— Полина, ты что, специально так окна помыла? Разводы же видишь?
Агата Павловна провела пальцем по подоконнику и недовольно цокнула языком. Полина обернулась от раковины, где мыла тарелки после обеда. Руки в мыльной пене, фартук мокрый. На часах половина третьего, она уже четыре часа в квартире свекрови.
— Я вытерла насухо, как всегда, — тихо ответила она.
— Как всегда! — передразнила свекровь. — Вот именно, что как всегда. Кое-как, лишь бы отделаться.
Полина сжала губы. Каждую субботу одно и то же. Три года замужем, три года каждые выходные приезжает к родителям Ромы, убирается, готовит, помогает. И каждый раз недовольство.
— Агата Павловна, может, вам просто свет так падает? — осторожно предположила она.
— Мне свет падает! — возмутилась свекровь. — Ты лучше признай, что схалтурила. Хорошая жена не только мужа, но и его мать обслуживать должна! А ты что-то совсем обленилась последнее время.
Полина почувствовала, как внутри всё сжалось. Обленилась. Она встала в шесть утра, приехала сюда к девяти, перемыла три комнаты, кухню, ванную, приготовила обед на четверых. А на работе сейчас аврал — готовят большую поставку стройматериалов на новый жилой комплекс, документы нужно закрыть до понедельника.
— Я просто на работе много задач сейчас, — попыталась объяснить она. — Поставка большая идёт, я вчера до девяти вечера сидела...
— Работа работой, — отрезала Агата Павловна, — а семья важнее. Мой Ромочка на стройке с утра до ночи пропадает, устаёт как собака, а ты не можешь матери его уделить время? Два раза в неделю приехать?
— Но я каждую субботу приезжаю, — растерялась Полина.
— И что толку, если всё спустя рукава делаешь!
Из комнаты вышел Николай Александрович. Он работал сегодня до обеда, только пришёл, переоделся. Услышав голоса, остановился в дверях кухни.
— Агата, прекрати, — спокойно сказал он. — Девочка с утра крутится, ты же видишь. И обед хороший получился.
— Не вмешивайся! — резко оборвала его жена. — Это между мной и невесткой разговор.
— Какой разговор? Ты к ней придираешься без причины.
— Без причины! — Агата Павловна всплеснула... подняла руки вверх. — Ты посмотри на окна! Грязные!
Николай Александрович подошёл к окну, посмотрел.
— Чистые окна, — сказал он. — Обычные окна. Полина хорошо убралась, как всегда. А ты опять своё.
Свекровь побагровела.
— Выйди отсюда! Это не твоё дело!
— Моё. Полина мне как родная дочь. И мне противно смотреть, как ты её третий год за волосы таскаешь ни за что.
Полина стояла у раковины, не зная, куда деваться. Хотелось провалиться сквозь землю. Они ругаются из-за неё, а она причина всего.
— Николай Александрович, всё нормально, — быстро сказала она. — Правда. Я сейчас тарелки домою и пойду.
— Вот видишь? — торжествующе произнесла Агата Павловна. — Сама бежать хочет! Потому что совесть нечиста.
— Господи, Агата, — устало вздохнул свекор. — Ну что ты творишь?
Он покачал головой и вышел из кухни. Полина быстро домыла посуду, сняла фартук. Руки дрожали. Хотелось расплакаться, но нельзя. Не при свекрови.
— Я пойду, — тихо сказала она.
— Иди-иди, — холодно кивнула Агата Павловна. — Только в следующий раз приходи с настроением работать, а не отбывать номер.
Полина надела куртку, взяла сумку. На пороге её окликнул Николай Александрович. Он вышел из комнаты, протянул ей шоколадку.
— Возьми. И не расстраивайся. У неё просто характер такой.
— Спасибо, — прошептала Полина.
Она вышла на лестницу и только там позволила себе глубоко вздохнуть. Три этажа вниз спускалась медленно, будто под водой. В голове крутилось одно: что она делает не так? Почему свекровь её так не любит?
