Стоковое фото.
Ежегодно 4 ноября мы отмечаем всероссийский государственный праздник – День народного единства, учрежденный в память о событиях 1612 года, когда народное ополчение под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов. Исторически этот праздник связан с окончанием Смутного времени в России в XVII веке.
Смутой историки называют период династического и национального кризиса, угрожавшего распадом Российского государства. Смутное время на Руси начинается с прекращения династии Рюриковичей, и заканчивается народным избранием на царство в 1613 году представителя династии Романовых – Михаила.
Смутное время на Руси началось с того, что династия Рюриковичей прервалась, и на царство взошел Борис Годунов. Бояре не признали нового царя. Из-за склоков и споров Россия ослабла и этим решили воспользоваться польские и литовские правители. Польские интервенты пришли в Россию в 1604 г., чтобы объявить царем самозванца, который выдавал себя за погибшего царевича Дмитрия. Спустя год Лжедмитрий захватил власть, но вскоре был убит. Затем к власти пришел князь Василий Шуйский.
Но слухи о чудесном спасении царевича Дмитрия ни утихали, и появился еще один самозванец, Лжедмитрий 2. При поддержке польско-литовского войска он захватил много русских городов. Василий Шуйский при поддержке шведских наемников безуспешно пытался противостоять полякам.
В тоже время в Москве власть захватили семь бояр. Этот период правления назвали семибоярщина. Они признали русским царем польского королевича Владислава.
Тогда никто не воспринимал Владислава как угрозу русской государственности. Бояре верили, что именно царь с иностранной стороны сможет навести порядок в государстве.
Но, войдя в Кремль, польские воеводы стали вести себя как захватчики. Они грабили продавцов, оскверняли святыни и входили в стычки с москвичами. Вот что пишет немецкий очевидец тех событий Конрад Буссов: «В церквах они снимали со святых позолоченные серебряные ризы, ожерелья и вороты, пышно украшенные драгоценными камнями и жемчугом. Многим польским солдатам досталось по 10, 15, 25 фунтов серебра, содранного с идолов, и тот, кто ушёл в окровавленном грязном платье, возвращался в Кремль в дорогих одеждах; на пиво и мёд на этот раз не смотрели, а отдавали предпочтение вину, которого несказанно много было в московитских погребах — французского, венгерского и мальвазии».
Стоковое фото
Вся Европа была уверена, что России пришел конец. Ведь уже чеканились деньги с именем королевича Владислава.
Так, в «Письмах к комиссарам» шведский король Карл IX писал: «…настал такой удобный случай воспользоваться смутами России для территориального обогащения шведской короны, что упускать его невозможно».
Капитан Томас Чемберлен, англичанин, служивший в шведском оккупационном корпусе, информировал Якова I: «Довольно известно, в каком жалком и бедственном положении находится народ в Московии в последние восемь или девять лет: не только их царский род угас, но угасло почти и все их дворянство; большая часть страны, прилегающей к Польше, разорена, выжжена и занята поляками; другую часть со стороны Швеции захватили и удерживают шведы под предлогом подачи помощи. Самый народ без главы и в большой смуте… не осталось никого достойного восприять правление».
Стоковое фото (Карл I)
Оторвать кусок от России стремятся не только поляки, но и шведы, немцы.
Казалось, помощи ждать уже не от кого. Государственности не было, но была власть духовная. Патриарх Гермоген на тот момент был глубоким старцем. Но, не смотря на это, он был «человеком горячим, живым, поспешным, - описывает святителя историк и писатель XIX в. Н.И.Костомаров, - поборник по правде, сам был бесхитростен, оттого очень доверчив; но зато, как только становилось ему заметно, что делается не так, как прежде казалось, он тотчас изменялся...».Патриарх рассылал письма, в которых призывал восстать за родину и бороться с поляками.
Призывные грамоты духовного пастыря доходят до дворян и казаков. Формируется первое народное ополчение во главе рязанского воеводы Прокопия Ляпунова.
Так, на территории Российского государства возникли три основных центра власти – семибоярщина с поляками в Москве, Лжедмитрий II под Москвой в Тушине и Первое ополчение, которое захлебнулось из-за споров бояр.
Второе ополчение зародилось в Нижнем Новгороде в сентябре 1611 года. На тот момент город терпел бедственное положение. По данным современных историков, Нижегородский уезд за годы Смуты потерял 226 дворов - селения Ельня, Кстово, Давыдково, Крутцы и др.
Вот как описывает Нижегородский уезд на тот момент академик международной славянской академии С.В. Скатов: «По лесам, по большим и малым дорогам своры бездомных собак, толпы нищих и шайки разбойников. Грабят, отнимают последнее. Если не свои тати-разбойники, то пришлые - шляхта, литва, немчина... Оттого поросли пашни сорняком: мало сеют на Руси, мало жнут – зачем»?
Из свободного Источника (Кузьма Минин)
Но, несмотря на это, нашелся человек, который в такое тяжелое время смог вдохновить и собрать народ на патриотический подвиг. Это был Кузьма Минин. О народном герое известно мало. Он родился в городе Балахне. Предположительно, Минин это не фамилия, а отчество. У Кузьмы было низкое происхождение. По ремеслу говядарь, то есть торговец говядиной.
