— Нахалка, мошенница! Убирайся из нашей квартиры, аферистка! — кричала свекровь, размахивая руками.
Она выглядела так угрожающе и нелепо одновременно, что Арина не выдержала и рассмеялась.
— Виктория Максимовна, вы на Киркорова похожи сейчас, честное слово, — она смотрела на свекровь с вызовом, изобразив её большие, чуть на выкате, вытаращенные глаза.
Вообще-то, Виктория Максимовна была женщиной красивой и статной, но сейчас выглядела довольно комично.
Гнев её уже не столько пугал, сколько забавлял Арину.
После всех язвительных замечаний и постоянных придирок, которые Арина терпела от неё на протяжение шести лет, она наконец-то чувствовала себя теперь свободной и могла позволить себе больше не сдерживаться и не притворяться.
— Хамка! Воровка! — не унималась свекровь, продолжая оскорблять бывшую жену сына. — Это наша квартира, это квартира Артёма!
— Нет уж, дудки. На всех оформлена была. Вы об этом прекрасно знаете.
— Ах ты...
Арина не стала дослушивать, захлопнула дверь перед носом бывшей свекрови.
...
Всё началось шесть лет назад, когда Артём и Арина поженились.
С первого дня мать Артёма начала намекать на меркантильность невестки.
— Не нравится она мне, — призналась Виктория Максимовна сыну, — заметь, как квартиру купил, так сразу она и нарисовалась. Где она раньше была? Охотница за чужими метрами. Не вздумай её прописать у себя, а то быстро квартиру заграбастает, не успеешь опомниться.
— Ой, мам, ты всё меня опекаешь, как маленького. Я уже выше тебя, не заметила? Метр девяносто, между прочим, мальчик, — смеялся Артём.
Но мать, внимательно наблюдая за Ариной, не упускала случая, чтобы не напомнить сыну об осторожности.
— Это она только строит из себя ангелочка, а как дойдет до развода, сразу запоёт по-другому. Вспомнишь мои слова, да поздно будет.
— Не собираюсь я разводиться, успокойся, радуйся, скоро бабушкой станешь. Вот о чём думать надо.
— Рано мне ещё в бабушки записываться. И если что, на меня не рассчитывайте, я своё отнянчила уже, с меня хватит.
С рождением внука Стёпушки начались новые придирки со стороны свекрови.
То она высказывала сомнения насчёт отцовства, то упрекала Арину в плохом уходе за сыном и мужем. То недовольно хмурилась, глядя на беспорядок в квартире:
— Что ты за женщина, ни в чём нет порядка у тебя. Вещи раскиданы, сама непричёсанная, обед не готов.
Арина за словом в карман не лезла:
— Виктория Максимовна, вы вот почти каждый день приходите, и только настроение всем портите. Я ночами не сплю, кручусь как белка в колесе. А вы не помогаете, а только ворчите. Лучше бы и не приходили.
— Ты мне указывать будешь, приходить или нет в квартиру родного сына? И как язык поворачивается говорить, что я не помогаю? Каждый день нянчусь с ребенком, свои дела откладываю, чтобы помочь.
— Ну, пять минут потрясти погремушкой перед кроваткой, пока я вам обед разогреваю — так себе помощь.
— Что? Ты меня куском хлеба попрекаешь? — возмутилась свекровь, — ноги моей здесь больше не будет!
Однако, только два дня удалось отдохнуть Арине от её визитов. Вскоре она опять явилась.
— Мимо шла, решила проверить, как вы тут поживаете.
— До этой минуты всё было прекрасно, — ответила Арина, меняя Стёпке подгузник.
— Ничего другого я от тебя и не ожидала услышать. — фыркнула Виктория Максимовна. — Никакого воспитания, никаких понятий о приличиях. А ведь родители у тебя, кажется, люди порядочные. Что же они тебя воспитали так безобразно?
— Правильно воспитали. С хорошими людьми и я хорошо общаюсь. А гнобить себя никому не позволю. Как вы со мной, так и я с вами.
Артём пытался их примирить, но ни та, ни другая уступать не хотела.
— Я не знаю что со мной происходит, — призналась ему Арина. — Твоя мать на меня странно действует. Я с ней сама себя не узнаю. Она, как-будто специально меня заводит, на скандал вызывает. Ни с кем не ругаюсь, кроме нее.
...
Через полтора года Стёпку отдали в детсад и Арина вышла на работу.
Свекровь стала приходить только по выходным, но и за эти короткие визиты успевала наговорить много неприятных слов и сыну и невестке.
— Как вы могли такого малыша отдать в сад? Сплавили в чужие руки, лишь бы не заниматься ребенком. Зачем рожали?
— Конечно, рано, — соглашалась Арина, — вот если бы у Степки была бабушка, можно было бы с ней оставить. А так вот приходится в сад водить.