Дома Рома ещё не вернулся — объект на окраине города, далеко ехать. Полина разделась, легла на диван и уткнулась лицом в подушку. Слёзы, которые сдерживала последние часы, полились сами собой. Обидно. Так обидно, что хоть кричи.
Рома пришёл в восьмом часу. Грязный, уставший, с синяками под глазами. Увидел Полину на диване с заплаканным лицом и сразу насторожился.
— Что случилось?
— Ничего, — всхлипнула она. — Просто твоя мама опять...
Он сел рядом, обнял её.
— Опять придиралась?
— Рома, я правда стараюсь. Я убираю у неё каждую неделю, готовлю, помогаю. А ей всё равно плохо. Что я делаю не так?
Рома неловко гладил её по спине.
— Не делаешь ничего не так. Мама просто... она всегда такая была. Требовательная.
— Но к твоему отцу она не так относится. И к Оксане. Только ко мне.
Он замолчал. Это была правда, и он не знал, что на это ответить.
— Давай я с ней поговорю, — наконец сказал он.
— Не надо, — Полина вытерла глаза. — Будет ещё хуже. Она решит, что я на тебя жалуюсь.
— Ну ты же жалуешься, — растерянно произнёс Рома.
— Не жалуюсь! Просто... мне обидно. Я не понимаю, чем я ей не угодила.
Рома вздохнул.
— Мам, наверное, просто времени не хватает. Она привыкла, что я всё для неё делал, когда холостой был. А теперь ты есть, я больше дома. Ей, наверное, одиноко.
Полина посмотрела на мужа. Ей показалось, что он сам не верит в то, что говорит.
***
В понедельник Полина приехала на работу раньше обычного. Торговая компания занимала второй этаж бизнес-центра на проспекте. Она работала менеджером по работе с поставщиками — оформляла заказы, контролировала сроки, согласовывала документы. Работа нервная, много общения, постоянные звонки.
Вера Крылова, её коллега и единственная близкая подруга, уже сидела за соседним столом. Увидев Полину, она сразу поняла, что что-то не так.
— Опять свекровь?
Полина кивнула и села за компьютер.
— Рассказывай, — Вера придвинула стул ближе. — Что на этот раз?
— То же, что всегда. Окна плохо помыла, пол недостаточно чистый, обед невкусный. А потом сказала, что я обленилась и что хорошая жена должна не только мужа, но и его мать обслуживать.
— Офигеть, — Вера присвистнула. — Обслуживать. Как будто ты прислуга.
— Вот и я не понимаю. Я же стараюсь. Каждую субботу приезжаю, убираюсь, готовлю. Рома почти не видит, сколько я туда времени вкладываю.
— А он-то что говорит?
— Говорит, что мама такая требовательная, что ей одиноко. Защищает её, в общем.
Вера покачала головой.
— Поль, а ты вообще должна ей что-то? Ты жена Ромы, а не её дочь. И не работница по дому. Может, пора границы поставить?
— Какие границы? Это его мама. Если я откажусь приезжать, представляешь, что будет?
— Что будет? Скандал? Ну и пусть. Зато ты перестанешь каждую неделю рыдать.
Полина вздохнула. Вера была права, но это так просто только в теории. На практике — Рома обидится, свекровь устроит истерику, все решат, что она плохая жена. А она не хотела быть плохой. Она правда старалась.
Вечером позвонила Агата Павловна. Не Полине — Роме. Он был ещё на объекте, услышал звонок через строительный шум.
— Ромочка, сынок, — голос матери звучал слабо. — Ты не мог бы попросить Полину заехать ко мне сегодня? Мне нехорошо, нужна помощь.
Рома забеспокоился.
— Что случилось, мам? Может, врача вызвать?
— Нет-нет, не надо врача. Просто устала очень. Хотела попросить, чтобы Полина продукты купила, принесла.
— Сейчас ей напишу.
