Моя Родина меня ждет.
1969-й. Для Ирины Родниной и Алексея Уланова — год, когда всё получилось. Европейское золото? Есть. Победа на чемпионате мира? Тоже. Гастроли в Америке и Европе шли на ура — залы ревели, публика сходила с ума. Казалось бы, вернувшись на родину, фигуристы должны купаться в овациях. Но всё оказалось куда… тише.
И первая точка в маршруте — Ленинград. Город, откуда родом легендарная пара Людмили Белоусовой и Олега Протопопова. Те самые двукратные олимпийские чемпионы, которые в этом сезоне впервые остались без титула. Но поклонники — вещь непредсказуемая. И это Роднина почувствовала на себе чуть позже.
Фанатизм в фигурке: новый тренд или старый знакомый?
Сегодня любят говорить, что настоящие фанатские баталии в фигурном катании начались с противостояния Медведевой и Загитовой. Или, если углубиться в историю, с дуэли Ягудина и Плющенко. Звучит красиво, но правда в том, что бурные эмоции вокруг фигурного катания существовали задолго до социальных сетей, твиттеров и токсичных комментаторов.
История, которую Роднина рассказывает в книге «Слеза чемпионки», — идеальное доказательство. И это происходило не где-то в интернете, а прямо в коридорах гостиницы «Европа».
«Залетные» поклонницы и первые тревожные звоночки
Поселили Ирину в огромном номере вместе с Милой Пахомовой. Не успели девушки толком распаковаться, как в комнату врываются несколько пожилых дам — шум, крики, эмоции. Откуда они? Зачем пришли? Что необходимо? Роднина даже не успела это осознать — Пахомова, более опытная, просто выдворила незваных гостьей за дверь.
Но объяснение случившемуся пришло вечером. И оно оказалось куда неприятнее.
Тишина. Настоящая. Гулкая. Непривычная
Когда объявили выход «Роднина — Уланов», произошло то, чего Ирина никак не ожидала.
Ни взрыва эмоций. Ни радостного гула. Ни привычного западного шума.
Тишина. Абсолютная. Давящая. Пронзающая.
Роднина пишет, что за всю карьеру всего трижды видела полные трибуны, которые молчали так, словно находились на похоронах. И один из этих случаев — Ленинградский «Юбилейный». Десять тысяч человек — и ни одного хлопка.
Хлопали только несколько спортсменов у бортика — просто потому что подошёл их выход. Но и они, поняв происходящее, попытались спасти момент выкриками и аплодисментами.
Зал же молчал. Выжидал. Смотрел насквозь.
А прямо напротив, в центральном секторе, сидели Белоусова и Протопопов.
Калинка, которая в Америке поднимала стадион, в Питере утонула в тишине
«Калинка» была коронным номером. В Америке двадцатитысячные арены под неё буквально ревели. В Германии пел весь зал — три куплета, припевы, всё как положено. В Дортмунде той программой «Роднина — Уланов» катали три раза подряд — потому что стадион не отпускал. На третий раз падали уже от усталости.
Но в Ленинграде?
Пять минут танца — и тишина. Поддержка — лишь от группы ребят у бортика. Вся трибуна сидела, будто пришла наблюдать чужой праздник, а не своих чемпионов.
Страх, шок и… плевки в автобус
После проката Ирина так перепугалась реакции зала, что сбежала в автобус первой — прямо в костюме, даже не переодевшись. Уселась у окна и попыталась перевести дыхание.
И тут увидела тех самых дам, что ворвались в номер. Они… плевали в стекло автобуса, подпрыгивали, показывали жесты. Это были яростные поклонницы Протопопова — и они ездили за ним по всей стране, поддерживая своего кумира с той страстью, перед которой современные фандома нервно курят в сторонке.
Точка перелома: «Я поняла — теперь я буду сражаться»
Этот ленинградский эпизод стал для Родниной ключевым.
Поворотным. Обжигающим.
Она дала себе слово:
«Калинку» в Ленинграде — больше никогда.
И сдержала его. Только раз нарушила — уже перед завершением карьеры, когда Александр Зайцев умолил повторить номер.
Но главное было даже не это. Ирина поняла, что впереди не просто работа — впереди борьба. За стиль, за новые подходы, за уважение к спортивной составляющей пары, которую они с Улановым выводили на новый уровень.
Поняла, что ей придётся держать удар.
Поняла, что придётся отвечать.
Поняла, что она никому ничем не обязана — потому что выиграла честно.
И что теперь она — не только чемпионка, но и человек, который должен защищать то, что создал.