После коротких войн, которые Пакистан в последние месяцы вёл с Индией и Пакистаном, политическая роль фельдмаршала Асима Мунира усилилась до такой степени, что он стал фактическим главой государства. Полномочия фельдмаршала были расширены и закреплены поправкой к конституции, которая распространила его контроль на все виды вооружённых сил в качестве главнокомандующего вооружёнными силами. Поправка также предоставляет фельдмаршалу Муниру пожизненный иммунитет от ответственности за любые действия или бездействие.
Политическая роль начальника штаба сухопутных войск в Пакистане всегда была очень велика, но сейчас Мунир стал первым лицом в стране, а премьер-министр, формальный глава государства, и тем более безвластный президент превратились во второстепенные фигуры. В такой ситуации ему не нужно устраивать военный переворот и становиться формализованным главой государства, как это в своё время делали генералы Мухаммед Айюб Xан, Мухаммед Зия-уль-Хак и Первез Мушарраф: вся власть и так принадлежит ему, несмотря на должность, иностранцам кажущуюся незначительной.
Популярность фельдмаршала Мунира выросла во время и после короткой войны с Индией в мае, результативность которой расценивается экспертами по-разному, пишет американский The National Interest («Мой любимый маршал: неудачная ставка США на Пакистан»).
Подхалимские СМИ изображали его «спасителем» Пакистана перед лицом индийской «агрессии». Никто не задавал вопросов о предполагаемом соучастии пакистанской армии в террористической атаке в Пахалгаме в апреле, которая привела к ответным действиям Индии в следующем месяце.
Прославление главнокомандующего и военного руководства, продолжает MI, связано с представлением о том, что вооружённые силы - это единственный институт, который объединяет страну перед лицом региональных мятежей в Белуджистане и Хайбер-Пахтунхве, террористических атак «Техрик-и-Талибан Пакистан» (ТТП), и хаоса в гражданском парламенте.
Издание напоминает, что Пакистан находился под прямым военным управлением половину своего существования. Даже в периоды гражданского правления правительство в значительной степени зависело от военной поддержки и позволяло Равалпинди определять внешнюю и оборонную политику. Гражданский Зульфикар Али Бхутто был свергнут военными и казнён. Его дочь Беназир Бхутто, занявшая пост премьер-министра вопреки воле армии, была убита террористами. Имран Хан, пришедший к власти с благословения высшего военного командования в 2018 г., нарушил эти правила и был вынужден уйти в отставку в 2022 г. В следующем году его посадили в тюрьму.
Нынешнее правительство во главе с Шехбазом Шарифом хорошо усвоило этот урок и с должным уважением относится к мнению главнокомандующего армией. Видимость гражданского правления будет сохраняться до тех пор, пока существует такое положение дел.
В 1970-80-е гг. США оказывали Пакистану большую военную и экономическую помощь потому, что он противостоял просоветскому Афганистану, и конфликтовал с Индией, бывшей в то время союзницей СССР.
Во время американской оккупации Афганистана в 2002-21 гг. США использовали территорию Пакистана для снабжения и транспортировки своих войск, но отношения между Вашингтоном и Исламабадом постепенно ухудшались в силу того, что Пакистан, в своё время покровительствовавший афганскому «Талибану», тайно продолжал это делать. Более того: в Пакистане скрывался и был убит американцами лидер «Аль-Каиды»* Усама бен Ладен. У американцев, пока они зависели от пакистанской логистики, не было выхода, кроме как, скрепя зубы, «дружить» с Исламабадом, но они этим очень тяготились.
В последние три десятилетия США прилагали большие усилия для превращения Индии в своего союзника, что автоматически отдаляло Вашингтон от Пакистана. Но в июне прошлого года президент Трамп совершил беспрецедентный поступок: он пригласил фельдмаршала Мунира в Белый дом на обед в формате «один на один». В сентябре он сопровождал премьер-министра Шехбаза Шарифа на встрече с президентом Трампом. В октябре Трамп, встречаясь с Шарифом на саммите по мирному урегулированию в секторе Газа в Египте, рассыпался в похвалах в адрес Мунира, назвав его своим «любимым фельдмаршалом». Трамп прекрасно понимает, в чьих руках реальная власть в Пакистане.