Полина получила сообщение в шесть вечера. Она как раз заканчивала согласовывать договор на очередную поставку. Прочитала и закрыла глаза. Опять. Почему свекровь не может попросить её напрямую? Почему всегда через Рому?
Но отказать не могла. Вдруг действительно плохо? Она купила продукты в супермаркете возле работы и поехала к свекрови. Добиралась час — пробки, метро, потом ещё пешком от остановки.
Поднялась на третий этаж, позвонила в дверь. Агата Павловна открыла не сразу. Когда дверь распахнулась, Полина увидела свекровь в домашнем халате, но совершенно бодрую. Лицо румяное, глаза ясные.
— А, это ты, — сухо сказала Агата Павловна. — Заходи.
Полина прошла на кухню и остановилась. За столом сидела соседка Тамара Ивановна, перед ними две чашки и вазочка с печеньем. Обе женщины смотрели на неё с каким-то странным выражением.
— Здравствуйте, — растерянно поздоровалась Полина. — Агата Павловна, Рома говорил, вам плохо?
— Да так, голова кружилась, — махнула рукой свекровь. — Теперь ничего. Тамара Ивановна зашла, посидели, поговорили. Ты что, продукты принесла?
— Да, вы же просили...
— Молодец. Положи в холодильник.
Полина молча разложила покупки. Чувствовала на себе взгляды двух женщин.
— Вот, Тамара Ивановна, это моя невестка, — сказала Агата Павловна. — Полина.
— Видела, видела, — кивнула соседка. — В подъезде встречались. Только редко вижу что-то. Раз в неделю, не больше.
— Ну да, — вздохнула свекровь. — У молодёжи сейчас своя жизнь. Не то что раньше.
— А раньше как было? — подхватила Тамара Ивановна. — Раньше невестка после свадьбы к мужниной семье переезжала. Свекровь уважала, слушалась. А теперь...
Полина стояла у холодильника и чувствовала, как внутри закипает. Это специально. Специально позвали её сюда, чтобы при соседке устроить нравоучение.
— А вы, Полина, где живёте? — спросила Тамара Ивановна с деланным интересом.
— Мы с Ромой квартиру снимаем, — тихо ответила она. — Однокомнатную.
— Снимаете! — ахнула соседка. — А зачем снимать, когда у родителей трёхкомнатная квартира стоит? Агата Павловна, Николай Александрович — они же вас примут с радостью.
— Мы привыкли жить отдельно, — Полина изо всех сил старалась говорить спокойно. — Нам так удобнее.
— Удобнее, — повторила Агата Павловна с горечью в голосе. — Им удобнее отдельно. А мы с отцом уже немолодые, нам помощь нужна. Но это, конечно, не важно.
— Агата Павловна, я же каждую неделю приезжаю, помогаю...
— Раз в неделю! — перебила свекровь. — Да мне каждый день помощь нужна. Полы помыть, еду приготовить, в магазин сходить. Я уже не девочка, мне пятьдесят шесть лет.
— Агата Павловна, я понимаю, но у меня работа, я не могу каждый день...
— Работа! — фыркнула... презрительно сморщила нос Тамара Ивановна. — А семья? Семья не работа, что ли?
Полина почувствовала, как щёки горят. Она молча развернулась и пошла к выходу.
— Ты куда? — окликнула её свекровь.
— Домой. Извините, мне завтра рано вставать.
Она вышла, не дожидаясь ответа. Спускалась по лестнице и слышала, как за закрытой дверью Тамара Ивановна говорит: — Видела, Агата? Даже не подумала остаться, помочь. Эгоистка молодая.
Дома Полина рассказала Роме о визите. Он слушал, хмурился, но ничего не сказал. Только пробормотал: — Ну мам, конечно, зря при соседке так... Но она правда переживает.
Полина не стала спорить. Поняла, что бесполезно.
***
Прошла неделя. Полина больше не звонила свекрови. Агата Павловна тоже молчала — но Роме названивала постоянно. Он приходил с работы хмурый, говорил односложно.
