С именем Петра Драверта познакомился в ранней юности, читая роман Ефремова "Лезвие бритвы", в котором цитировалась последняя строфа стихотворения "Четыре". Вскоре подоспела биографическая книга Любови Кузнецовой "Искатель метеоритов" (1965), а спустя несколько лет, впервые с пятидесятых, вышел стихотворный сборник "Северные цветы" (1968). Спустя десятилетие напечатан по-видимому самый полный сборник художественных произведений, включающий и прозу (1979). Все эти книги сегодня являются довольно редки, поскольку выпускались региональным издательством.
Революционер-романтик, в революцию пятого года стрелявший в жандармов и щеголявший саблей на перевязи из красного шарфа, был осуждён к высылке в Сибирь судом под председательством собственного отца. В итоге жизненные обстоятельства и научные интересы минералога и палеонтолога, навеки привязали ученого к земле Сибирской. По настоятельным просьбам Вернадского и Ферсмана он становится изыскателем, охотником за метеоритами. Стихи Петр Людовикович начал писать ещё студентом, издал несколько сборников, став маститым учёным поэтическую стезю не оставлял. Не чурался и фантастики, написав "совершенно фантастическую историю" под названием "Повесть о мамонта и ледниковом человеке", правда известна только первая ё часть, продолжение то ли утеряно, то ли вовсе осталось в планах или же черновиках.
Зато баллады искателя метеоритов о минералах и небесных телах, и, конечно же о любви, были достаточно хорошо известны, по крайней мере среди геологов. Мы приводим три стихотворения, посвящённых небесным странникам - метеорам, их искателям, а также стихи о таинственном минерале, влияющие на судьбу. Завершим подборку тем стихотворением, о котором упоминал Ефремов - "Четыре".
Болид
Когда над смутною громадой древних гор
Медлительно скользит по небу метеор
И шелест слышится загадочный в эфире, -
Вперяя жадный взор в огнисто-дымный след,
Я думаю о том, чего уж больше нет,
О кончившем свой век каком-то малом мире.
Из бездн Галактики свершив далекий путь,
Он скоро должен был низвергнуться на грудь
Земли, где мы живем, светилом дня согреты;
Но воздух, тормозя его, не допустил,
Лишив в слепой борьбе первоначальных сил,
Упасть в объятия чужой ему планеты.
Над гладями морей и паутиной рек,
В холодной высоте свой завершая бег,
В тончайший, зыбкий прах распался плотный камень;
И ярко озарив полуночную тьму,
В предсмертный краткий миг сопутствовал ему,
Как факел вспыхнувший, чудесный алый пламень.
Космический лед
В пространстве мировом, среди метеоритов,
Обильных никелем, железом, как руда,
Среди загадочных, чужих для нас хондритов
Извечно носятся, блуждая, глыбы льда.
Сложившись в агрегат кристаллов тригональных,
Противоборствуя невидимым волнам,
Они бегут в своих кругах астральных,
Пока неведомых и недоступных нам...
Порой одни из них в бессменности движенья
Скрестят свои пути с орбитою земной
И, слепо верные законам притяженья,
Свергаются в наш мир для участи иной.
Стремительно летя в воздушные пучины, -
Созданья темных недр холодной пустоты, -
Вращаются, светясь, космические льдины,
И тают их тела в объятьях теплоты...
И, выпав на утес, от зноя раскаленный,
Остатки хрупкие когда-то мощных масс,
Кончая век, быть может, миллионный,
Последний скорбный свой переживают час.
А солнце превратит их скоро в пар незримый,
Сольется тесно он с громадой облаков;
И примем мы потом в плодах земли родимой
Частицы влажные исчезнувших миров.
Падучая звезда
Ты думаешь – в море упала она,
Звезда голубая, – до самого дна
Дошла и зарылась в зыбучий песок,
Из чуждого мира случайный кусок...
Не глыба, не плотный объемистый ком, –
Частица, сравнимая с малым зерном,
Влетела стремглав в атмосферу Земли
Из темной, холодной небесной дали,
И, вмиг раскалив окружающий газ,
Блестящей звездой показалась для глаз,
Несущейся к черному зеркалу вод,
В себе отразивших ночной небосвод.
Пучины воздушные глубже морских,
И наша звезда не промерила их –
Угасла в далекой немой высоте,
Доступной пока только смелой мечте.
Угасла недаром: в бесчисленный круг
Ее закатившихся прежде подруг
От Космоса некая часть попадет,
Включаясь навеки в земной оборот...
Пусть будет недолог твой жизненный путь,
Но можешь и ты лучезарно сверкнуть,
Оставив живущим волнующий след, –
Строитель, художник, ученый, поэт.
Альпийская слюда
Ни оникса, ни сарда
Не пел я никогда,
Но в недрах Сен-Готтарда
Есть странная слюда.
Двуцветного агата
Она ценней стократ.
О ней в тиши заката
Спою тебе, мой брат!
Когда иглой стальною
Её уколешь ты,
Она звездой ночною
Блестнёт средь темноты.
И, ранена повторно,
Искрится вновь в ответ.
Но не ищи в ней горна,
Откуда этот свет.
Прикован изумленьем
К тому, что увидал,
Не разлагай деленьем
На части минерал.
Одно запомни властно,
Что шепчет горный тролль:
Пусть взор твой светит ясно
В ответ на скорбь и боль.
Рождённый быть поэтом,
В обидный, страдный час
Гори победным светом
Лучистых гордых глаз...
Не зубы леопарда,
Не для копья руду,
Но в жилах Сен-Готтарда
Ищи свою слюду.
Четыре
Одна мне сказала так ясно и четко,
Прощаясь надолго со мной:
«Я Вас не забуду — и жду самородка
С верховьев Реки Золотой».
Другая, желая в дороге успехов,
Держа мою руку в своей,
Напомнила, чтобы кедровых орехов
Привез я на праздники ей.
А третья, волнуясь неотданной силой,
В глазах обещанье тая,
Шепнула: «скорей возвращайся, мой милый,
И буду я только твоя...»
Я встретил четвертую... Россыпь хрустела.
Брусника меж кедров цвела...
Она от меня ничего не хотела,
Но самой желанной была.