В народе слыл «излюбленным», мудрым и честным. От того был избран старостой в один из сотен Нижнего Новгорода.
Несмотря на безграмотность, К. Минин был настоящим оратором, умел воздействовать на людей словом. На публике был строг, прост и не заискивал у толпы. Так, в документах его речь на сходе осенью 1611 г. изложена так: «Всё, что есть, без остатка, готов я отдать в пользу и сверх того заложа дом мой, жену и детей, готов всё отдать в пользу и услугу Отечеству, и готов лучше со всею моею семьею в крайней бедности умереть, нежели видеть Отечество в поругании и от врагов в обладании.
И ежели мы все равное намерение возъимеем, то мы денег, по крайней мере к началу, довольно иметь можем, а затем, видя такую нашу к Отечеству верность, другие от ревности или за стыд и страх помогать будут».
Эта речь глубоко тронула людей и стали собираться средства на создание второго народного ополчения. На это ушел почти целый год. Люди несли все, что только могли предложить: деньги, драгоценности, одежду, оружие. Бедняки срывали с груди кресты.
Особую роль в сборе средств сыграли крупные предприниматели Строгоновы – настоящие народные герои. Они внесли в общую казну 4 116 рублей – огромную по тем временам сумму.
Минин стал не только организатором, но и душой ополчения. Историк Иван Забелин писал: «Сам Минин был чудом между современниками. Как в таком незаметном чине свершить такое великое и благодатное дело! По убеждению века, это не могло произойти без наития Божьей благодати, и сам Минин был потом искренно и религиозно убежден, что он только орудие промысла».
И верно: по свидетельству летописца, Минину трижды привиделся вещий сон, в котором ему являлся преподобный Сергий Радонежский и призывал его на подвиг во имя «очищения» Российского государства от недругов.
Однако сам вести войско в бой Минин не смог. Для этого у него не было дворянского чина. Поэтому старосте пришлось выбирать военачальника. Он искал человека честного, открытого, готового отстаивать интересы не только родного города, но и всей страны.
Его выбор пал на Дмитрия Михайловича Пожарского из рода Стародубских князей. Он являлся потомком Рюрика в в XV колене.
Из свободного Источника (Дмитрий Пожарский)
Но князь был выбран вовсе не из-за высокого происхождения. С малых лет Пожарский был близок к народу. В детстве он воспитывался в своей усадьбе, вместе с крестьянами. Он знал все народные тяготы тягловых и черносошных мужиков. С 15 лет работал простым стряпчим при дворе. И только во взрослом состоянии смог заслужить хорошую репутацию с помощью военных подвигов. Князь участвовал в борьбе с восстанием Ивана Болотникова и Лжедмитрия II. А так же в бою с поляками в первом ополчении, где получил тяжелое ранение в голову и еще не успел оправиться.
Пожарскому очень доверяли в народе. Ему едва ли не единственному ему удалось не замараться во всевозможных изменах и кровавых междоусобных стычках.
Д. Пожарский согласился возглавить второе ополчение, но ему нужен был казначей. Князь прекрасно помнил плачевный опыт первого ополчения, когда недобросовестное пользование казной авантюристом Заруцким привело к распаду войска. Воевода раздавал деньги как хотел и раздавал только своим единомышленникам, а другие помирали с голоду и брели со службы прочь. Поэтому он искал такого человека, который был бы «чист, чтоб никому от него не было обиды». В итоге Пожарский приходит к логическому выводу – оставить К. Минина в качестве казначея.
А в Москве в это время стоял великий голод. Поляки, чтобы удержать город, вынуждены были сжечь его и закрыться в Кремле. Кремль для многих стал ловушкой, в том числе и для самих москвичей. Даже будущий царь всея Руси, Михаил Федорович Романов, страдал голодом за неимением продовольственных запасов в Кремле. Трагической смертью умер патриарх Гермоген, замученный в темнице Чудова монастыря. До самой смерти он стоял на своем. Поляки пытались его заставить перейти на их сторону и «отозвать ополчение». На что Гермоген, по мнению летописцев, дал такой ответ: «Что вы мне угрожаете? Боюсь одного Бога. Если все вы, литовские люди, пойдете из Московского государства, я благословлю русское ополчение идти от Москвы, если же останетесь здесь, я благословлю всех стоять против вас и помереть за Православную веру».
Из свободного Источника (Голод в Москве)
На помощь московскому гарнизону с большим продовольственным обозом спешил гетман Ходкевич. Если его не отогнать, все усилия по освобождению Москвы были бы напрасными. Поляки смогли бы продолжить осаду города вплоть до прибытия их короля Сигизмунда III с его сыном Владиславом, претендующим на русский престол. 28 июля ополченцы выдвигаются к столице.
20 августа 1612 г. войско во главе с Мининым и Пожарским подошло к Москве. А через день прибыл и Хоткевич.
