Дождь стучал в окно монотонно, нагоняя тоску. Алёна, укачивая на руках двухмесячного Максимку, смотрела на лужи во дворе и думала о тех самых брюках. Школьные, новые, куплены на вырост для старшего, Стëпы.Теперь их надо бы подшить. И шапочку ту дурацкую, которую муж впопыхах купил, нужно обменять на другую.
Просто по такой погоде выйти на улицу с этим вечным капризулей для неё было сродни подвигу. А муж работал допоздна.
Сестра Ира жила в соседнем доме. После развода она так больше не вышла замуж, посвятив себя дочери, Кате.
Сейчас ей уже 23 года. Отношения Алёны с сестрой были не сказать чтобы уж очень доверительными, скорее… нейтральными. Не сильно дружили, но и не враждовали.
Но тут недавно при встрече, увидев сестру с малышом, бегущую в попыхах, Ира обмолвилась:«Если что – обращайся, я рядом».
И вот сегодня Алёна и решила воспользоваться услугами Ирины: попросила заскочить в ателье и в магазин. Деньги, конечно, отдала.
Ира не отказалась помочь. Брюки подшили, шапочку купили. Вечером, уложив наконец детей, Алёна набрала номер сестры. Хотела просто сказать спасибо. В трубке послышались приглушенные голоса, потом скрип, будто телефон перехватывали.
— На, хочет чего-то опять от тебя... — прозвучал ядовитый, недовольный шёпот Кати. И тут же голос Иры, неестественно-натянутый:
—Алён? Ты?
В груди у Алёны что-то ёкнуло, стало горько и обидно.
—Привет, Ира. Я позвонила сказать спасибо. И… мне больше ничего не надо...
—А… хорошо, — голос сестры был пустым.
—И скажи своей Кате, — не удержалась Алёна, чувствуя, как к щекам приливает кровь, — что своему сыну я никогда не позволю так высказываться о людях, тем более о самых близких.
Тишина. А потом в трубке раздался резкий вдох.
—Что? Что ты сказала? — голос Иры сорвался на высокую, дрожащую ноту.
—Да ничего особенного, Ир, успокойся. Может, я не так…
—Я всё для тебя! Всё! А ты! — Ира уже не слушала. Началась истерика: рыдания, прерывистые фразы о неблагодарности, о том, как все её используют.
Алёна растерялась. Она знала, что у сестры последние полгода проблемы с работой, что с Катей вечные конфликты, что жизнь не клеится. Но такой вихрь негатива…В итоге Ира бросила трубку.
Через десять минут телефон зазвонил снова. Мама. Голосом, не терпящим возражений обрушилась на дочь:
—Что ты там наговорила? Ира в слезах! Она тебе помогает, а ты её оскорбляешь!
—Мам, каким образом я её оскорбила? Я лишь…
—Не оправдывайся! У тебя всё есть: муж, дети, крыша над головой! А она одна, несчастная! Ты должна её поддерживать, а не упрекать!
Спор с матерью был коротким и тяжёлым. В итоге мать тоже бросила трубку, не попрощавшись.
В голове у Алёны гудело. Она снова набрала Ирин номер. Та взяла сразу.
—Зачем ты мать против меня настраиваешь? Я же ничего плохого…
—Иди в ж@опу, дебил@ка! — просипела в трубку Ира и отключилась.
Тишина в квартире стала абсолютной, только тихое посапывание Максимки в кроватке.
Алёна опустилась на диван. Всё. Мост сожжён. Такое чувство, будто на ровном месте подорвалась на мине, о которой даже и не подозревала.
Она вспомнила, как в детстве Ира, которая была старше Алёны на девять лет, читала ей книжки. Потом юность и разные пути.
Ира – красивая, дерзкая, рано вышла замуж, и как-то уж слишком быстро развелась.
Алёна – тихая, семейная. Мама всегда поддерживала старшую дочь и вздыхала: «Бедная Ирочка, одной ведь ей так тяжело..
А Алёна училась, работала, строила свой дом и никогда не роптала. Не замечала, как между ними выросла стена — из маминых вздохов, из Ириных скрытых обид, из её собственного, как теперь понимала, слегка снисходительного сочувствия.
«У неё депрессия, а я со своими брюками», — мелькнуло в голове.
Но тут же всплыла ехидное высказывание племянницы: «На, чего хочет опять?»
Нет, дело было не только в брюках. Дело было в том, что Ира, видимо, копила это годами.
Может быть она где-то в глубине души завидовала младшей сестре,что её жизнь сложилась удачливее. Хотя она с детства была заводилой.И эта фраза про дочь, наверное, стала последней каплей, сорвавшей клапан.
И мама… Мама всегда была на стороне «несчастной», «пострадавшей».
У успешной, в её понимании, Алёны будто и прав не было на усталость, на обиду.
Она посмотрела на спящего сына, на Стëпины учебники, разбросанные на столе. На мужа, которому завтра в шесть утра на работу. Это был её мир: полный, но такой хлопотный и требовательный.
А там, за стеной соседнего дома, — другой мир. Мир одиночества, неустроенности и горькой зависти, которую даже признать стыдно.
Она думала о том, что ведь они родные люди, но не знала, чем же она заслужила такое пренебрежительное отношение сестры к ней.Не выслушала, сразу начала оскорблять!
Алёна решила,что больше не будет звонить и что-то доказывать. Как-нибудь и сама справится со своими семейными делами.
Захочет Ирина сама помириться, тогда милости просим, а на нет и суда нет.
Потому как правда у каждой оказалась своя, и они стояли по её разные стороны. Как два берега одной реки, которые когда-то были единым целым, а теперь их разделяла глубокая, мутная от обид и недосказанности, вода.
А брюки Степану сели впору. И шапочка была хорошая, тёплая. Помощь-то она получила. Вот только расплатилась за неё слишком дорого, горечью обиды.
А как вы думаете, что привело к конфликту сестёр: замечание Алёны дочери сестры или какая-либо другая обида?
Спасибо за внимание , ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲.Мира, добра и взаимопонимания вам❤️❤️❤️