Приветствую всех, кто знает, что самый сильный страх — это страх перед неизвестным.
Есть писатели, которые создают миры. А есть те, кто приоткрывает дверь в миры, которые, кажется, существовали всегда. Говард Филлипс Лавкрафт, тихий и болезненный джентльмен из Провиденса, относится ко второй категории. Он не просто писал рассказы ужасов. Он создал целую мифологию, настолько детальную и убедительную, что до сих пор не утихают споры: а что, если он не выдумывал? Что, если он знал?
Скептик, видевший сны
Главный парадокс Лавкрафта заключается в том, что этот "пророк" космического ужаса был убежденным атеистом и материалистом. Он презирал мистицизм, спиритизм и любую веру в сверхъестественное. Для него Вселенная была гигантским, холодным и абсолютно безразличным к человеку механизмом. И именно это было для него главным источником ужаса. Не черти и призраки, а бесконечный, непознаваемый космос, в котором человечество — лишь пылинка, случайная плесень на затерявшейся планете.
Но откуда же тогда взялись все эти Ктулху, Дагоны, Ньярлатхотепы и Азатоты? Ответ прост и одновременно пугающ: они приходили к нему во сне. Лавкрафт с детства страдал от ярчайших, невероятно реалистичных ночных кошмаров. Он просыпался в холодном поту, преследуемый образами "перепончатокрылых тварей", которых он называл "ночными мверзями". Став писателем, он просто начал документировать свои сны, облекая их в художественную форму.
Рождение мифа: "Некрономикон" и литературная игра
Лавкрафт был не просто писателем, он был гениальным мистификатором. Он понимал, что для придания ужасу достоверности нужна "документальная база". Так он придумал «Некрономикон» — вымышленную книгу, написанную «безумным арабом» Абдулой Альхазредом, в которой якобы содержатся все знания о Древних Богах и ритуалы их призыва. Он ссылался на неё в своих рассказах так, будто это реально существующий гримуар.
И тут произошло самое интересное. Другие писатели из его круга (Роберт Говард, Кларк Эштон Смит, Август Дерлет) подхватили эту игру. Они тоже начали упоминать «Некрономикон», Ктулху и других божеств в своих произведениях. Это создавало иллюзию общей, реальной мифологии. Читатель, встречая одни и те же имена в рассказах разных авторов, начинал подсознательно верить, что за этим стоит нечто большее, чем просто выдумка. Сам Лавкрафт это поощрял. Он создал "песочницу", в которой могли играть другие.
Культ, который стал реальностью
Так что же, это была просто литературная шутка, вышедшая из-под контроля? Не совсем. Лавкрафт, сам того не ведая, наткнулся на нечто очень важное. Он сформулировал главный страх человека XX века — страх не перед сверхъестественным, а перед сверхнаучным. Страх перед тем, что законы физики, которые мы знаем, — это лишь частный случай, а в глубинах космоса действуют другие, чуждые и враждебные нам силы.
Он создал настолько мощный и архетипический мир, что тот начал жить собственной жизнью. Сегодня существуют реальные (пусть и немногочисленные) организации, называющие себя «культом Ктулху». Образы Древних прочно вошли в массовую культуру. А библиотекари по всему миру до сих пор получают запросы от наивных читателей, которые пытаются найти тот самый «Некрономикон».
Кем же был Лавкрафт? Писателем с невероятно богатым воображением, который гениально играл на струнах человеческих фобий? Или, как считали некоторые его последователи, он был своего рода «медиумом», «антенной», который в своих кошмарах невольно подключался к какому-то иному плану бытия и просто записывал то, что оттуда транслировалось? Сам Лавкрафт посмеялся бы над второй версией. Но, читая его произведения, трудно отделаться от ощущения, что этот болезненный затворник знал о мире немного больше, чем мы.