Об отписке от личной значимости

Об отписке от личной значимости

Современная риторика успеха часто предлагает любопытное упражнение — отписаться от личной значимости. Идея в том, что наше «эго», наша потребность чувствовать себя особенным и важным, является главным источником страданий и тревоги. Если перестать придавать такое значение собственным победам и поражениям, мнениям о себе, то жизнь, как обещается, станет легче и свободнее. Звучит разумно, почти как духовная гигиена. Но можно заметить, что сама эта рекомендация создает новый, еще более изощренный концепт значимости.

Что значит на практике — отписаться от личной значимости? Часто это превращается в попытку наблюдать за своей жизнью как бы со стороны, словно она является сериалом, в котором вы играете лишь одну из ролей. Вы стараетесь не принимать ничего близко к сердцу, относиться к своим промахам с философским снисхождением, а к достижениям — с легкой иронией. Это похоже на строительство внутреннего убежища, стены которого сложены из равнодушия к самому себе. Однако равнодушие — не антипод значимости, а лишь ее тень, ее вывернутая наизнанку форма. Вы по-прежнему находитесь в центре своей вселенной, просто теперь ваша главная роль — быть беспристрастным наблюдателем за самим собой.

Иногда за этим желанием стоит усталость от бремени выбора, от ответственности, которую накладывает ощущение, что ваши действия и мысли что-то значат. Но, отказываясь от значимости, мы рискуем отказаться и от чего-то более важного — от личной связи с миром. Ведь значимость — это не только про тщеславие, это и про чувствительность, про способность что-то любить, ненавидеть, чему-то отдавать свои силы. Это то, что делает нас не абстрактными единицами, а конкретными людьми с историей и привязанностями.

Попытка быть «просто человеком» без этой личной вовлеченности напоминает попытку быть просто водой — без вкуса, температуры и течения. Такая вода технически существует, но не утоляет жажду. Быть «просто человеком» — это и значит как раз быть этим сложным, противоречивым, придающим значение своим поступкам существом. Отрицать эту часть — все равно что пытаться упростить картину, вымарав с нее все краски, и удивляться, почему она перестала вызывать отклик.

Ирония в том, что ощущение легкости, которого мы ждем от этой отписки, часто приходит не тогда, когда мы отрицаем свою значимость, а когда принимаем ее скромные масштабы. Мы не центр мироздания, но мы и не посторонний наблюдатель. Мы — часть целого, но часть, которая способна чувствовать боль и радость именно потому, что она небезразлична к себе и к своему месту в этом целом. Легче становится не от того, что мы отказываемся от своего «я», а от того, что перестаем его бесконечно защищать и выставлять напоказ, позволяя ему просто быть — незначительным в глобальном смысле, но бесконечно значимым в рамках одной-единственной, собственной жизни. Возможно, стоит не отписываться от значимости, а сменить ее дорогое издание на скромный, но свой собственный экземпляр.