Лена ненавидела воскресные обеды. Не сам обед, как процесс — поесть она любила, — а именно эти, семейные, у свекра в доме.
Воздух там пах дорогим паркетом, лаковым деревом и супом, который варился исключительно по воскресеньям.
Лена вошла в прихожую, согнувшись, чтобы не стукнуться головой о косяк. Рост был её клеймом, отличительной чертой, о которой, казалось, все давно забыли, но которая всякий раз всплывала в этом доме.
— Леночка, пришла! — из гостиной выплыла свекровь, Ольга Владимировна. Она обняла невестку, встав на цыпочки, и Лена почувствовала лёгкий, знакомый запах её духов.
— Раздевайся, проходи. Дмитрий с Мариной на террасе, бабушка Нина уже здесь.
Лена кивнула, снимая куртку. "Бабушка Нина уже здесь" — эта фраза всегда звучала как объявление о введении военного положения.
— Здравствуй, Лена. Как учёба? — свекор вошел в гостиную.
— Нормально, Дмитрий Сергеевич, — буркнула она, чувствуя себя, как всегда, не в своей тарелке.
Он был вежлив, но между ними всегда стояла невидимая стена. Золовка Марина вышла из-за стеклянной двери террасы.
Невысокая, хрупкая, с идеально уложенными каштановыми волосами и в дорогом, элегантном, костюме.
— Привет, — сказала Марина, одарив Лену быстрой, оценивающей улыбкой.
Взгляд её скользнул сверху вниз, и сноха внутренне съёжилась. Она знала этот взгляд.
— Привет, — ответила она, пытаясь звучать непринуждённо.
Обед начался с привычного церемониала. Разлили суп-пюре из брокколи, завели разговор о погоде, о новых планах Дмитрия Сергеевича на даче, о предстоящей сессии Марины в юридическом университете.
Лена училась в педагогическом, и её успехи казались на этом фоне какими-то мелкими, бытовыми.
Бабушка Нина, худая, с острым взглядом и неизменной нитью жемчуга на шее, сидела напротив.
Она почти не ела, лишь покручивала ложку в тарелке и внимательно наблюдала.
— Маришенька, ты цветёшь у нас, — сказала она, обращаясь к внучке. — Отличная успеваемость, внешность... Настоящая леди. А ты, Лена, — её взгляд упёрся в Лену, — всё в своих джинсах ходишь. Девушка должна быть изящной, а не такой... Как только мой внук на тебе женился?
Лена промолчала, сконцентрировавшись на тарелке. Изящной... с её-то метром восемьдесят пять.
Суп сменился запечённой рыбой с овощами. Разговор плавно перетёк на предстоящий отпуск. Марина с родителями собирались в Альпы.
— А ты, Лен, что на лето планируешь? Виталька-то на вахте будет в это время торчать, — спросил Дмитрий Сергеевич из вежливости.
— Подработаю, наверное, репетиторством, — ответила она.
— Ой, — фыркнула Марина. — С этими детьми? У меня сердце разрывается, когда я вижу этих малолетних бандитов.
Лена вспомнила своего подопечного, семилетнего Ваню и его восторг, когда у него наконец-то получилось прочесть слово "ракета".
Ей стало тепло на душе, но она не стала ничего говорить. Здесь это не оценили бы.
И вот настал момент десерта. Свекровь принесла вазочку с безе и чашки с кофе. Лена потянулась за своей чашкой, и её длинная рука неловко задела салфетку.
Она упала на пол. Девушка автоматически нагнулась, чтобы поднять её. И в этот момент Марина, глядя на неё, вдруг сказала.
— Ну надо же, как неловко. Прямо как молодая кобыла.
В воздухе повисла тишина. Лена застыла в полусогнутом положении, салфетка в руке вдруг стала весить сто килограммов.
Она медленно выпрямилась. В ушах шумело. Она посмотрела на золовку. Та уже отвернулась, помешивая свой кофе, словно сказала нечто столь же обыденное, как "передай сахар".
Лена перевела взгляд на свекровь. Та побледнела, губы её дрожали, но она молчала, уставившись в свою чашку. Дмитрий Сергеевич покашлял.
— Марина, это немного некорректно, — произнёс он со смущением.
А бабушка Нина фыркнула. И в этом фырканье было столько молчаливого одобрения, что Лена покраснела, как рак. Увидев это, Ольга Владимировна тихо, но твердо произнесла:
— Извинись перед невесткой.
Марина широко раскрыла глаза, изображая невинность.
— Ой, я же не со зла! Ну правда, Лен, ты же не обиделась? Я просто по-доброму. Ты же у нас высоченная.
Лена отодвинула стул назад. Скрип ножек об паркет прозвучал оглушительно громко.
— Всё в порядке, — сказала она ровным, ледяным голосом и встала. — Я не обиделась. У кобыл, знаешь ли, толстая кожа, — добавила девушка и встала. — Спасибо за обед. Он был, как всегда, прекрасен. Мне нужно идти.
— Леночка, подожди... — начала Ольга Владимировна, но Лена уже шла к прихожей.
Она двигалась прямо, не сгибаясь. Девушка натянула куртку и, не глядя на руки, вышла за дверь.
На улице шёл мелкий, противный дождь. Лена закуталась в куртку и пошла, не разбирая дороги.
Она всегда знала, что здесь чужая. Ее терпели только потому, что она была замужем за Виталием.
Лена свернула в парк и села на мокрую скамейку, не обращая внимания на влагу, просачивающуюся через джинсы.
Она достала телефон и увидела несколько пропущенных от Ольги Владимировны.
Однако перезванивать ей не стала: разговаривать было не о чем. Вместо этого она набрала номер своей одногруппницы Кати.
— Катя, привет. Ты говорила, что вам на подмену требуется официантка? Это ещё актуально? Да, я совершенно серьёзно. Готовность? Минут через двадцать буду.
Она положила телефон в карман и поспешила к ресторану. Вечером ей позвонил муж Виталий, чтобы узнать, как прошел очередной обед за столом у его родителей.
— Я к ним больше не пойду! — строго проговорила Лена.
— Почему? — Виталий, казалось, слегка растерялся от неожиданных слов жены.
— Не хочу превращать их дом в сарай, — с язвительной усмешкой проговорила девушка.
— В каком смысле? — нахмурился мужчина. Он никак не мог понять, о чем она говорила.
— Твоя сестра меня сегодня кобылой назвала, — безэмоционально ответила Лена.
В трубке воцарилась гнетущая тишина. Виталий был ошарашен тем, как повела себя его сестра.
— Ты права. Не хочешь, не ходи, — только и смог проговорить мужчина.
В воскресенье телефон Лены зазвонил. Это была свекровь, Ольга Владимировна. Слащавым голоском, делая вид, что ничего не произошло, она спросила:
— Леночка, а мы тебя ждем...
— А я не приду, — коротко ответила невестка. — Не хочу, чтобы надо мной снова вся ваша семья смеялась.
Ольга Владимировна попыталась оправдаться, возразить, но вышло это некрасиво и неумело.
Больше Лена не посещала дом свекров. Даже когда приезжал ее муж, он ходил к родителям один.