— Опять интересовались, точно ли Толстой сапоги шил, — делится впечатлениями от только что проведенной экскурсии Сергей. Коллеги улыбаются и понимающе кивают. Интересно ли Вам, когда задаете вопросы экскурсоводу, как часто он их слышит? Что расстраивает экскурсовода, а что, наоборот, вдохновляет развиваться? Озадаченные этим, мы заглянули в гости к команде наших экскурсоводов и в перерыве между группами обо всем за вас расспросили!
Флигель музея-усадьбы в Хамовниках, в небольшой комнатке с компьютерами и книгами сидят сотрудники. Здесь почти не стихают разговоры о Толстом, обсуждения недавно прочитанного или по-новому открытого. Иногда толчок к этому дают сами посетители.
Не “Война и мир”: о чем спрашивают гости?
Георгий Щерба:
— Иногда я и сам что-то спрашиваю у экскурсантов. Недавно мы с Сергеем водили группы для слабослышащих. Соответственно, у них были свои переводчики. У меня это была замечательная женщина. Я ведь сам потихоньку учу жестовый язык. Пока что тяжело — если что-то и понимаю, то всё равно с огромной задержкой. А тут переводчица все делала молниеносно. Я шучу, проходит буквально полсекунды, и все смеются. Вау! А ещё в жестовом языке есть имена, которые можно показать не по букве, а сразу одним жестом. Я спросил, есть ли имя у Толстого. И да, есть! — Гоша показывает, — означает «Борода». Вот так можно тайно общаться теперь. А больше всего раздумий вызывают вопросы школьников. У меня как-то раз девочка спросила: "Вот скажите, Толстой очень любил Ванечку и очень любил Машу, и они умерли. Почему любимые Толстого умирают?» Я и не знал, что ответить. Мы долго потом это с ребятами обсуждали.
Ангелина Бикулова:
— Самые популярные, на удивление, вопросы: «Где Ясная Поляна?» И «Толстой тут реально жил?» А еще часто так бывает, что в течение недели повторяется один и тот же вопрос, почти от экскурсии к экскурсии.
Антонина Литвинова:
— А у меня выходит иногда, что спрашивают на экскурсии то, о чем я сама размышляла в очередной раз накануне. Например, сижу вечером думаю о судьбах детей Толстого после революции. И на следующий день получаю от посетителей этот вопрос.
Ангелина Бикулова:
— Как-то один мужчина у меня тоже спрашивал про эмиграцию, при этом уточнил, были ли они [дети Толстого] там счастливы? Татьяна Львовна, старшая дочь Толстых, живя в Италии после революции, по памяти создавала пейзажи Ясной Поляны, настолько скучала и хотела вернуться.
Сергей Ильин:
— Это просто уже профессиональное чутье — предугадать вопрос! По опыту уже знаешь, что людей интересует чаще всего. А когда только начинаешь водить, ждешь, что будут много спрашивать о философии Толстого, о его учении, а спрашивают…
Ангелина Бикулова:
— Про шторы! Однажды женщина в большом зале говорит: «А эти шторы были при Толстых, или это вы уже повесили?» Я только думаю, что ответить, а она продолжает: «Нет, нас не устраивают эти шторы, сделайте что-то с ними, скажите кому надо».
Антонина Литвинова:
— И очень часто спрашивают про паркет: «А точно ли по нему Толстой ходил?» И про обои: “А точно ли такие были при Толстых?”
“Маленькая” философия: музей и дети
Юля Фейн:
— На детских экскурсиях, наоборот, стараемся мы побольше задавать вопросы, чтобы всех завлечь. Вести группу с детьми — это самое сложное. Даже если они сами всем интересуются, и тебе тоже с ними интересно, ты видишь их горящие глаза. Все равно уходит вдвое больше сил, чем на обычную группу. Каждый раз это полное взаимодействие, взаимопроникновение друг в друга. Ты всего себя отдаешь и выходишь без сил. Дети задают миллион вопросов, часто разбредаются по комнате, нужно стараться держать фокус внимания. Но все равно это самое любимое — вести детям.
Ангелина Бикулова:
— Многое зависит и от преподавателя. Бывают те, кто заранее поясняет, куда идет класс, как нужно себя вести в музее, кто такой Толстой. Тогда ребята внимательно слушают, отвечают на вопросы. Одна из любимых историй про чуть ли не первую у меня группу. Это был 3-4 класс, спрашиваю у них, что они о Толстом знают. А мне девочка невозмутимо так: «Он был веганом». Как-то в один день у меня были две группы примерно одного возраста. Спросила у первых, какой самый известный роман Толстого. Они отвечают: «Война и мир», «Преступление и наказание»… Учительница расстроилась и что-то сказала ребенку. После этого они расстроились сами и боялись ошибиться. А вторые намного активнее были.