— К своей бабушке обращайся. Или ты сирота?
— Моя мама работает, и вы это отлично знаете.
— А у тебя какая необходимость работать? Что вы, голодаете, что ли, чтобы здоровьем ребенка рисковать?
— У нас большая необходимость. Нам деньги нужны, мы хотим квартиру купить побольше. С одним ребенком здесь тесновато, а если второй появится, совсем тесно будет.
Виктория Максимовна испуганно посмотрела на сына.
— Зачем это, Тёма? А с этой квартирой что? Неужели продать решил?
— Эту продадим, добавим и купим двушку. Может повезёт, и трёшку даже осилим, — ответил Артём, улыбнувшись Арине.
— Да ты что такое говоришь? Купим! Осилим! То есть, ты лишишься добрачной квартиры, и с этого момента всё станет совместно нажитым? А вдруг развод?
— Опять ты про развод. Мы не собираемся. Пока копим, нас возможно, уже четверо будет. Вот и оформим на каждого по одной четвертой, по-справедливости.
— Ты с ума сошел! — взвилась мать, — вложишь свою квартиру, свои деньги, и получишь одну четвертую? Кто тебя умным назовёт?
— Ну хватит. Что-то у меня нервы сдавать начинают, — рассердился Артём. — Сколько можно!
...
Прошло три года, прежде чем Артём и Арина смогли накопить денег и переехать в новую квартиру.
К тому времени уже родилась Лизонька, и как планировалось, на каждого члена семьи оформили по одной четвертой доле в квартире.
Однако, свекровь не только не успокоилась со временем, но ещё больше невзлюбила невестку. Всё в ней раздражало Викторию Максимовну.
— Посмотри, как прихорашиваться стала, — шептала она сыну, — то лохудрой ходила, а то вдруг и прическа, и маникюр, и одевается, как на подиум. Наверняка у неё появился кто-то. Ты проследил бы за ней.
Артём отмахивался от её жужжания, но настроение портилось. Неприятно было слушать постоянно гадости про жену.
— За что ты её не любишь? Она ведь ничего плохого тебе не сделала.
— Она только хамить мне умеет, слова доброго никогда не скажет. Разве не слышишь, как разговаривает?
— Сама же тон задаёшь. Она и огрызается поэтому.
— А ты, не можешь на место её поставить? Нет, чтоб за мать заступиться, потакаешь ей. А кто у тебя дороже отца с матерью есть? Случись что, к нам прибежишь. Вот выставит она тебя, тогда поймёшь, как я была права. Женился бы на Оксане, всё по-другому было бы. Такая девушка ласковая, заботливая, уважительная. Разве сравнить...
— Что за разговоры, мам? К чему это? Чего добиваешься? Столько лет, никак успокоиться не можешь. Смирись и прими уже.
— Смириться может смогу, а принять никогда. И понаблюдай за ней, точно говорю, есть у неё кто-то.
Артём доверял жене, и мысли не допускал, что она может быть неверна. И следить специально не собирался, понимая, что мать зря наговаривает на Арину.
Но однажды, приехав встречать её после работы, увидел, как она весело смеётся, прощаясь с кем-то из коллег. И на душе стало вдруг неспокойно.
— С кем это ты там любезничала? — хмуро спросил он, когда Арина села в машину.
— Когда? А, с Лёшкой? Скажешь тоже. Просто совещание обсуждали. Шеф с замом сцепились, так друг на друга набросились, ты не представляешь. Ну не в прямом смысле, конечно. Словесная перепалка. Но оба как хомячки, щеки трясутся, умора! — она опять рассмеялась.
— А чего ты счастливая такая? Видел я, как ты на него смотрела. Для него наряжаешься?
— Да перестань. Не думала, что ты такой ревнивый. Не волнуйся, я только тебя люблю, никто больше не нужен.
Он проехал перекресток, сосредоточенно хмурясь. Вдруг повернулся к ней:
— Докажи!
— Что доказать?
— Что никто, кроме меня не нужен.
— Как это доказать? По-моему, и так это ясно. Вся моя жизнь — это ты и дети.
— Вся, да не вся. Увольняйся! Займись детьми и домом.
— Что за глупости? Я так не смогу, в четырёх стенах сидеть. И денег хватать не будет. Что я, на каждую булавку у тебя просить стану? Да ну, нет.
— Значит, права мать.
— А, ну ясно, откуда ветер дует. Как я сразу не догадалась! Она постоянно нам жизнь портить будет, не успокоится, пока не разведёт окончательно.
В тот день они впервые серьезно поругались и даже легли спать в разных комнатах.
Утром Артём поостыл, смягчился, даже прощения попросил за свои подозрения. Но от идеи сделать жену домохозяйкой, не отказался.
