мысль родители.
То есть родитель, чтобы не испытывать чувство страдания и угрызений совести от своей несостоятельности как родителя, называет хамство и невоспитанность своего чада «уникальностью». Что, в свою очередь, способствует развитию у детей чувства безнаказанности и неуважения к авторитету учителя.
Я это вижу как-то так, а как ещё можно оправдать слова десятилетнего гражданина: «Пошли вон отсюда, с…и, здесь мужики сидят, а вам место на задней парте». И это направлено на унижение и дискриминацию девочек, которые попросили всего-навсего уступить им их место, где они сидели всегда, что говорит о наличии у него негативных установок и предрассудков.
Абсурдность ситуации усиливается контекстом, в котором она произошла — на уроке основ православия, где обсуждаются вопросы нравственности и морали. При этом этот родитель «топил» именно за это направление вместо предложенных мной «Основ светской этики», с усмешкой произнося: «Мы своих детей сами и дома воспитаем». Воспитали.
Таким образом, учитель «в принятии» для меня пока иллюзия.
Я все равно вовлекаюсь в процесс объяснения, что хорошо, что плохо, совершенно бессмысленный и безрезультатный конкретно в этом случае.
Тем самым опустошая или выгорая, кому как угодно, без возможности восполнения внутренних ресурсов.
Хотя изо всех сил стараюсь сохранить себя, в первую очередь для себя, понимая, что если это так, то это для чего-то надо.
Нарушение закономерностей можно сравнить с попытками изменить природу пустыни. Как вода, искусственно введенная в пустыню, нарушает экосистему, так и навязанные ценности могут привести к негативным последствиям.
Соглашусь, что социальная и моральная незрелость — это тоже уникальная природа.
Не всем дано быть плодородными землями, кто-то должен быть пустыней и кормить верблюдов колючками, на большее нет возможностей, так уж природа распорядилась.
Всем хорошего времени суток!