В пятницу вечером позвонила Оксана, сестра Ромы. Она жила с родителями — три года назад развелась с мужем, вернулась в родительскую квартиру. Работала продавцом в большом супермаркете, смены по двенадцать часов.
— Рома, маме плохо, — сразу сказала она. — Плачет каждый день. Говорит, что Полина на неё обиделась.
— Оксана, при чём тут Полина? — устало ответил Рома. — Мама сама довела до скандала.
— Довела?! Ромка, это наша мать! Она старается, переживает, а твоя жена нос задрала!
Полина слышала разговор — сидела рядом на диване. Сжала кулаки.
— Оксана, не начинай, — попросил Рома.
— Я не начинаю, я говорю правду. Приезжайте завтра оба, поговорим нормально. Как семья.
— Не знаю...
— Ромка, ну пожалуйста. Мама места себе не находит.
Он посмотрел на Полину. Она медленно покачала головой, но он уже решил.
— Хорошо. Завтра приедем.
Когда Рома отключился, Полина встала.
— Зачем ты согласился? Это опять будет разбор полётов.
— Поля, надо поговорить. Нельзя так — ты не общаешься с мамой, она обижается...
— Рома, твоя мама унизила меня при соседке! Специально вызвала, чтобы устроить сцену!
— Может, она не специально...
— Специально! — крикнула Полина. — Она здоровая была, они сидели, разговаривали! А мне сказала, что плохо, чтобы я приехала и выслушала весь этот цирк!
Рома молчал. Не знал, что сказать.
— Ладно, — устало сказала Полина. — Поедем. Только я больше не буду молчать и терпеть.
Субботу они приехали к родителям в три часа дня. Николай Александрович открыл дверь, обнял сына, кивнул Полине. Лицо у него было напряжённое.
В комнате за столом уже сидели Агата Павловна и Оксана. Свекровь выглядела уставшей — круги под глазами, волосы седые у корней, не подкрашенные. Оксана смотрела настороженно.
— Садитесь, — кивнула Агата Павловна.
Рома сел напротив матери, Полина рядом с ним. Николай Александрович устроился в кресле у окна, взял газету.
— Вот, собрались, — начала свекровь. — Поговорить надо. Рома, я твоя мать. Родила тебя, вырастила. А теперь ты меня забыл.
— Мам, я не забывал...
— Забыл! Раньше каждый день звонил, два раза в неделю приезжал. А теперь? Раз в неделю, и то не всегда. И всё из-за кого?
Она посмотрела на Полину. Та молчала, сжав руки на коленях.
— Из-за жены, — продолжила Агата Павловна. — Которая тебя от семьи отвернула.
— Агата Павловна, это неправда, — твёрдо сказала Полина. — Я никогда не запрещала Роме общаться с вами.
— Не запрещала, но и не поощряла! — вмешалась Оксана. — Рома стал реже звонить, меньше приезжать. Маме обидно.
— А мне не обидно? — Полина почувствовала, как внутри что-то сломалось. — Три года я приезжаю каждую субботу. Убираюсь, готовлю. Выслушиваю упрёки, что всё делаю плохо. И что в ответ? Ни разу — слышите? — ни разу за три года Агата Павловна не сказала мне спасибо.
Повисла тишина.
— Спасибо? — переспросила свекровь. — За что спасибо? За то, что ты свой долг выполняешь?
— Какой долг?! — Полина встала. — Я вам ничего не должна! Я жена Ромы, а не ваша прислуга!
— Вот оно что! — торжествующе воскликнула Агата Павловна. — Не должна! Значит, семья для тебя пустой звук!
— Полина, успокойся, — попытался вмешаться Рома.
— Нет! — она обернулась к нему. — Ты меня три года просишь потерпеть, пойти навстречу. А навстречу кто пойдёт мне? Твоя мать вообще слышит, что я говорю? Или ей всё равно?
— Мне не всё равно! — Агата Павловна тоже поднялась. — Мне важно, чтобы мой сын был счастлив! А с тобой он...
