Герману было двенадцать, когда его крестный — еврей Герман фон Эпенштейн — в последний раз взъерошил ему волосы и назвал своим тёзкой. Спустя тридцать лет этот мальчик создаст Гестапо и отправит в лагеря смерти миллионы евреев. Как обычный ребёнок из приличной семьи становится архитектором Холокоста? И почему их было трое — словно пародия на святую троицу?
Геринг родился в семье высокопоставленного чиновника, друга самого Бисмарка. Играл в солдатиков, лазал по Альпам, дрался со старшими в школе-интернате. Обычный мальчишка. Разве что упрямый.
Гиммлер в детстве был застенчивым слабаком, которого родители воспитывали в строгом католическом духе. Болел, учился на агронома, изучал селекцию растений. Тихий ботаник.
Геббельс хромал после остеомиелита, блестяще учился в гимназии, мечтал стать писателем. Среди его кумиров было множество евреев — культурных деятелей, которыми он восхищался. Он даже называл Россию «священной страной» и сочувствовал большевикам.
Трое обычных немцев. Ни один не выглядел прирождённым убийцей.
Первая трещина появилась после Первой мировой. Германия задыхалась от унижения и репараций. Геринг, блестящий лётчик-ас, вернулся с войны героем — и никому не был нужен. Гиммлер, слабый юноша, который мечтал о воинской славе, получил только разочарование. Геббельс, хромой интеллектуал, не мог найти места в мире, где ценилась физическая сила.
Каждый из них нёс в себе незаживающую рану. Геринг был ранен в «Пивном путче» 1923 года. Врач-еврей спас ему жизнь и укрыл от полиции. Спустя годы Геринг вытащил этого врача и его семью из концлагеря — единственный акт милосердия в море крови. Но морфий, который он принимал от боли, разъедал его психику изнутри.
Гиммлер читал антисемитские брошюры в университете. Поначалу просто читал — как читают всякую ерунду от скуки. Потом стал участвовать в дискуссиях. Потом это стало убеждением. Слабый юноша нашёл объяснение своей слабости: не он неполноценен, а другие — «недочеловеки».
Геббельс встретил Гитлера и за несколько бесед отказался от всего, во что верил раньше. От России, от коммунизма, от евреев-кумиров. Он был писателем, которого никто не хотел печатать. И вдруг кто-то дал ему не просто трибуну — целую страну в качестве аудитории.
1933 год. Момент, когда они могли остановиться, не существовал. Они уже перешли черту.
Геринг основал Гестапо. Обычная тайная полиция. Потом стал восстанавливать люфтваффе — вопреки всем запретам. Потом построил первые концлагеря. Всё логично, всё последовательно. Один шаг за другим. И вот уже под его командованием рухнула Польша, и Гитлер назвал его своим наследником.
Гиммлер открыл Дахау в 1933-м. Тоже обычный лагерь. Для политических противников. Потом туда стали отправлять евреев. Потом цыган. Потом геев. Потом всех, кто не вписывался в картину «чистой расы». Гиммлер продолжал изучать мистику и селекцию, только теперь селектировал людей. «Одних сразу, других посредством труда», — говорил он. Для тех, кто не мог трудиться, придумал газовые камеры. Эффективно.
Геббельс взял под контроль всю информацию в стране. Сжигал книги на Оперной площади в Берлине — лично составлял списки. Запустил производство дешёвых радиоприёмников, которые народ прозвал «глотка Геббельса». Десять миллионов штук за несколько лет. Каждый вечер миллионы немцев слушали, что им думать. Он цензурировал каждый фильм, каждую пьесу, каждую картину. 17 тысяч произведений искусства объявил «дегенеративными» и выставил на всеобщее осмеяние.
Между тем что-то пошло не так. Всегда так бывает — в какой-то момент реальность врывается в бред.
Сталинград стал переломом для Геринга. Его люфтваффе не смогло обеспечить снабжение окружённой армии. Гитлер начал отдаляться. Геринг всё меньше интересовался войной и всё больше — коллекцией награбленного искусства в своём дворце. Морфиновый туман сгущался. В 1945-м фюрер приказал арестовать его за государственную измену.
Гиммлер, «крестоносец традиционных ценностей», понял, что война проиграна, раньше Гитлера. Он пытался договориться с союзниками за спиной фюрера. Самый преданный оказался предателем. Или просто крыса, которая первой почувствовала, что корабль тонет.
Геббельс остался с Гитлером до конца. Единственный. Когда фюрер застрелился, Геббельс впал в депрессию. Он не видел смысла жить в мире без вождя. Отравил жену, шестерых детей, себя. Последний акт преданности. Или последний акт бегства.
Все трое приняли яд. Геринг — перед казнью в Нюрнберге. Гиммлер — при попытке побега. Геббельс — в бункере. Никто из них не захотел увидеть последствия того, что сделал.
Вот что странно: никто из них не был садистом от природы. Геринг спас еврейского врача. Гиммлер в молодости был набожным католиком. Геббельс восхищался еврейскими интеллектуалами. Обычные люди.
А потом они убили миллионы.
Историки любят искать момент превращения. Когда именно Геринг из героя-лётчика стал создателем концлагерей? Когда Гиммлер из застенчивого ботаника превратился в архитектора Холокоста? Когда Геббельс из мечтателя о «священной России» стал главным пропагандистом ненависти?
Правда в том, что такого момента не было. Была серия маленьких выборов. Каждый казался логичным. Каждый вёл к следующему. Обида накладывалась на обиду, унижение — на унижение. И в какой-то момент личная боль стала искать виноватых. А когда виноватые найдены, остаётся только вопрос эффективности их устранения.
Геринг вернулся с войны никому не нужным. Гиммлер всю жизнь был слабаком. Геббельс хромал и не мог стать настоящим мужчиной в понимании своей эпохи. У каждого была причина чувствовать себя неполноценным. И каждый нашёл способ доказать обратное — через власть над теми, кого объявили ещё более неполноценными.
В этом и есть разгадка. Они не были монстрами. Они были обычными людьми, которым дали власть и идеологию, оправдывающую месть за собственную боль.
Самое страшное в истории нацизма не то, что его создали чудовища. А то, что его создали люди. Такие же, как мы. С обидами, комплексами, мечтами. Просто в один момент они выбрали превратить личную боль в индустрию смерти.
Герман фон Эпенштейн, еврей, который дал имя маленькому Герингу, не дожил до 1933 года. Может, это к лучшему. Некоторые предательства слишком тяжелы, чтобы их увидеть.
Крестный назвал мальчика своим именем. Мальчик вырос и уничтожил народ крестного. Между этими двумя точками — тридцать лет и бесконечность.