Всё началось в субботу утром, когда я, почувствовав себя мастером на все руки, решил починить подтекающий бачок унитаза. Не то чтобы он сильно тек, но эта мелодичная капель о стенку напоминала китайскую пытку. Вооружившись гаечным ключом и ютуб-каналом «Сантехник-самоучка», я приступил к подвигу.
Проблема оказалась в старомощной прокладке. Я, гордый собой, перекрыл воду и принялся откручивать гайку. Она не поддавалась. Я налег, вложив в это дело всю свою мужскую мощь и обиду на мироздание. Гайка с отчаянным скрипом поддалась. И тут случилось непоправимое.
Я открутил не ту гайку.
С глухим, зловещим «хлюпом» унитаз оторвался от пола. Не полностью, а как-то криво, завалившись на бок, и из его нутра хлынул оставшийся запас воды, с энтузиазмом затопляя пол. Я застыл в позе «Мыслителя», только с разводным ключом в руке и лицом, выражающим первобытный ужас.
В этот момент с кухни донёсся голос жены: «Дорогой, к нам мама моя приехала, с пирожками!»
У меня в голове пронеслись кадры из фильмов ужасов. Тёща, которую я всеми силами пытался впечатлить своей хозяйственностью, вот-вот войдёт в квартиру, где я в одиночку устроил локальное наводнение с элементом сантехнического хаоса.
Действовать нужно было быстро. Я бросился к двери, перегородив проход.
— Аня, — прошипел я жене, — кризис! Код «Водопад»!
Жена, увидев моё бледное лицо, всё поняла. Её мозг, закалённый годами жизни со мной, переключился в режим чрезвычайной ситуации.
— Мама, — сладко сказала она в сторону кухни, — у нас тут… генеральная уборка в ванной! Лучше в гостиную проходи, не смотри.
Но тёща, как и все тёщи в мире, обладала шестым чувством на приближающуюся катастрофу. «Что за ерунда, я помогу!» — и я услышало её решительные шаги.
Дверь распахнулась. Я стоял, прижимая к себе мокрую швабру, как рыцарь свой меч. За моей спиной возлежал на боку несчастный унитаз, с которого, как из раненого зверя, сочилась вода.
Тёща замерла на пороге. Её взгляд перешёл с меня на унитаз, с унитаза на лужу, с лужи обратно на меня. На её лице играла целая гамма чувств: шок, недоверие, и – я это точно увидел – попытка сдержать смех.
— Ну что ж, — наконец сказала она, ставя на тумбочку сумку с пирожками. — Говорила я тебе, Саня, недолговечны эти твои евроремонты. Наш Василий Иваныч, царство ему небесное, сорок лет назад чугунные трубы поставил – до сих пор как новые.
И тогда произошло чудо. Вместо того чтобы читать мне лекцию о несостоятельности, она сняла пальто, закатала рукава и взяла у меня из рук швабру.
— Аня, — скомандовала она дочери, — принеси все тряпки, какие есть. А ты, Санек, не стой столбом, звони сантехнику. И скажи, что у нас тут… — она снова ехидно взглянула на «сбежавший» унитаз, — авария стратегического значения.
Через час сантехник дядя Женя, хохоча до слёз, водрузил унитаз на место. Мы сидели на кухне, ели тёщины пирожки с капустой и пили чай. Тёща, глядя на меня поверх кружки, сказала:
— Зато теперь я знаю, что моя дочь за человеком, который может из обычной протечки устроить цирк с конями. С тобой, Саш, не соскучишься.
И знаете, это был лучший комплимент, который я когда-либо слышал. Даже несмотря на то, что пахло от меня в тот день далеко не розами.