Когда первый десяток павших животных ещё не успели закопать, Гаэрион уже понял: это не болезнь. Это удар. Точный, продуманный и слишком своевременный, чтобы быть случайностью. Пока степь дрожала от тревоги, он отправил Шандру по следу — туда, где травы ещё помнят копыта, а вода хранит их последнюю тайну. Но далеко на севере, в доме Моргенов, уже праздновали победу, которую никто в Валхелле ещё даже не осознал.
Глава 9. Яд для империи и мёд для души
Воздух в Великом Кругосвете был густым и тяжёлым, как перед грозой, но гроза эта была не на небе, а в самом сердце Валхеллы. Кардон Гаэрион стоял над картой, но его взгляд был обращён внутрь себя, в пучину нарастающего кризиса. Он резко повернулся к своему помощнику, старому и проверенному Шандре, чье лицо всегда было воплощением спокойной уверенности, но сейчас и оно было омрачено тревогой.
— Шандра, — голос Кардона звучал хрипло от бессонных ночей, — собери самых надёжных, кого знаешь. Из Ратников, из Вельяров. Людей, которым я доверяюю как себе. Иди туда, где пасся скот. Смотри всё: что он ел, что пил, копыта, землю. Допроси пастухов, всех до одного. Кто ухаживал, кто подходил к стадам в последние дни.
Он ударил кулаком по столу, отчего задребезжали чернильницы.
—И найди мне лучшего лекаря для скота! Не знахаря, а именно лекаря! Знающего травы и яды! Нужно понять, что это — болезнь или… чья-то воля. И сделай всё это быстрее. Если скот вымрет полностью, нам не пережить зиму. Придётся снимать Харум и уходить с насиженных земель. А это — признать своё поражение перед лицом степи.
Шандра молча склонил голову, его глаза говорили, что он понял всё — и приказ, и невысказанную тревогу о предательстве. Он развернулся и вышел быстрым, решительным шагом.
---
Айзенкрон. Чертоги Архонта.
В это же время в каменных покоях Моргенов царило иное настроение. Дверь в кабинет отца с силой распахнулась, и на пороге возник Гуннар. Его лицо, обычно подчёркнуто холодное, сейчас пылало возбуждением.
— Отец, это правда? — выпалил он, не утруждая себя приветствием.
Морвен, не отрываясь от пергамента с отчётом, медленно поднял на него взгляд.
—Что именно?
— Про скот Валхеллы! По лагерю слухи ходят.
— Да, это правда, — Морвен отложил пергамент. — Они умирают. Отравились.
На губах Гуннара дрогнула улыбка.
—Это хорошо. Это нанесёт им серьёзный урон. Правда, я не понимаю, почему раньше нельзя было это сделать?
— Если бы это случилось раньше, — спокойно, как будто объясняя урок, ответил Морвен, — то Расич Гаэриона быстро нашёл бы способ их вылечить, и урон был бы минимальным.
Гуннар фыркнул, его надменность вернулась.
—Отец, неужели ты думаешь, что этот малыш Тэрион смог бы понять, как спасти скот?
Морвен наклонил голову, и в его глазах мелькнула тень раздражения.
—Ты зря его недооцениваешь, Гуннар. Его учитель — сам Верховный Хранитель Себай. Конечно, он бы разобрался.
— Ну, хорошо, — Гуннар отмахнулся, переходя к другому вопросу, который явно глодал его. — Отец, а почему ты меня не взял с собой на встречу в Харум с Гаэрионом?
— Чтобы не отвлекать тебя от тренировок. Ты должен сосредоточиться на военном искусстве.
— И как бы это помешало учёбе? — вспыхнул Гуннар.
— Если хочешь в чём-то постичь совершенство, нужно отбросить всё в сторону, сосредоточиться и не отвлекаться на остальное, — голос Морвена стал твёрже. — Ты должен быть нашим верховным полководцем, потому что тебе предстоит сражаться с Ратником Валхеллы Келаком.
— Я, конечно, всё понимаю, — ярость закипала в Гуннаре, — но Дардэн владел и политикой, и мечом! Ему это не мешало! И Тэрион был Хранителем, и мечом владел, и навыками политики!
Сказав это, он, не дожидаясь ответа, резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Морвен проводил его тяжёлым взглядом, но ничего не сказал.