— С ней он счастлив, — неожиданно громко сказал Николай Александрович.
Все обернулись. Свекор отложил газету и встал.
— Агата, хватит. Достаточно. Ты три года изводишь девочку без причины. Полина хорошая, работящая. Ромке с ней повезло. А ты гнобишь её, будто она враг.
— Коля, не вмешивайся...
— Буду вмешиваться! — повысил голос он. — Это безобразие! Я смотрю, как ты её третий год мучаешь, и молчу. Думал, образумишься. Но нет. Всё хуже и хуше.
— Папа, ты о чём? — растерялась Оксана. — Мама права, Полина должна уважать старших...
— Оксана, помолчи, — устало сказал отец. — Ты сама-то когда последний раз маме помогала? Ты живёшь тут, а убираешься по выходным Полина. Готовит Полина. А ты только поддакиваешь матери, когда она невестку клюёт.
Оксана побледнела.
— Николай Александрович прав, — тихо сказала Полина. — Я больше не могу. Что бы я ни делала — вам мало. Я не угожу вам никогда. Потому что вы изначально решили, что я плохая.
— Я не решала! — крикнула Агата Павловна, и вдруг голос её сорвался. — Я просто... ты забрала у меня сына! Он был мой! Всегда со мной советовался, приходил, звонил! А теперь ты главная! Он тебя слушает, а меня...
Она замолчала, прикрыла лицо руками. В комнате стало очень тихо.
Полина смотрела на свекровь и вдруг всё поняла. Это не к ней придирки. Это страх. Страх остаться ненужной, забытой. Страх, что сын вырос и ушёл.
— Агата Павловна, — мягко сказала она. — Я не забирала Рому. Он вырос. Создал свою семью. Так и должно быть. Но вы ведёте себя так, будто я враг. И я не могу дальше так жить.
Свекровь убрала руки от лица. Глаза красные, мокрые.
— Ты не понимаешь. Сын — это всё, что у меня есть.
— Есть муж, — спокойно заметил Николай Александрович. — Есть дочь. Есть я. Но ты зациклилась на Роме.
— А ты меня не понимаешь! — бросила она ему.
— Понимаю. Только ты неправа. И теряешь сына именно из-за своего поведения.
Рома сидел, опустив голову. Молчал. Полина посмотрела на него и вдруг почувствовала злость.
— Рома, скажи хоть что-нибудь.
Он поднял глаза.
— Я не знаю, что говорить.
— Скажи, на чьей ты стороне.
— Поля, ну как так можно? Это моя мама...
— И я твоя жена. Три года твоя мать меня унижает. А ты молчишь. Каждый раз молчишь.
Рома встал.
— Я не хочу выбирать! Вы обе мне дороги!
— Но выбирать придётся, — жёстко сказала Полина. — Потому что я больше не приду сюда. Не буду убираться, готовить и слушать, какая я плохая. Хватит.
Она взяла сумку и вышла из комнаты. Рома кинулся за ней.
— Подожди! Полина!
Она остановилась в прихожей.
— Что, Рома?
— Ну не уходи так. Давай поговорим нормально.
— Мы три года говорим. Толку ноль. Твоя мама не изменится. А я не хочу больше терпеть.
— Но она же не со зла...
— Со зла или нет — мне уже всё равно. Рома, я устала. Устала оправдываться, доказывать, что я хорошая. Понимаешь?
Он кивнул.
— Поедем домой?
— Поезжай сам. Мне надо подумать.
Полина ушла. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Ноги несли сами — к метро, в вагон, через весь город. Она ехала и смотрела в окно, где за стеклом мелькали огни вечернего города.
***
Прошло три дня. Рома звонил, писал сообщения. Полина отвечала коротко: всё нормально, просто нужно время.
В понедельник она сидела на работе и вдруг увидела в дверях Агату Павловну.
Свекровь стояла в проходе между столами, огляделась и пошла прямо к Полине. Коллеги подняли головы, переглянулись.
— Агата Павловна? — растерянно встала Полина. — Что вы тут делаете?