Из свободного Источника (гетман Ходкевич)
На стороне русских стояло 7-8 тыс. воинов, на стороне поляков -– 12 тыс. Поляки имели не только численное превосходство. Они были лучше вооружены. Так, польский полковник пан Будила с издевкой писал Дмитрию Пожарскому: «Лучше ты, Пожарский, отпусти к сохам своих людей».
Кроме того, пробелы были и в военной подготовке. Польское войско возглавлял опытный военачальник Ян Кароль Ходкевич, знаменитый своей победой над шведами в 1605 году при Кирхгольме (ныне — Саласпилс), когда он с четырьмя тысячами воинов разбил шведское войско в одиннадцать тысяч человек. Князь Дмитрий Пожарский, напротив, не имел опыта командования крупными военными силами.
Но с нами была вера в Бога и в наше Отечество. Многие бойцы были вдохновлены тем, что ополчение благословил Гермоген и верили, что это знак будущей победы. Воины носили с собой образ Казанской Божьей Матери, который по настоянию Гермогена, Минин и Пожарский взяли с собой на войну, чтобы молиться о победе. Именно поэтому 4 ноября еще связывают не только с освобождением Москвы от иностранных интервентов, но и с иконой, которая принесла удачу в битве с врагом. Позднее, когда Москва уже была освобождена от захватчиков, Пожарский на собственные деньги отстроил деревянный Казанский собор в Китай-городе в память о битве 1612 г. В собор была помещена главная воинская святыня – икона Казанской Божьей Матери.
22 августа войска Хоткевича решили прорваться к Кремлю. Но князь Дмитрий Пожарский с воинами уже были на месте и успели подготовиться. Так у стен Белого города разыгралась кровопролитная сеча, пожалуй, важнейшая истории смутного времени. Она продолжалась два дня. Из первого ополчения сначала на помощь своим никто не пошел. Казаки говорили пренебрежительно: «Пришли богатые из Ярославля. Сами отобьются от гетмана». И только увидев, что исход битвы поворачивается не в пользу русских, казаки решили вступить в схватку.
На второй день сражений отряды Хоткевича смогли прорваться в город. До Кремля им оставалось всего 1800 метров. Но, когда Минин с отрядом и казаки из первого ополчения нанесли неожиданный удар по наступающим, те не выдержали, бежали прочь из Москвы и оставили продовольственный обоз. Он стал долгожданным трофеем для голодающих в русской армии.
Но ополченцы голодали не столь ужасно, как польский гарнизон Кремля. К тому времени там уже доходило до случаев людоедства. Так, Юзеф Будзило. польский полковник писал в своем дневнике: «Я много насмотрелся на таких. Иной пожирал землю под собою, грыз свои руки, ноги, свое тело и что всего хуже, — желал умереть поскорее и не мог, — грыз камень или кирпич, умоляя Бога превратить в хлеб, но не мог откусить».
Спустя три дня из Кремля были выпущены бояре и их семьи. Вместе с матерью на свободу вышел и 16-летний Михаил Романов, не подозревавший, какая вскоре ему уготована судьба.
26 октября, терпя ужасающий голод, сдались и вышли иностранцы. И хотя бед они принесли не мало, погубив тысячи людей, разорив, город и кремлевские святыни, Минин и Пожарский сделали все, чтобы не допустить резню.
А днем ранее покинул страну и сам Хоткевич, предводитель польской армии. Узнав о поражении знаменитого военноначальника, король Сигизмунд III тоже поспешил вернуться в Польшу.
Польский хронист XVII века Кобержицкий: «Поляки понесли такую значительную потерю, что её ничем уже нельзя было вознаградить. Колесо фортуны повернулось— надежда завладеть целым Московским государством рушилась невозвратно».
Но даже после освобождения Кремля Россию еще ждал ряд непростых испытаний. Так, в феврале 1613 года, когда стало известно, что в качестве нового царя избрали Михаила Федоровича Романова, польско-литовский отряд решил убить нежелательного кандидата на престол. Тогда царь вместе с матерью пребывал в селе Домнино Костромской области. Точное местоположение М.Ф.Романова полякам было не известно. Поэтому они пытали местных крестьян, чтобы те поведали, где находиться их государь. Одним из таких народных страдальцев оказался земский староста Иван Сусанин, который не просто ни выдал царя, но и смог перехитрить врага, заманив их в непроходимое болото на погибель. Погиб и сам народный герой, не пожалев «живота своего» на благо Отечества.
В 1613 г. на престол был посажен М.Ф. Романов, первый из династии Романовых. Новый избранный царь своим указом объявил 4 ноября государственным праздником в честь очищения Москвы от иностранных интервентов. А в 1649 году благодаря его сыну, Алексею Михайловичу, праздник стал церковно-государственным и продолжал существовать вплоть до 1917 года, когда большевики его не отменили.
С 2005 года по решению Государственной Думы новой, современной России дата 4 ноября снова стала носить роль государственного праздника, который был переименован в День народного единства.
В этот день мы вспоминаем, насколько важно народное сплочение во имя единой идеи – будущего нашего государства и Отчества.