Рассказ седьмой: Купола над новой жизнью
(Рассказ для тех, кто стоит на пороге перемен и боится отпустить прошлое. Он поможет увидеть, что настоящая любовь и верность бывают разными, а расставание может стать началом большого пути, а не концом света. Вы узнаете, как благословение чужого счастья может открыть в вас дар, о котором вы и не подозревали.)
Прошли годы. Я окончил институт, и моя жизнь, казалось, обрела прочный фундамент. Девушка, с которой я познакомился на приходе, Катя, была светом моей юности. Мы мечтали о будущем вместе, но судьба распорядилась иначе.
В наш храм приехал молодой семинарист, отец Сергий, искавший помощников для поездки в Красноярскую область, на свой первый приход в далеком сибирском селе. Это была миссия не из легких: ветхая церковь, малочисленная и бедная община. Но в его глазах горел тот самый огонь, который когда-то зажег и меня. Катя, всегда тихая и глубоко верующая, увидела в этом Божий промысел. Не для себя, а для него. Она вызвалась помочь с организацией воскресной школы для местных детей.
Поездка, планировавшаяся на месяц, переросла в нечто большее. В их письмах, которые приходили с сибирской землей на конвертах, я не читал романтических признаний. Я читал отчет о настоящем деле. О том, как они вдвоем с отцом Сергием собирали ребятишек, как чинили протекающую крышу у храма, как бабушки постепенно начали им доверять. А потом пришло письмо от Кати. Она писала о простоте и глубине той жизни, о звенящей тишине тайги, о глазах детей, впервые услышавших Евангелие. И о том, что отец Сергий предложил ей руку и сердце, чтобы стать его матушкой и сподвижницей в этом нелегком труде.
Сердце мое сжалось от боли, но какой-то странной, светлой боли. Я не мог сердиться. Я видел, как ее лицо на старой фотографии, которую она вложила в письмо, сияло не знакомым мне девичьим счастьем, а чем-то более значительным - чувством высшего предназначения. Я понял, что люблю ее достаточно, чтобы желать ей этого предназначения, даже если его путь лежит не рядом со мной. Я благословил ее в своем сердце и отпустил.
А потом со мной случилось чудо. Та пустота, что образовалась внутри, стала заполняться словами. Сначала я записывал их для себя: воспоминания о найденной иконе, о матушке Антонине, о голубке Нике, о старом храме. Но вскоре истории стали обретать собственную жизнь. Я начал писать. Сначала детские рассказы — простые и добрые, о вере, о чуде, о том, как найти друга в самом неожиданном месте. Потом пришли повести для взрослых - мудрые, лиричные, о нашей общей памяти, о прощении, о поиске себя.
Дети-сироты из прихода, Георгий и Лидия, росли на этих историях. Их крестили в уже сияющем белизной и золотом Казанском храме . Отца Владимира не стало в 2003 году, но основанная им община жила. Настоятелем теперь был протоиерей Александр Суворкин, достойный преемник.
В один из солнечных дней, стоя на службе, я смотрел на отреставрированную икону Георгия Победоносца и видел вокруг знакомые лица. И я понял, что моя история с Катей не прервалась. Она переплавилась в слово. Ее уход в сибирскую глушь стал тем горнилом, в котором родился писатель. Сияние тридцати трех куполов нового Казанского собора было для меня не только символом возрождения веры, но и символом того, что у каждого из нас свой путь к Богу и свое служение. Мое служение — это мои рассказы.
Мудрый совет: Истинная любовь не всегда означает обладание. Иногда она проявляется в мужестве благословить дорогого человека на его собственный, Богом данный путь. И никогда не бойтесь пустоты внутри — она может оказаться вместилищем для самого ценного дара, который вы только можете получить и подарить миру.
Рассказ восьмой: Слово, пришедшее из тишины
(Этот рассказ для творческих людей, студентов и всех, кто переживает кризис и сомневается в своем призвании. Он покажет, как личная потеря может стать творческой победой, а искреннее служение своему делу рождает произведения, которые меняют сердца.)
После того как Катя уехала, мир для меня на время лишился красок. Я продолжал работать, ходить в храм, помогать детям из прихода, но внутри была лишь тихая, серая печаль. Я пытался заглушить ее работой, но формулы и маркетинговые отчёты не лечили душу.
Однажды холодным вечером я получил от Кати, теперь уже матушки Екатерины, большую посылку. В ней не было писем. Там лежали пачки детских рисунков из Красноярской области: улыбающиеся солнца с крестами вместо лучей, храмы, похожие на сказочные терема, и искренние, с ошибками, но такие пронзительные детские молитвы и рассказы о своей жизни. И толстая тетрадь, исписанная ее рукой. Это были не дневники, а наблюдения, зарисовки, истории местных стариков, записанные ею со слов.
Читая их, я увидел ту жизнь. Увидел не через призму своей потери, а ее глазами — полную трудностей, но и бесконечной благодати. И в этой тишине, вчитываясь в строки о простых человеческих судьбах, ко мне вернулись мои собственные истории. Но теперь они звучали по-новому, обогащенные ее опытом, ее тихим подвигом.
Я сел за стол и начал писать свою первую настоящую повесть. Она вылилась из меня, как долгожданный дождь после засухи. Я больше не писал для себя. Я писал для всех тех, кто, как и я когда-то, ищет чудо в обычной жизни. Я писал для детей, чтобы они знали, что доброта - это сила. Я писал для взрослых, чтобы они помнили, что душа требует того же ухода, что и карьера.
Мои книги стали находить отклик. Мне писали читатели, благодарили за «мудрость и свет». А я понимал, что этот свет - оттуда, из сибирской глубинки, преломленный через призму ее судьбы и моего сердца. Я не стал монахом, как мечтал в юности. Я не стал мужем матушки Екатерины. Но я стал тем, кем должен был стать - летописцем добра, проводником тех самых простых и вечных истин, которые мы когда-то вместе отстаивали, отмывая старый храм от многолетней грязи.
Мудрый совет: Ваше призвание часто прячется не в шумных успехах, а в тихой боли и глубоких личных переживаниях. Не бегите от них. Вслушайтесь в тишину своей души, и, возможно, именно там вы услышите главное слово своей жизни.