О том, почему нельзя спланировать аутентичность

О том, почему нельзя спланировать аутентичность

Совет заменить «план развития» на «план сжатия» выглядит как проникновенная альтернатива вечному самоусовершенствованию. Вместо того чтобы наращивать навыки и качества, предлагается отсечь все лишнее — маски, привычные роли, навязанные ожидания — и обнаружить под ними некое истинное «я». Звучит как путь к подлинности, свободной от суеты. Но сама идея составить план для этого процесса содержит в себе внутреннее противоречие, которое сводит на нет всю затею.

Аутентичность, если подразумевать под ней состояние без масок, по определению не может быть результатом спланированной операции. Это не проект, который можно разбить на этапы: в понедельник отказываюсь от лицемерия, во вторник работаю над искренностью. Маска — это не отдельный предмет, который можно снять и отложить в сторону. Чаще всего она срастается с кожей, и процесс ее отделения болезненный, хаотичный и абсолютно непредсказуемый. Составляя «план сжатия», мы лишь создаем новую, более изощренную маску — маску человека, который мастерски избавляется от масок. Мы планируем быть спонтанными, ставим KPI по естественности, что выглядит как попытка нарисовать схему того, как должен выглядеть беспорядок.

Можно заметить, что подобный план часто становится не освобождением, а новой формой самоконтроля. Вместо того чтобы развиваться вширь, мы начинаем с подозрением отслеживать каждое свое проявление на предмет «подлинности». Была ли эта улыбка настоящей? Не слишком ли я стараюсь выглядеть непринужденно? Стремление убрать все лишнее превращается в навязчивый поиск внутреннего мусора, при котором любое действие или мысль могут быть заподозрены в неискренности. Это не упрощение, а усложнение, где на месте сброшенных масок вырастает тюремная башня рефлексии.

Иногда за этим стоит иллюзия, что под всеми наслоениями скрывается некое чистое, статичное и идеальное «я», которое нужно лишь откопать. Но человек — не археологический памятник. Наше «я» — это не ископаемый скелет, а живой процесс, непрерывный диалог между разными нашими частями, между прошлым и настоящим. Попытка «остаться собой» предполагает, что этот «себя» уже существует в законченной форме и его нужно лишь оберегать от искажений. Но что, если это «себя» постоянно меняется, и маска, надетая вчера, сегодня уже стала частью лица? Отрывая ее по плану, мы рискуем нанести рану самому себе.

Истинное избавление от наносного редко бывает результатом стратегии. Оно случается как побочный эффект честного проживания жизни, моментов усталости от притворства, встреч, которые заставляют нас отбросить привычные сценарии. Это нечто, что случается с нами, а не нечто, что мы делаем по пунктам. Может, стоит перестать планировать, кем мы перестанем быть, и просто позволить себе иногда быть тем, кем мы в данный момент являемся — со всей сложностью, противоречивостью и даже с теми самыми масками, которые, как ни парадоксально, тоже являются частью целого.