Глава 2:
Внутренняя борьба
Не сидится. Мысли о том, чтобы просто оставаться на месте, заставляли её нервно перебирать край халата. Всё в её жизни было таким правильным, собранным, как по инструкции. Работа, муж, квартира, собака, отпуск. Готовая формула счастья, которая почему-то не работала. Каждый день она двигалась по краю, чувствуя, как почва уходит из-под ног, а мир вокруг теряет краски, становясь серым и плоским.
На кухне её руки на автопилоте выполняли утренний ритуал: тостер, тарелка, кофе. Но между намерением и действием будто возникала стена. Пальцы не слушались, движения были медленными и разрозненными. Она смотрела на подрумяненные тосты, а в горле стоял комок. Есть не хотелось. Казалось, желудок отвергал саму идею пищи. Но Мария механически отломила кусок и прожевала его, не чувствуя вкуса.
Кап-кап-кап...
Звук капающей из крана воды вбивал в сознание одну мысль: ты здесь. Ты в этой дорогой кухне, с этим кофе, в центре своей идеальной жизни. И не понимаешь, зачем это всё. Ощущение бессмысленности накрывало с головой, тяжёлое и липкое.
Завибрировал телефон. «Открывай, я на пороге!» Сообщение от Алексея которое обычно вызывало улыбку, сейчас заставило её сжаться. Его неуёмная энергия, которая когда-то заряжала, теперь раздражала. Он не видел — и, похоже, не мог увидеть — что творилось у неё внутри.
Он влетел в кухню, пахнущий свежим воздухом и бодростью. Его улыбка была широкой и искренней. Мария в ответ напрягла мышцы лица и выдавила что-то похожее на улыбку.
— Моя ранняя пташка! — Он легко поцеловал её в щеку. — Что насчёт пробежки? Ты же хотела начать! Это лучшее лекарство от плохого настроения, честно!
«Плохое настроение». Эта простая формулировка резанула слух. Она была так далека от того, что она чувствовала — от этой гулкой пустоты, пожиравшей её изнутри.
— Да, — выдавила она, и голос прозвучал сипло. — После завтрака.
Слова «после завтрака» прозвучали как приговор. Сама мысль о беге вызывала тошнотворную тяжесть во всём теле. Она сделала глоток кофе, но он не согрел, а лишь обжёг губы.
Алексей смотрел на неё с теплотой и верой. В его взгляде читалось: «Вот она, моя сильная женщина». Он видел лишь оболочку, не подозревая, что внутри — выжженная пустота. Его поддержка становилась непосильной тяжестью. Ей нужно было не то, чтобы он верил в её силу, а чтобы просто заметил, как ей больно.
— Ты сможешь, — сказал он уверенно. — Главное — сделать первый шаг. Я в тебя верю.
Она молча кивнула. Эти слова пролетали мимо, не задевая. Ей было нужно не «начать», а «остановиться». Перестать притворяться. Но как сказать об этом человеку, который бежит вперёд, не оглядываясь?
Он ушёл собираться, и она снова осталась одна. Опустошённая. Тяжесть в груди стала почти физической, пригвождая к стулу. Она сидела среди блестящей столовой посуды, и эта картина казалась такой же бездушной, как и она сама.
Подойдя к окну, она уставилась на улицу. Там кипела жизнь: люди спешили на работу, смеялись, разговаривали. У каждого был свой маршрут, своя цель. Они двигались, а она застряла. За толстым стеклом своего благополучия, в полной тишине.
«Что мне делать?» — пронеслось в голове. Ответа не было. Только ледяной холод внутри, который не мог растопить даже солнечный свет.
В ванной она встретила своё отражение. Из зеркала на неё смотрела незнакомка — с аккуратной причёской и безупречным макияжем. Но глаза были чужими — пустыми и уставшими. В них не осталось и следа от той Марии, что когда-то умела радоваться просто так.
— Что со мной не так? — прошептала она.
Отражение молчало. Оно лишь смотрело на неё взглядом, полным стыда и недоумения.
С глубоким вздохом она вернулась на кухню. Время шло вперёд, не обращая внимания на её внутренний разлад. Притворство продолжалось. Сейчас она снова наденет маску и выйдет в мир, будет играть свою роль. Потому что должна. Потому что иначе — рухнет всё это хрупкое сооружение, которое она когда-то с таким трудом выстроила.