Заигрывания с фельдмаршалом, пишет NI, напоминают о том, как администрация Эйзенхауэра восхищалась генералом (впоследствии фельдмаршалом) Аюб Ханом ещё до того, как он узурпировал власть в 1958 г. В Вашингтоне Хана воспринимали как прямолинейного антикоммунистического солдата, который, по его собственным словам, не верил в «охоту с гончими и беготню с зайцами», как в случае с нейтральной Индией. Он помог Пакистану вступить в СЕАТО и СЕНТО - два альянса, сформированные в 1950-х годах для сдерживания Советского Союза и коммунистического Китая. Госсекретарь при Эйзенхауэре Джон Фостер Даллес охарактеризовал Аюб Хана как «верного друга Запада» и сравнил его с премьер-министром Индии Джавахарлалом Неру. Вскоре после вступления в альянсы Хан сблизился с Мао Цзэдуном.
Теперь фельдмаршал Асим Мунир стремится позиционировать себя как самого надёжного друга Вашингтона в стратегически важном и богатом ресурсами регионе, объединяющем Центральную Азию, Южную Азию и Ближний Восток. И снова это мнение сохраняется, несмотря на неоднократные заявления пакистанских лидеров о том, что они считают Китай - главного противника Америки - единственным «надёжным» другом Пакистана.
Увлечение нынешней американской администрации Пакистаном резко контрастирует с заявлением Трампа во время его первого президентского срока о том, что Соединённые Штаты «по глупости» предоставили Пакистану миллиарды долларов военной помощи и не получили ничего, кроме «лжи и обмана» Он последовал этому заявлению, прекратив оказывать Пакистану помощь в сфере безопасности из-за его продолжающейся поддержки повстанцев «Талибана» при формальном сотрудничестве с Соединёнными Штатами и союзниками в усилиях по стабилизации Афганистана.
Что изменилось?
Во-первых, с 2021 г. пришедшие к власти талибы показали себя недругами Пакистана. Более того, террористическая угроза западным интересам в регионе теперь исходит не от талибов, а от «Исламского государства - Хорасан» (ИГ-Х),* которое также является главным врагом талибов в Афганистане. Вашингтон считает, что, учитывая роль Исламабада в приходе талибов к власти, он может помочь искоренить ИГ-Х в Афганистане.
Во-вторых, учитывая недавнее ухудшение отношений Пакистана с Ираном, Вашингтон предполагает, что Пакистан может стать потенциальным партнёром в ограничении влияния Ирана в регионе в рамках свободной коалиции, включающей Саудовскую Аравию, Объединённые Арабские Эмираты и Израиль.
В-третьих, Пакистан ловко помахал перед американцами морковкой в виде глубоководного морского порта в Аравийском море. Предлагаемое место - Пасни в провинции Белуджистан, примерно в 70 милях от порта Гвадар, который развивает Китай. Советники фельдмаршала Мунира, очевидно, с его благословения, выдвинули идею о том, что Пасни может служить коммерческим терминалом для экспорта критически важных полезных ископаемых в Соединённые Штаты.
Это предложение особенно привлекательно для Вашингтона, поскольку Китай ввёл жёсткие ограничения на экспорт редкоземельных минералов в США в ответ на американские пошлины. Пасни также имеет стратегическое значение для Соединённых Штатов, учитывая его близость к Ирану и китайскому порту Гвадар, а также возможность доступа к богатой полезными ископаемыми и энергоресурсами Центральной Азии.
В-четвёртых, Вашингтон признает ценность Пакистана как посредника в переговорах с ближневосточными режимами, особенно с Саудовской Аравией и странами Персидского залива. Это мнение укрепилось после подписания пакта о сотрудничестве в сфере обороны между Саудовской Аравией и Пакистаном в сентябре прошлого года. Высокопоставленные пакистанские чиновники также заявили, что Пакистан предоставит Саудовской Аравии свои ядерные средства сдерживания. Вашингтон предполагает, что тесные связи между Пакистаном и Саудовской Аравией могут помочь ему убедить Эр-Рияд признать Иерусалим и присоединиться к «Соглашениям Авраама».
