Забвение в Речице
Начало по ссылке :
В основе этих воспоминаний — реальные события, но имена и некоторые детали изменены.
Речицкий октябрь
Осень 1978 года в Речице была тихой и промозглой. Желтые листья клена, словно отчеканенные из латуни, плотным ковром устилали асфальт на улицах города .
Я всегда любила воду. Меня так и тянуло к реке.
С Днепра дул пронизывающий ветер, гнал по небу рваные облака и заставлял прохожих кутаться в плащи и пальто. Город жил своей размеренной, предсказуемой жизнью: гудки теплохода на пристани, очередь за свежим хлебом в булочной, студенты с сумками через плечо, спешащие на занятия в техникум.
( Это не автобиография!), хотя очень много общего
Мне, Кате Орловой, было 18, и я училась на зоотехника. Жила в общежитии на окраине с двумя подругами — шумной, веселой Лидкой и тихой, вдумчивой Наташей. Мы варили по вечерам картошку в общей кухне, спорили о поэзии Высоцкого и мечтали о будущем. Мои мысли чаще всего были о Валере. Валерий Ковалев, высокий, с тихим голосом и внимательными серыми глазами. Мы познакомились на танцплощадке в городском парке. Он не был похож на других хлопцев— не хвастался, не пил лишнего, а просто пригласил на танец и крепко держал руку у меня на талии.
Нашей «близости», как тогда полагалось, не было. Максимум — украдкой подержаться за руки в темноте кинотеатра «Октябрь» или проводить меня до общежития. Однажды я ночевала в его доме, пока его родителей не было. Мы лежали в разных комнатах, разделенные условной чертой приоткрытой двери, и всю ночь говорили шепотом о чем-то важном. Мы не сомкнули глаз, и эта ночь невинности и напряжения стала для меня главным доказательством наших чувств.
Холодная повестка
Мы встретились у моего общежития , потом гуляли по набережной Днепра. Помню, как Валерий стоял, прислонившись к чугунной ограде, и смотрел на мутную воду. Он был странно сосредоточен.
— Получил повестку, — сказал он, не глядя на меня. Слова прозвучали как приговор.
У меня внутри все сжалось в холодный ком. Перехватило дыхание.
—Когда? — выдохнула я.
— Послезавтра. Будут проводы. Придешь? — Его голос был ровным, отстраненным, будто он уже мысленно был далеко отсюда.
— Конечно, — прошептала я, но он, кажется, уже не слышал.
Проводы собрались в его доме. Шумная компания его друзей , о которых я досель ничего не знала, родственники. Пахло самогоном, домашними соленьями, выпечкой . Все шутили, хлопали Валеру по плечу, кричали «Не подведи!» и «Служи достойно!». А он стоял в стороне, будто в стеклянном колпаке. Я пыталась встретиться с ним взглядом, подойти, но он отворачивался, заговаривал с кем-то другим. Будто я ему чужая. Я прижалась к стенке, глотая слезы обиды и непонимания, глядя, как смеется его младший брат Сашка, орущий что-то под гитару. В голове крутилась только одна мысль: «Почему? Что я сделала не так?» И воспоминание о той ночи, когда мы были так близки, не касаясь друг друга, делало эту боль еще острее.
Письмо, написанное злом
После его отъезда жизнь в общежитии медленно вернулась в свою колею. Лекции по кормлению скота, практика на ферме, вечера с подругами. Но внутри была пустота. Валерий не писал. Ни строчки. Каждое утро я первая бежала к почтовым ящикам, и каждый раз они были пусты. Гордость не позволяла написать первой.
Конечно, нужно было включить голову, на каникулах , летом , Валерий тоже не писал мне. Нас разделяли километры, но написать хоть строчку мог же! И вот простая закономерность. . Я для него. Чужая!
Через две долгих недели в общежитие пришел Сашка. Щуплый пацан в спортивном костюме, с насмешливым взглядом.
— Тебе, — протянул он смятый, засаленный листок из школьной тетради. — Брат просил написать. Адрес его.
Я молча взяла бумажку. Пальцы дрожали. Внутри все закипало: обида, унижение, злость. Он не мог сам написать? Прислал брата, как мальчика на побегушках?
В тот же вечер, запершись в своей комнате, я села писать ответ. Со зла. От боли. Я выплеснула на бумагу всю накопившуюся горечь. Написала, что он мне не нужен, что я его никогда не любила, что у меня уже есть другой. Ложь, которая обжигала губы. Я отправила письмо, надеясь, что оно ранит его так же, как он ранил меня своим молчанием.
Ответ пришел быстро, как пощечина. Конверт, исписанный его неровным почерком. Я с замиранием сердца разорвала его. Внутри был всего один крошечный листок. Всего три слова: «Ты мне нужна. Жди». И все. Больше — ни строчки, ни объяснения, ни нежности.
На этом все. Мои дорогие, написала продолжение, откроется в 6 утра, или пораньше. Ночью часто просыпаюсь..болею.
https://dzen.ru/a/aSIcSPakqip0N5Ej