— Моя мать всю жизнь семье посвятила. Никогда не работала. Зато в доме всегда порядок был и покой. И тебе понравится. Многие женщины мечтают об этом. Я хорошо зарабатываю, с деньгами проблем не будет.
— Только ради того чтобы не быть похожей на твою мать, я никогда не соглашусь стать, как она, домохозяйкой. Нет, нет и нет. У меня тоже жизнь должна быть моя собственная. Хочу видеть что-то, кроме кастрюль и сковородок. Может, кому-то нравится такая жизнь, но я не выдержу, не для меня это.
С этого момента их семейная жизнь дала трещину. И хоть иногда казалось, что всё как прежде, и они всей семьёй весело проводили время, но таких светлых моментов становилось всё меньше и меньше.
Споры переходили в скандалы. Виктория Максимовна продолжала подливать масло в огонь.
И наконец, дело дошло до развода.
...
Артём оформил договор дарения своей доли в квартире на детей и переехал к матери.
Отца к тому времени уже не стало. Виктория Максимовна жила одна в трёхкомнатной квартире и поначалу даже обрадовалась возвращению сына.
— Молодец, настоящий мужской поступок. Сколько можно терпеть эту нахалку? Давно надо было уйти. Я ведь с первого дня тебе говорила. Встретишь ещё достойную женщину. Ты такой молодой, вся жизнь впереди, нечего тратить её на кого попало. А квартиру вашу разменять быстро можно, у меня знакомый риэлтор есть. Арендаторов пустим, дополнительный доход будет.
Артём сидел мрачный и совсем не разделял оптимизма матери.
— Не надо ничего разменивать, пусть живут. Я дарение оформил на детей.
— Как оформил? Зачем? Это она тебя заставила? Вот змея... Вот мошенница... Так я и знала, что она только этого добивается! А ты совсем слабохарактерный, что ли? Ну ничего, этот договор отозвать можно. В суд пойдём, объясним, что ты под давлением его оформил. И что свою квартиру туда вложил. Ничего она не получит!
— Перестань, не пойду я ни в какой суд. Я детям оставил. И вообще, перестань, пожалуйста, в мою жизнь вмешиваться. Сам решаю, как поступать.
— Нет уж, я этого так не оставлю. Туда и наши с отцом деньги вложены. Её там ничего нет. Ничего она не получит.
— Оставь её в покое, наконец! — рявкнул Артём. — И меня тоже. Что ты постоянно вмешиваешься? Если бы не ты, мы бы прекрасно жили.
Он ушёл в свою комнату, хлопнув дверью и заперевшись на ключ не желая больше с ней разговаривать.
Через неделю от радости Виктории Максимовны не осталось и следа.
Артём ходил мрачнее тучи, почти не разговаривал, и старался поменьше общаться с матерью, всё время запирая дверь в свою комнату.
— Сынок, ты бы поговорил со мной хоть. Расскажи, как дела у тебя на работе, что нового? Девушка у тебя не появилась ли? Мне же всё интересно знать о твоей жизни.
— Зачем? Чтобы опять всё разрушить?
— Я ради тебя живу только, а ты такое мне говоришь. Может помочь чем нужно? Посоветовать что-нибудь? Не молчи, поговори со мной.
— Если правда помочь хочешь, давай разменяем эту квартиру, чтобы спокойно жить и не мешать друг другу, — предложил Артём.
— Ты с ума сошел? Я в этой квартире всю жизнь прожила, каждый сантиметр здесь моими руками сделан. На такое я никогда не пойду.
...
Виктории Максимовне очень не понравилось предложение сына и она отправилась к бывшей невестке, требовать "справедливости".
— Нахалка, мошенница! Убирайся из нашей квартиры вместе со своим выводком! — кричала свекровь, выпучив глаза.
Но Арина только рассмеялась ей в лицо и захлопнула дверь перед её носом.
Домой Виктория Максимовна вернулась возмущённая и раздражённая, с порога накинулась на Артёма:
— Как ума у тебя хватило, всё ей оставить? Хоть бы со мной посоветовался. А теперь на старости лет предлагаешь мне вдруг всё бросить и доживать в какой-нибудь каморке? Как в голову такое приходит? Лучше со своей бывшей требуй свою долю. Пусть разменивает или деньгами выплачивает.
— Как интересно ты рассуждаешь, — усмехнулся Артем, — ты одна в маленькой квартире жить не хочешь, а они втроём там должны ютиться?
— Да нам какое дело до них? Абсолютно чужие теперь люди. Там и дети ещё неизвестно чьи. Ты о себе думай, и обо мне. А не о каких-то там... Свою жизнь устраивай.
— Чужие? Неизвестно чьи?
Артём вскочил, ушёл в свою комнату, но тут же вышел.