— Поговорить пришла, — громко сказала свекровь. — Раз ты трубку не берёшь, я сама приехала.
Вера, сидевшая за соседним столом, округлила глаза. Директор компании, Сергей Викторович, вышел из кабинета.
— Полина Андреевна, что происходит?
— Ничего, сейчас... — Полина взяла свекровь за локоть. — Агата Павловна, выйдем в коридор.
— Не выйдем! — отдернула руку та. — Скажу тут, при всех. Чтобы знали, какая ты!
— Что? — Полина побледнела.
— Плохая ты жена! Ромку моего бросила, от семьи отвернула! Думаешь, я молчать буду?
— Женщина, прекратите немедленно, — строго сказал Сергей Викторович. — Это офис, а не базар.
— А вы кто такой? — набросилась на него Агата Павловна. — Я с невесткой разговариваю!
— Я директор этой компании. И прошу вас покинуть помещение. Иначе вызову охрану.
Свекровь раскрыла рот, закрыла. Посмотрела на Полину.
— Вот видишь? Ты даже заступиться не можешь! Чужие люди на меня кричат, а ты молчишь!
— Агата Павловна, уйдёмте, — тихо попросила Полина. — Пожалуйста.
Она почти вытолкала свекровь в коридор. Дверь за ними закрылась, но Полина знала — все слышали. Все видели. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Зачем вы это сделали? — спросила она, когда они остались одни в коридоре.
— А как ещё до тебя достучаться? — Агата Павловна смотрела на неё с вызовом. — Ты телефон не берёшь, домой не приходишь!
— Потому что не хочу с вами общаться! Вы три года меня унижали, а теперь ещё и на работу приперлись, позорить при всех?
— Я не позорила! Я правду сказала!
— Какую правду?! — Полина почувствовала, как внутри всё кипит. — Что я плохая жена? Что бросила Рому? Я с ним живу! Забочусь о нём! А вы...
Она замолчала, сглотнула слёзы.
— Агата Павловна, скажите честно. Зачем вы это делаете? Зачем пришли сюда?
Свекровь вдруг растерялась.
— Я хотела... ну, поговорить...
— Нет. Вы хотели меня унизить. Чтобы я поняла своё место. Чтобы я испугалась и вернулась на колени.
— Неправда!
— Правда, — твёрдо сказала Полина. — И знаете что? Не получится. Я больше не буду прогибаться. Я три года пыталась вам угодить. Убиралась, готовила, терпела упрёки. А вы всё равно меня ненавидели. Почему?
Агата Павловна молчала. Лицо каменное.
— Почему? — повторила Полина громче. — Что я вам сделала?
— Ты забрала у меня сына! — выкрикнула свекровь. — Он был мой! Всегда со мной советовался! Приходил, помогал! А теперь ты важнее! Он тебя слушает, а меня... меня он забыл!
— Он не забыл. Он просто вырос.
— Вырос, — с горечью повторила Агата Павловна. — Легко тебе говорить. А я всю жизнь ему отдала. Всю! И что теперь? Он с тобой, а я никому не нужна.
Полина вдруг поняла — разговор бесполезен. Свекровь не слышит её. Видит только себя, свою обиду, свой страх.
— Агата Павловна, — устало сказала она. — Я не виновата, что вы так себя чувствуете. Я не забирала Рому. Но и жить под вашим прессом я больше не буду. Извините.
Она развернулась и пошла обратно в офис. Свекровь окликнула её:
— Полина! Ты пожалеешь!
Полина не обернулась.
Вечером Рома позвонил взволнованный. Мама рассказала ему про визит на работу, но в своей версии всё выглядело иначе — Полина нагрубила ей, выгнала, не дала поговорить.
— Рома, это неправда, — спокойно сказала Полина. — Твоя мама пришла ко мне в офис и устроила сцену при всех. Кричала, что я плохая жена. Директор чуть охрану не вызвал.
— Господи, — выдохнул он. — Мама, как ты могла?