Однако, по мнению NI, ставка Вашингтона на Пакистан в долгосрочной перспективе ошибочна.
Во-первых, события последнего времени ясно показали, что Пакистан потерял контроль над афганским «Талибаном». Его отношения с Афганистаном ухудшились до закрытия границ, прекращения торговли, массовой высылки афганцев из Пакистана и пограничной войны. Более того, есть очевидные признаки явного смещения в политике «Талибана» в сторону Индии, заклятого врага Пакистана. Таким образом, ожидать, что Пакистан повлияет на политику Афганистана в каком-либо вопросе, представляется нереалистичным.
Во-вторых, предложение о строительстве порта в Пасни - крайне маловероятный сценарий. Учитывая экономическую и военную зависимость Пакистана от Китая, в том числе масштабные китайские инвестиции в инициативу «Один пояс - один путь», трудно поверить, что предложенная идея выйдет за рамки предположений в разумные сроки. Китайское оружие, особенно авиация, впервые успешно применено в войне с Индией в мае, что ещё больше укрепило отношения между Китаем и Пакистаном. Поэтому маловероятно, что Исламабад пойдёт наперекор желаниям Пекина в вопросе стратегической важности.
Кроме того, нестабильная ситуация в Белуджистане, где уже много лет бушует сепаратистское восстание, должна заставить Вашингтон дважды подумать, прежде чем вмешиваться. Китайцы уже расплачиваются за проект «Гвадар»: белуджистанские повстанцы совершают смертоносные нападения на китайских граждан. И нет оснований полагать, что к американцам они будут относиться лучше – скорее, наоборот.
В-третьих, традиционно отношения между Саудовской Аравией и Пакистаном были неравноправными: Пакистан зависел от щедрости Саудовской Аравии. Ожидания, что Исламабад сможет повлиять на политику Эр-Рияда в отношении Израиля в отсутствие значимых подвижек в вопросе палестинского самоопределения, который имеет решающее значение для легитимности саудовского режима, беспочвенны.
NI считает, что в конце концов, Соединённые Штаты, скорее всего, горько пожалеют о том, что поставили на фельдмаршала всё. Хотя страной правили военные диктаторы, все их правления закончились позорным провалом.
Аюб Хан был с позором свергнут в 1968 г. после нескольких месяцев уличных протестов в обеих частях страны. Его преемник Яхья Хан потерпел ещё более позорное поражение в 1971 г., когда пакистанские военные потерпели унизительное поражение от Индии, и Бангладеш отделился от Пакистана. Президент Мухаммад Зия-уль-Хак погиб в авиакатастрофе в 1988 г. при обстоятельствах, которые до сих пор остаются загадкой. Вскоре после этого его режим пал. Президент Мушарраф был вынужден уйти в отставку и бежать из страны в 2008 г. из-за массовых протестов против военного правления.
Факты свидетельствуют о том, что прямое военное правление в Пакистане по своей сути нестабильно, уверен NI. Хотя Пакистан при номинальном гражданском правлении может казаться хаотичным, военное правление ведёт к катастрофе. Сторонники военных диктаторов из других стран также сталкиваются с негативными последствиями свержения таких диктаторов.
Несмотря на дружеские отношения между президентом Муниром и президентом Трампом, в Пакистане по-прежнему сильны антиамериканские настроения. Пакистанцы считают США, в отличие от Китая, ненадёжным союзником, который использует Пакистан в своих целях и отказывается помогать ему во время кризиса. Чего бы Соединённые Штаты ни надеялись добиться с помощью милитаристского переворота в Пакистане, в долгосрочной перспективе оно того не стоит.
Читайте новости на телеграм-канале "Патагонский казакъ" https://t.me/patagonez