— А я не хочу устраивать свою жизнь без своей семьи! Я люблю жену и детей! И вот никак понять не могу, зачем ты нас развела? От скуки? Чтобы не одной жить здесь в квартире? Зачем?
— Ты, может, и любишь. А она? Если бы она тебя любила, то и с твоей матерью разговаривала бы уважительно. А она только хамит. Дверь у меня перед носом захлопнула!
Артём насторожился.
— Когда? Ты ездила к ней? Зачем?
Мать упёрла руки в бока и ногой даже топнула:
— Ездила и ещё поеду. Не успокоюсь, пока не добьюсь справедливости. Она обязана тебе выплатить твою долю.
— Ну вот какого уважительного отношения ты ждёшь, если такое творишь? Только портишь всё постоянно!
Он взял куртку, ключи от машины и выбежал из квартиры.
— Ты куда? К ней? Вернись, не позорься! И меня не позорь! — крикнула она вслед.
Но Артём уже мчался к Арине и детям, злясь на себя за то, что не смог сохранить семью.
Только пожив вдали от них он понял, как сильно их любит, скучает и жалеет о том, что позволил матери разрушить всё самое дорогое, что у него было.
...
Был поздний вечер, машин на дорогах было немного, и он летел, как на крыльях, думая только о том, чтобы скорее увидеть и обнять детей и Арину и попросить у нее прощения.
Он не понял и не заметил, откуда вырулил грузовик, вдруг перегородивший дорогу.
Удар был такой силы, что он мгновенно потерял сознание.
...
Очнулся Артём в больнице. И первое, что увидел — заплаканное лицо матери.
— Арина... — прошептал он одними губами, — где она?
— Очнулся, сынок!
Виктория Максимовна побежала за доктором.
— Ну что, молодой человек, в рубашке, считай, родился, — сказал доктор, осматривая Артёма, — после такой аварии шансов, прямо скажем, немного было. Но поздравляю, жить будешь.
— А ходить? Доктор, ходить он будет? — с тревогой спросила мать.
Врач развёл руками:
— Будем надеяться. Организм молодой, всё возможно. Время, время на восстановление нужно. Шанс есть, конечно, но... Сами понимаете...
Виктория Максимовна задумалась, глядя на загипсованного сына, взяла телефон и вышла из палаты в коридор, набрав номер Арины.
— Ты сейчас где? — спросила она вместо приветствия.
— На работе. А что?
— Навестить не желаешь мужа, отца детей своих?
— Где навестить? Что-то случилось?
— В больнице, в хирургическом отделении.
Арина отпросилась с работы и через час уже была у постели Артёма.
Оба плакали, молча глядя друг на друга и держась за руки.
После больницы Арина забрала мужа домой в инвалидной коляске.
Оба были счастливы, что опять вместе. И нисколько не сомневались в том, что Артём снова будет ходить.
— Главное, врач сказал, позвоночник не повреждён, — успокаивала Арина. — Остальное — дело времени.
Артём старался держаться весело и беззаботно, пытаясь шутить:
— Пострадали только конечности, нижние и верхняя. — Он, смеясь, слегка щелкал себя по лбу.
Арина гладила по волосам, прижимая к себе его голову.
— Всё хорошо будет. Будешь ещё со Степкой в футбол играть и на лыжах кататься. Всё заживёт, только не гоняй больше, пожалуйста.
Артём посмотрел на неё таким взглядом, что у неё перехватило дыхание.
— К тебе спешил. За мать извиниться хотел. Да и сам, конечно... — он сжал руки, вцепившись в коляску, на которой сидел. — Хотел предложить опять сойтись и жить вместе. А теперь...
Он с досадой стукнул кулаком по ноге и отвернулся.
— А теперь я предлагаю, — Арина развернула коляску и покатила к столу. — Самое главное, силы восстановить, чтобы ходить учиться.
...
Через несколько месяцев Артем начал делать первые шаги. И хотя о лыжах и о футболе пришлось забыть, всё-таки, научился передвигаться без посторонней помощи.
Сначала они хотели продать квартиру и уехать подальше от матери, но она и сама вдруг перестала их беспокоить.
— Неужели поняла, что была не права? — удивлялся Артём. — Вину чувствует и поэтому не приходит? Или...
— Скорее — или, — усмехнулась Арина. — я уже несколько раз видела её с каким-то импозантным мужчиной. Думаю, ей не до нас, другие интересы появились.
Артём облегчённо выдохнул:
— Надеюсь, это всерьез и надолго. Пусть подольше о нас не вспоминает.
***
Автор: Елена Петрова-Астрова
Благодарю за внимание, дорогие друзья. Подписывайтесь на канал, здесь много разных историй, основанных на реальных событиях.
До новых встреч!