Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Возрождение памяти

В Крылове мы видели перед собою верный, чистый, совершенный образ Русского

В Крылове мы видели перед собою верный, чистый, совершенный образ Русского. Его индивидуальную духовность всего точнее можно уподобить слитку самородного золота, нигде не проникнутого даже песчинкой постороннего минерала. (П.А. Плетнев) 21 ноября 1844 года умер Иван Андреевич Крылов - самый известный баснописец России, человек с характером, странностями и десятками легенд вокруг себя, которые заслужил еще при жизни. Крылов писал о глупости и жадности чиновников так, что понимали все, но придраться было невозможно - ведь это были "всё звери". Александр I читал Крылова с удовольствием, Николай I - настороженно, но ни опал, ни ссылок Крылов не знал: слишком любим был народом. Служил в Публичной библиотеке, получал хороший оклад и был кем-то вроде "почётного мудреца империи". По характеру он был медлителен, молчалив и ленив. В библиотеке, где служил, ходили шутки, что Крылов работает "присутствием". Он мог не писать годами. Зато когда выдавал строку - попадал в самую точку. И современн

В Крылове мы видели перед собою верный, чистый, совершенный образ Русского. Его индивидуальную духовность всего точнее можно уподобить слитку самородного золота, нигде не проникнутого даже песчинкой постороннего минерала.

(П.А. Плетнев)

21 ноября 1844 года умер Иван Андреевич Крылов - самый известный баснописец России, человек с характером, странностями и десятками легенд вокруг себя, которые заслужил еще при жизни.

Крылов писал о глупости и жадности чиновников так, что понимали все, но придраться было невозможно - ведь это были "всё звери". Александр I читал Крылова с удовольствием, Николай I - настороженно, но ни опал, ни ссылок Крылов не знал: слишком любим был народом. Служил в Публичной библиотеке, получал хороший оклад и был кем-то вроде "почётного мудреца империи".

По характеру он был медлителен, молчалив и ленив. В библиотеке, где служил, ходили шутки, что Крылов работает "присутствием". Он мог не писать годами. Зато когда выдавал строку - попадал в самую точку. И современники боялись его насмешки больше, чем цензуры.

Особо обсуждали его любовь к еде. На петербургских обедах он мог поражать гостей аппетитом, не теряя невозмутимого спокойствия. Рассказывали даже, что однажды опоздал к императору, потому что не мог уйти от стерляди. Легенда, конечно, но была популярной.

Свинья под Дубом вековым

Наелась желудей досыта, до отвала;

Наевшись, выспалась под ним;

Потом, глаза продравши, встала

И рылом подрывать у Дуба корни стала.

"Ведь это дереву вредит",

Ей с Дубу ворон говорит:

"Коль корни обнажишь, оно засохнуть может".-

"Пусть сохнет", говорит Свинья:

"Ничуть меня то не тревожит;

В нем проку мало вижу я;

Хоть век его не будь, ничуть не пожалею,

Лишь были б желуди: ведь я от них жирею".-

"Неблагодарная!" примолвил Дуб ей тут:

"Когда бы вверх могла поднять ты рыло,

Тебе бы видно было,

Что эти желуди на мне растут".