Почему в Средневековье верили, что вши лечат болезни

Почему в Средневековье верили, что вши лечат болезни

Представьте аптеку Средневековья. На полках рядом с сушёными травами и змеиным ядом могут спокойно стоять склянки со… вшами. И это не было шуткой. Паразитов собирали, сушили, толкли в порошок и прописывали от лихорадки, желтухи и даже для улучшения зрения. Звучит как абсурд и порождение кромешной темноты? Отчасти да. Но в этом безумии была своя, пусть и очень кривая, логика.

Всё дело в господствовавшей тогда медицинской теории – гуморальной. Считалось, что здоровье зависит от баланса четырёх жидкостей тела: крови, флегмы, чёрной и жёлтой желчи. Болезнь – это их перекос, избыток «плохого» вещества. И задача врача – этот избыток удалить. Каким способом? Чаще всего – кровопусканием, рвотным или слабительным. А ещё… с помощью вшей.

Логика «подобное подобным» и защита от сглаза

Здесь работал древний, ещё донаучный принцип similia similibus curantur – «подобное лечится подобным». Лихорадку, которая заставляет больного трястись, лечили «дрожащим» напитком из пепла сожжённого зайца. А вшей, этих вечных спутников нищеты и грязи, стали применять против «грязных» болезней – кожных язв, золотухи, желтухи (которая, как считалось, делает кожу «грязно-жёлтой»). Паразит, рождённый в теле, должен был забрать с собой и саму болезнь. Страшная, но в рамках их картины мира – понятная арифметика.

Была и другая, более мистическая причина. Вшей считали… продуктом самого человеческого тела. Аристотель и Плиний писали, что они самозарождаются из плоти. А если твоя плоть порождает паразитов – это признак её жизненной силы! Соответственно, приём их в качестве лекарства – это своего рода подпитка этой силой, возвращение её обратно в ослабленный организм. Примерно как сегодня некоторые пьют витамины, но только куда более экстремальные.

Наконец, работала и чисто бытовая магия. Вши были повсеместны, от них невозможно было избавиться. А что нельзя победить – нужно возвести в культ и попытаться использовать. Их ношение в медальоне на шее могло рассматриваться как защита от сглаза: злой дух, увидев, что человек уже «занят» столь мерзкой тварью, мог и пройти мимо.

Что мы можем понять из этого сегодня?

Конечно, с современной точки зрения это дикость. Но это был отчаянный поиск причины и средства в мире, где микробы были неизвестны, а антибиотиков – не существовало. Люди хватались за любую, даже самую призрачную возможность объяснить страдание и найти ему противовес.

Эта странная вера – жёсткое напоминание о том, как сильно наш разум зависит от парадигмы, от господствующей теории. Когда ты убеждён, что болезнь – это избыток жидкости, то лечение грязными насекомыми кажется тебе не менее логичным, чем нам сегодня – приём таблетки. Они не были глупее нас. Они просто жили в другой реальности, со своей жестокой и причудливой логикой.

Следы этих верований цепко держались веками. И каждый раз, когда мы с отвращением давим паразита, стоит на секунду задуматься: а ведь наши предки видели в этой букашке целую аптеку. И, возможно, в какой-то момент отчаявшийся больной действительно чувствовал облегчение – благодаря силе собственного убеждения, а не содержимому склянки. В этом и есть самый горький урок: когда наука бессильна, на сцену выходит беспредельная фантазия. А она, увы, не всегда бывает доброй.