Прочитала два романа новоиспечённого нобелевского лауреата по литературе Ласло Краснахоркаи, переведённые на русский язык — “Сатанинское танго” и “Меланхолия сопротивления”. Надеюсь, что со временем переведут и другие его произведения, ведь он пишет о проблемах, характерных для всей Восточной Европы. Возможно, что как раз по этой причине его так мало переводили: он давит на очень болезненные для русского читателя точки. Конечно, читать такое неприятно, эта проза бередит застаревшие психотравмы, вызвает исторические флэшбеки. Намного комфортнее знакомиться с чужими травмами: японскими — в прозе Мисимы, американскими — в произведениях Фолкнера, и т.д, и т.п. Это увлекательно, но совершенно безболезненно. Между тем, вопросом, почему же его так мало переводят на русский, задавался сам писатель.
«Странно: мои произведения с удовольствием читают немцы, чехи, испанцы, но они не понимают, чтó я хочу сказать, а вот русские могли бы понять, но не читают», — говорил он в 2013 году в интервью журналу «Иностранная литература».
Меланхолия несопротивления
Действие в обоих романах разворачивается очень медленно, читатель может почти не рассчитывать на неожиданные повороты. Сюжет не развивается от хорошего начала к плачевному финалу или же наоборот. Тихая, но неискоренимая катастрофа давно стала для героев этих произволений привычной средой обитания. Сюжетной связи между «Сатанинским танго» и «Меланхолией» нет, однако её совсем несложно вообразить — герои обоих романов близки по духу.
С Фолкнером Краснахоркаи роднит выбор места действия — либо это небольшой город, либо же село, расположенное в его окрестностях. Это вымышленные населённые пункты абстрактной страны, о ней нам ничего не сообщается, ведь предмет повествования — психология стандартного человека.
Стандартные люди — это не всегда обыватели, отнюдь нет. Так, например, интеллигенты у Краснахоркаи делятся на два типа: эскапист и вождь. Первый — Эстер из «Меланхолии сопротивления», директор музыкальной школы, который пользуется огромным авторитетом в городке. Но он предпочитает пестовать своё разочарование обществом в гордом уединении, полностью устранившись от участия в городской жизни. Фатализм и апатия настолько парализовали его волю, что он оказался в буквальном смысле прикован к постели. И когда ему потребовалось задействовать свой авторитет ради спасения друга, оказалось, что горожане едва припоминают его имя, а почётом пользуются уже люди совсем иного склада — пронырливые и беспринципные. Таким образом внутренняя эмиграция, эта излюбленная тактика восточноевропейской интеллигенции, оказалась дорогой в никуда.
Лжепастырь
Впрочем, противоположный путь, путь активного мессианства, тоже привёл героев романа «Сатанинское танго» в тупик. Иримиаш, главный герой произведения, как и Эстер является бесспорным моральным авторитетом для местной общины — в данном случае речь идёт не о городке, а о полузаброшенной деревушке. Её быт писатель выписал с особой тщательностью, сгустив мрачные краски до предела: в домишках грязь, паутина, повсюду плесень, посёлок буквально тонет в жиже, в которую превратилась взбитая постоянными дождями глина. Работы нет, в посёлке давно закрылись последнее предприятие и школа, работает только местный кабак, куда сползаются по вечерам не уехавшие в город бедолаги. Последней каплей становится гибель местной дурочки, похоже единственной светлой и неиспорченной души в этой мрачной преисподней. К слову, в «Меланхолии сопротивления» есть похожий герой, почтальон Валушка, местный дурачок. Как и Эштике, героиня «Сатанинского танго», он существует в розовых очках, не замечая ни разрухи, ни зла — автор явно намекает, что оптимизм в таких условиях равен слабоумию.
И вот в посёлок возвращается Иримиаш, на которого местные жители возлагают все свои надежды. Эти жалкие, нищие, нравственно искорёженные, внешне неприглядные людишки верят ему с поистине детской наивностью. Как дети, они отдают ему последние сбережения, общую казну, которую до его появления в посёлке пытались умыкнуть друг у друга. Своими пламенными речами Иримиаш зажёг в них веру, надежду на светлое, чистое будущее.
Увы, он только делает вид, что радеет об их благе, но на самом деле таит к ним глубокое презрение и брезгливость (как тут не вспомнить лермонтовское «прощай, немытая Россия» …). И это второй распространённый типаж восточноевропейского интеллигента — лжепастырь. Человек, по своим нравственным качествам и мировоззрению ничуть не менее уродливый, чем те обыватели, на которых он обрушивает едкую критику. Но считающий себя выше, чище, и, конечно, умнее всех прочих.
Конечно, достается от Краснахоркаи и обывателям. В обоих романах средний человек — это весьма трусливая личность, которая старается жить между струй, между добром и злом, между молотом и наковальней, Сциллой и Харибдой. Ему недостаёт воли даже для дурных поступков, они не способы ни противиться злу, ни даже примкнуть к нему. Народ и интеллигенция едины в одном: они существуют только формально, ни в чём не участвуя, по большому счёту, ни в чём, и ни на что не влияя. Отпихнутые на обочину, они могут лишь злиться друг на друга, копя желчность и боязливость.
Главный писатель Восточной Европы
Собственно, Краснахоркаи можно назвать продолжателем традиций русской литературы в большей мере, чем всех современных российских писателей. Для которых пределом возможностей оказалась деконструкция реальности (как у Сорокина), но не хватило сил и способностей для её осмысления.
И это понятно:такие попытки неизбежно приводят к глубоко пессимисичным выводам. Краснахоркаи венгр, но Венгрия, как мы можем обнаружить из его прозы, до степени смешения напоминает Россию. Недаром он сам говорил, что если бы не русская литература, то он никогда бы не начал писать.
В завершение приведу цитату Ласло Краснахоркаи из того же интервью 2013 года:
“В Венгрии 1988 года все занимались политикой. Люди одурели от свободы. Все верили в Горбачева, верили, что он все изменит, и он в итоге все изменил. Этот привкус свободы я до сих пор ощущаю на языке. Но я не понимал, как могли писатели, хорошие писатели, проницательные люди, вдруг подумать, будто после эпохи Яноша Кадара может сразу наступить демократия. Ведь новых-то людей не появилось. <…> Жаль, что я оказался прав. Все это обернулось иллюзией».
Буду рада вашей подписке на канал!
А также вот моя уютная TGшчка)