Юля Фейн:
— Еще всегда смешно, когда ты ведешь детскую группу, что-то у ребят спрашиваешь, а отвечают родители. Говорю: «Как думаете, для чего эти крюки?» А родители в эту же секунду так радостно: «качеееели!»
«А я это уже сказал или только подумал?»
Георгий Щерба:
— Еще есть такой забавный момент — когда я начал работать в музее Толстого, сразу начало казаться, что Толстой повсюду. Едешь домой в Тверь — видишь кто-то «Воскресение» в электричке забыл. Смотришь сериал «Разделение», а там один из героев анализирует «Смерть Ивана Ильича». Едешь по незнакомой части Москвы, и голос в автобусе объявляет: «Следующая остановка: Библиотека имени Льва Толстого».
Юля Фейн:
— Замечаешь, что почти в каждом городе есть улица Льва Толстого. А недавно я две недели была на больничном и думала, что отвлекусь от работы. На кухне играло радио «Орфей», включила погромче. Программа «Партитура жизни», где в нескольких выпусках рассказывают об известном композиторе – Петр Ильич Чайковский. И как вы думаете, какое начало? «В декабре 1877 года в Москву из Ясной Поляны приехал Лев Толстой <...> Почти сразу по прибытии писатель высказал горячее желание познакомиться с Чайковским…»
Антонина Литвинова:
— Когда готовилась к первой экскурсии, очень волновалась, долго к ней готовилась, настраивалась. И как-то почти накануне сдачи у меня было такое, что проснулась посреди ночи и начала сквозь сон: «Добрый день! Меня зовут Антонина, я рада вас приветствовать в московской усадьбе…». Напугала мужа.
Сергей Ильин:
— Или когда очень устал от нескольких групп в день и на экскурсии включается «автопилот». Очень опасная штука. Говоришь-говоришь как бы автоматически, а потом путаешься: «А этот факт я говорил этой группе или предыдущей?» Или так: «А я это уже сказал или только подумал?»
Юля Фейн:
— Меня, наоборот, очень автопилот спасает. Я тревожный человек, поэтому легче, когда знаешь, что в случае чего можешь переключиться на этот режим и точно не запутаешься, все что нужно скажешь.
Ангелина Бикулова:
— Есть посетители, которые очень включены в экскурсию, они вдохновляют рассказывать больше, интереснее. Выходишь окрыленный, заряженный, радостный. А бывает наоборот, когда разбредаются всюду, не слушают.
Антонина Литвинова:
— Кстати, забавно, что если в начале экскурсии сказать, что предметы подлинные, посетители начинают спрашивать буквально про каждый: “А это?”
Ради чего все затевается
Ангелина Бикулова:
— Мы тут всегда делимся опытом друг с другом, какими-то фактами. Если я думаю, что в чем-то сомневаюсь, то не смотрю в Интернете, а спрашиваю у ребят — они всегда ответ знают. Мне очень нравится, что в нашем музее такая команда. А еще само место особенное. Очень люблю приходить на работу чуть раньше, еще нет никого, тишина. Или когда сидишь во флигеле, открыто окно, солнце, закат и слышно, что поют птицы. Сразу вспоминаешь, как Лев Николаевич писал, когда жил здесь, об этой тишине. Думаешь, да, я тоже слышу.
Георгий Щерба:
— Понимаю тебя! Когда долго сидишь, работаешь, и голова потихоньку перестаёт соображать, выходишь минут на 15 в сад, делаешь кружок, приходишь в норму, возвращаешься — и снова готов работать.
Антонина Литвинова:
— Усадьба наша очень светлая и очень заряжает позитивной энергией, несмотря на то, что Толстой прожил здесь не самый простой период в своей жизни.
Ангелина Бикулова:
— И каждый раз, когда говорю фразу о том, что у детей Толстых здесь было ощущение, будто «мама и папа на пять минут вышли из дома», у меня у самой мурашки. Здесь действительно чувствуется жизнь семьи и присутствие былого. Бывает, что посетители подолгу стоят перед комнатой Марии Львовны или у Ванечки, плачут. Там нет человека, просто вещи, а все равно что-то чувствуется. Это очень сильные минуты.
Юля Фейн:
— Как-то раз после экскурсии маленькая девочка мне сказала: «Наверное, сюда можно приходить каждый день, и каждый день будет интересно!»
Антонина Литвинова:
— А мне нравится, когда после экскурсии наши гости говорят: «Так у вас хорошо, что хочется перечитать Толстого!» Ради этого, пожалуй, все и затевается.