Он был дома, в родительской квартире. Видимо, после работы поехал к ним.
— Как могла?! — донеслось из трубки. — А как она могла меня бросить?!
— Мама, прекрати! — впервые за три года Рома повысил голос на мать. — Ты опозорила Полину перед коллегами! Понимаешь?!
— Я хотела поговорить...
— Так не разговаривают! — Он дышал тяжело. — Господи, мама. Что ты творишь?
Полина слышала, как Агата Павловна заплакала. Потом трубку взял Николай Александрович.
— Рома, езжай домой. Поговори с женой. Она права. А с матерью я сам разберусь.
Когда Рома отключился, Полина села на диван и уткнулась лицом в ладони. Устала. Так устала, что нет сил даже плакать.
Через час пришёл Рома. Сел рядом, обнял её.
— Прости. Прости, что не защитил тебя раньше. Я думал, мама успокоится, а она...
— Она не успокоится, — тихо сказала Полина. — Потому что проблема не во мне. Проблема в ней. Она не может отпустить тебя.
Рома кивнул.
— Отец сказал то же самое. Он очень ругался на маму. Сказал, что так она потеряет меня совсем.
— И что она?
— Обиделась. Ушла в комнату, заперлась. Но, думаю, до неё дошло.
Полина покачала головой.
— Не дошло, Рома. И не дойдёт. Твоя мама меня ненавидит. И это не изменится.
***
Прошёл месяц. Полина не приезжала к свекрови. Даже не звонила. Агата Павловна тоже не выходила на связь — гордость не позволяла.
Рома ездил к родителям сам. По субботам или воскресеньям. Приходил мрачный, говорил мало. Полина не спрашивала — понимала, что там происходит.
Николай Александрович иногда звонил ей. Спрашивал, как дела, передавал привет. Один раз даже приехал к ним в гости — без жены. Принёс с собой плюшки из пекарни возле дома.
— Агата не знает, что я к вам приехал, — сказал он, сидя на их маленькой кухне. — Обидится, если узнает. Но мне хотелось повидаться.
— Спасибо, Николай Александрович, — Полина налила ему горячего напитка.
— Ты не сердись на неё, — попросил он. — Она не со зла. Просто... боится.
— Чего боится?
— Старости. Ненужности. Она всю жизнь Роме посвятила. А теперь он взрослый, самостоятельный. И она не знает, что с собой делать.
Полина молчала.
— Я с ней говорил, — продолжал свекор. — Много раз. Но она не слышит. Думает, что права. Что ты должна была... ну, больше стараться.
— Я старалась, — тихо сказала Полина. — Три года старалась. Но сколько можно?
— Я понимаю. И не виню тебя. Просто... жалко её. Она сама себя загнала в угол, а выхода не видит.
Николай Александрович уехал через час. Обнял Полину на прощание, крепко, по-отцовски.
— Ты хорошая девочка, — сказал он. — Ромке повезло с тобой.
После его ухода Полина долго сидела на кухне. Думала. О свекрови, о Роме, о себе. О том, что не всё в жизни можно исправить. Не все отношения можно наладить.
В конце месяца был день рождения Николая Александровича. Рома собирался ехать, пригласил Полину.
— Не знаю, — замялась она. — Твоя мама же там будет.
— Будет. Но и отец будет. Ему шестьдесят, Поль. Он хочет, чтобы мы пришли.
Она вздохнула.
— Хорошо. Поедем.
В субботу они купили подарок — хороший набор инструментов, Николай Александрович любил что-то мастерить — и поехали.
Дверь открыла Оксана. Посмотрела на Полину холодно, кивнула.
— Проходите.
В комнате за столом сидели родители. Агата Павловна, увидев Полину, напряглась. Николай Александрович встал, обнял сына, потом невестку.
— Спасибо, что пришли.
Полина протянула подарок. Свекор развернул, обрадовался.
— Отличный набор! Как раз нужен был. Спасибо, дети.
