О норме и ее определении

О норме и ее определении

Совет жить без страха быть обыкновенным обычно адресуют тем, кого мучает мысль о собственной непримечательности. В нем слышится обещание, что стоит лишь отпустить эту тревогу — и жизнь станет спокойнее. Однако сама фраза построена на спорном допущении, будто «обыкновенность» — это нечто реальное, измеримое и, главное, негативное, чего стоит опасаться. Страх здесь предполагает угрозу, провал, падение ниже некой планки. Но что если обыкновенность — это не оценка, а просто описание большинства, закон распределения?

Статистика — вещь безэмоциональная. В любом распределении есть средняя часть, где находится большинство данных. Это не хорошо и не плохо, это констатация. Быть в этой части — значит, быть похожим на многих по каким-то параметрам: по доходам, по карьерным достижениям, по образу жизни. Бояться этого — все равно что бояться своего роста или группы крови. Страх здесь бессмысленен, потому что он направлен не на преодолимое препятствие, а на собственную принадлежность к человеческому роду, которая по определению массова.

Можно заметить, что страх быть обыкновенным часто проистекает из смешения двух понятий: статистической нормы и внутренней ценности. Первое говорит о твоем месте на условном графике, второе — о твоих личных качествах, которые никакому графику не подчиняются. Ты можешь быть самым любящим родителем, верным другом, тонким ценителем искусства, оставаясь при этом в средней части распределения по доходу или известности. Одно не отменяет другого, но наш взгляд, зараженный культом исключительности, склонен все сводить к одному измерению, где «обыкновенный» становится синонимом «неудачника».

Интересно, что сама постановка вопроса заставляет нас сравнивать себя с неким абстрактным «необыкновенным» человеком, который, как правило, существует в нашем воображении как совокупность всех желаемых черт. На практике же жизнь любого, даже самого яркого человека, состоит на девять десятых из рутины, сомнений и простых дел. Его «необыкновенность» — это лишь редкие вспышки на фоне вполне обыденного существования, которое он, тем не менее, вынужден вести.

Попытка любой ценой избежать обыкновенности похожа на желание выпрыгнуть из собственной тени. Она приводит не к подлинной уникальности, а к нарочитой демонстративности, к жизни на показ, которая утомляет своего создателя больше, чем кого бы то ни было. Гораздо продуктивнее, кажется, перестать рассматривать свою жизнь как точку на чужом графике. Ваши конкретные дни, отношения, маленькие радости и печали не становятся менее значимыми от того, что у соседа они в чем-то похожи. Ваша ценность не вычисляется через сравнение, а существует априори, просто потому что вы есть. И с этой точки зрения, быть «обыкновенным» — значит всего лишь быть частью общего человеческого пейзажа, в котором нет ничего постыдного. Это не провал, а базовое условие, из которого уже можно строить что-то свое, не оглядываясь на призрачные рейтинги.