За двадцать лет практики я видел сотни животных, которых приносили на последнюю процедуру. И знаете, что меня всегда поражало? Среди этих питомцев постоянно попадаются одни и те же породы. Причем речь не о старых собаках, доживших свой век. Нет. Речь о молодых, иногда совсем щенках, которых хозяева вынуждены усыплять из-за невыносимых страданий. И виновата в этом не судьба, а человеческая жадность и безответственная селекция.
Сегодня расскажу о трёх породах, которые я провожал в последний путь чаще других. И объясню, почему генетика превратила этих собак в заложников собственного тела.
Английский бульдог: когда милая мордашка стоит жизни
Помню Чарли. Трёхлетний английский бульдог с огромными добрыми глазами. Хозяева привели его ко мне в очередной раз с приступом удушья. Пёс не мог нормально дышать уже полгода. Мы делали операцию, расширяли ноздри, подрезали мягкое нёбо. Ничего не помогло.
Английские бульдоги попадают на усыпление чаще других из-за брахицефалического синдрома. Это когда череп искусственно укорочен, а все внутренние органы остались прежнего размера. Представьте: вы пытаетесь запихнуть содержимое большого чемодана в маленькую сумку. Примерно так выглядят дыхательные пути бульдога.
Ноздри у них узкие, как щелочки. Мягкое нёбо слишком длинное и перекрывает трахею. Гортань западает. Пёс буквально задыхается каждую секунду своей жизни. Летом им вообще критично - они не могут охладиться через дыхание, перегреваются и умирают от теплового удара.
Я видел бульдогов, которые синели от нехватки кислорода прямо во время прогулки. Видел тех, кто не мог проспать ночь без приступа удушья. Их хозяева месяцами не высыпались, слушая хрипы и храп любимца. А потом приходили ко мне с заплаканными глазами и просили прекратить мучения.
Чарли усыпили в тот же день. Его сердце не выдержало постоянной нехватки кислорода. Ему было всего три года.
Немецкая овчарка: когда лапы подводят
Рекс прожил восемь лет. Для немецкой овчарки это почти предел. Последний год он практически не ходил - задние лапы отказывали. Хозяин возил его в коляске, делал массажи, покупал дорогие препараты. Но дисплазия тазобедренных суставов - это приговор.
Немецкие овчарки стали заложниками моды на покатую спину. Заводчики десятилетиями выводили собак с низко посаженным крупом, потому что это красиво выглядит на выставках. Только вот биомеханика организма так не работает.
При такой анатомии вес тела неправильно распределяется на задние конечности. Суставы работают под неестественным углом. Хрящи стираются, кости трутся друг о друга. Собака испытывает адскую боль при каждом шаге.
Я вскрывал тазобедренные суставы овчарок после эвтаназии. Картина всегда одна: изъеденные хрящи, костные наросты, воспаление. У пятилетних собак суставы выглядели как у пятнадцатилетних.
Дисплазия - это генетическое заболевание. Оно передаётся по наследству. Но заводчикам плевать. Они продолжают вязать больных собак, потому что те побеждают на выставках. А потом хозяева приходят ко мне с питомцами, которые не могут встать на лапы. Которые скулят от боли. Которые смотрят на меня с мольбой в глазах.
Рекса я усыпил, когда он перестал контролировать мочевой пузырь и кишечник. Его задние конечности полностью отказали. Он больше не мог жить с достоинством.
Кавалер-кинг-чарльз-спаниель: когда мозгу не хватает места
Белла была такой милой. Маленькая рыжая собачка с огромными глазами. Хозяйка принесла её в полтора года с жалобами на странное поведение. Пёс постоянно тёрся головой о стены, скулил по ночам, иногда падал в судорогах.
Томография показала то, что я и боялся увидеть - синдром Киари. Череп кавалеров слишком мал для их мозга. Мозжечок буквально выдавливается через затылочное отверстие в позвоночный канал. Представьте, что ваш мозг зажат в тиски. Постоянно. Каждую секунду.
Это вызывает невыносимые головные боли. Собаки не могут нормально спать, есть, играть. Они живут в аду. Многие кавалеры погибают от остановки дыхания - когда сдавленный мозжечок перестаёт контролировать дыхательный центр.
Я пробовал объяснить хозяйке, что лечения нет. Есть операция, но она стоит как автомобиль и не даёт гарантий. Белла прожила ещё четыре месяца на обезболивающих. Потом у неё случился приступ - она билась в конвульсиях полчаса. Мы ничего не могли сделать.
Синдром Киари встречается у 95% кавалер-кинг-чарльз-спаниелей. Девяносто пять процентов! Это значит, почти каждая такая собака обречена на страдания. Но порода популярна, щенки стоят дорого. И заводчики продолжают их плодить.
Когда мода убивает
Я устал усыплять молодых собак. Устал смотреть в глаза хозяевам, которые не понимают, почему их питомец страдает. Они купили щенка у заводчика с родословной, заплатили кучу денег, а получили больное животное.
Проблема в том, что современная селекция превратила собак в живые игрушки. Заводчики гонятся за экстремальными чертами: плоские морды, короткие лапы, крохотные черепа. Им важно, чтобы пёс выглядел мило и выигрывал на выставках. А то, что питомец не может нормально дышать, ходить и даже спать - это уже проблема хозяев.
Генетика не прощает ошибок. Нельзя просто взять и изменить форму черепа, не затронув мозг. Нельзя укоротить морду, не нарушив дыхание. Нельзя изогнуть спину, не разрушив суставы. Но людям плевать на законы биологии. Им важна эстетика.
Каждый раз, когда я делаю инъекцию с усыпляющим препаратом молодой собаке, я думаю о заводчике, который произвёл на свет это животное. О том, что он прекрасно знает о проблемах породы, но продолжает вязать собак. Ради денег. Ради славы на выставках.
Если вы думаете завести питомца из этих пород - подумайте дважды. Спросите себя: готовы ли вы смотреть, как ваш друг задыхается? Как он не может встать на лапы? Как он скулит от головной боли, которую невозможно снять?
Я не говорю, что все английские бульдоги, немецкие овчарки и кавалеры обречены. Есть ответственные заводчики, которые делают генетические тесты, отбирают здоровых производителей, пытаются вернуть породам функциональность. Но их единицы.
Остальные просто штампуют больных животных. А потом эти животные попадают ко мне. И я вынужден прекращать их страдания.
За двадцать лет я усыпил больше сотни собак этих трёх пород. Молодых, которые могли бы прожить долгую счастливую жизнь. Но генетика решила иначе. Точнее, люди решили за генетику.