---
Зайдя в свои покои, Гуннар больше не сдерживался. С тихим, звериным рыком он схватил со стола тяжелый кубок и швырнул его в каменную стену. За ним полетела изящная серебряная чернильница, рассыпая по ковру чёрные брызги. Он рухнул на стул, сжимая виски пальцами, его грудь ходила ходуном.
На крик и грохот в покои впорхнула, словно тёмная птица, Морвена.
—Что случилось, дорогой? — её голос был тихим, но в нём слышалась тревога.
— Отец считает меня недостаточно хорошим! — выкрикнул Гуннар, всё ещё в ярости. — Всегда ставит в пример двух умерших Расичей нашего врага!
Ярость сына пугала Морвену.
—Он всего лишь хочет, чтобы ты был лучше.
— Как я стану лучше, мама? — он смотрел на неё с отчаянием. — Если он меня с собой никуда не водит! Я всё время провожу в тренировочном лагере! Я ведь наследник трона! Я должен уметь не только драться, но и вести политику! А лучшая учёба — это практика! И даже за тренировки он никогда не хвалит!
Морвена подошла и мягко положила руку на его плечо.
—Сынок, он тобой гордится. Каждый день мне хвастается твоими успехами. Но у нас такие традиции. Не принято отцу говорить приятные и хвалебные речи прямо в лицо сыну.
— Зато детей врагов хвалит! — взорвался Гуннар. — И Гаэрион, наверное, тоже это делает!
— Нет, конечно, — покачала головой Морвена, пытаясь успокоить его. — Гаэрион тоже не хвалит. Мы хоть и враги, но мы все из одного корня, из великого рода Каэрионов. Разделение на Валхеллу и Нифльгард — дело рук человеческих, а кровь и традиции — древние. Гордость отца — это тайна, которую он хранит в сердце, а не на языке.
Гуннар тяжко вздохнул, ярость понемногу сменялась горькой обидой. Мать была права. Но от этого понимания не становилось легче.
---
А в это время на хуторе Орвина жизнь текла своим чередом, потихоньку затягивая раны прошлого. Себай-Тэрион и Каэлан вписались в быт. Каэлан, став вельяром, оказался прирождённым организатором, быстро наведя порядок среди работников и в учёте скота. Себай нёс свою службу с безжалостной эффективностью, и хутор зажил с непривычным чувством безопасности.
Однажды вечером, после урока с детьми, Лира задержалась, помогая Себаю расставлять по местам глиняные таблички.
—Ты хорошо объясняешь, — тихо сказала она, не глядя на него. — Даже Самрик, который обычно на уроках спит, сегодня слушал.
Себай пожал плечами.
—Я просто помню, как было трудно мне самому в начале.
Они вышли из горницы вместе. Вечерело. Воздух был тёплым, пахло дымом и спелыми яблоками из сада Орвина.
— Хочешь яблоко? — неожиданно предложила Лира. — У нас в саду самые сладкие. Отец говорит, сорт редкий.
Он кивнул, и они направились к небольшому саду за домом. Лира ловко сорвала два румяных яблока, одно протянула ему. Они сели на грубую деревянную скамью под старой яблоней. Ели молча. Сок тек по пальцам, сладкий и липкий.
— Спасибо, — сказал Себай, и это было благодарностью не только за яблоко.
— Не за что, — улыбнулась Лира, и в её светлых глазах играли блики заходящего солнца.
Это не было свиданием. Это был просто тихий, мирный миг. Но для Себая, чья жизнь состояла из боли, гнева и выживания, эта простая сладость яблока и тихое присутствие девушки, которая не боялась его молчания, показались чем-то бесценным. Каэлан, наблюдавший за ними из-за угла амбара, усмехнулся про себя и пошёл прочь, оставив их вдвоём под сенью яблони, в предгрозовой тишине наступающего вечера, который для них двоих был наполнен не тревогой, а странным, новым спокойствием.
Конец 9 главы
Завтра выходит 9 серия анимационного сериала «ЗАВИСТЬ»
Глава, в которой тайны начинают пересекаться, персонажи делают первые шаги к столкновению, а маленькая ложь перерастает в большую войну.
Не пропусти.
--
👉 Подписывайся, чтобы первым увидеть новую серию.
👉 Ставь 🔥 и пиши в комментариях, как думаешь — кто стоит за гибелью скота?
Твоя теория может попасть в следующий выпуск.