Сели за стол. Полина чувствовала на себе взгляд свекрови — тяжёлый, оценивающий. Старалась не смотреть в её сторону.
Разговор не клеился. Оксана молчала, уткнувшись в телефон. Агата Павловна изредка что-то говорила отцу или сыну, Полину игнорировала. Рома пытался поддержать беседу, но выходило напряжённо.
Через полчаса Полина встала.
— Извините, мне надо позвонить по работе.
Вышла в прихожую, достала телефон. Стояла, глядя в экран, и пыталась успокоиться.
— Полина.
Она обернулась. Агата Павловна стояла в дверях комнаты.
— Да?
Свекровь помолчала. Потом сказала:
— Ты специально пришла, чтобы всем показать, какая я плохая?
Полина устало вздохнула.
— Агата Павловна, я пришла, потому что Николай Александрович попросил. Это его день рождения.
— Но ты меня игнорируешь.
— Вы меня тоже.
Свекровь сжала губы.
— Я не буду извиняться.
— Я и не жду, — спокойно ответила Полина. — Честно.
— Ты разрушила мою семью.
— Нет. Вы сами разрушили. Потому что не смогли принять, что Рома вырос.
Агата Павловна шагнула ближе.
— Ты ничего не понимаешь. Сын — это всё. А ты его у меня забрала.
— Я не забирала, — Полина посмотрела ей в глаза. — Он сам выбрал свою жизнь. Со мной. И вы можете или принять это, или потерять его совсем. Третьего не дано.
Свекровь молчала. Лицо каменное, но в глазах мелькнуло что-то — страх? Понимание?
— Пойдём обратно, — наконец сказала Агата Павловна. — Отец ждёт.
Они вернулись в комнату. Сели за стол. Остаток вечера прошёл в напряжённом молчании. Полина уехала, как только смогла, не задерживаясь.
В машине Рома спросил:
— О чём вы с мамой говорили?
— О том, что некоторые вещи не исправить, — ответила Полина.
Он кивнул и больше не спрашивал.
***
Прошло ещё два месяца. Жизнь вошла в новую колею. Полина звонила свекрови раз в неделю — коротко, вежливо. Спрашивала о здоровье, передавала привет. Агата Павловна отвечала так же сухо.
Рома ездил к родителям по воскресеньям. Один. Иногда брал с собой Полину, но редко — на большие праздники. Отношения с матерью у него остыли. Он всё ещё помнил тот визит в офис, всё ещё не мог простить.
Агата Павловна страдала. Николай Александрович видел это, но поделать ничего не мог. Жена не признавала ошибок, не извинялась. В глубине души всё ещё считала, что права.
Оксана по-прежнему жила с родителями. Работала в супермаркете, приходила поздно, уставшая. Иногда смотрела на мать с каким-то странным выражением — будто понимала что-то, но не хотела признавать.
Николай Александрович продолжал общаться с Полиной. Звонил, спрашивал, как дела. Один раз даже пригласил их с Ромой в кино — втроём, без жены. Агата Павловна обиделась, не разговаривала с ним три дня.
Однажды вечером, когда Рома и Полина сидели дома, он сказал:
— Мама звонила. Приглашала на выходных.
Полина отложила книгу.
— И что ты ответил?
— Сказал, что спрошу тебя. Ты хочешь поехать?
Она задумалась.
— Поедем. Но ненадолго. На пару часов. И я не буду убираться у неё в квартире.
Рома кивнул.
— Хорошо. А знаешь... мне жаль, что так вышло.
— Мне тоже, — призналась Полина. — Я правда хотела, чтобы твоя мама меня полюбила. Но не получилось.
— Может, со временем...
— Нет, Рома. Не получится. Она не простит мне того, что я не прогнулась. Что поставила себя на первое место.
Он взял её за руку.
— Прости, что не защитил тебя сразу. Что молчал, когда надо было говорить.
— Ты защитил. Просто поздно. Но лучше поздно, чем никогда.
Они сидели молча, держась за руки. За окном темнело — осенний вечер, ранняя ночь.
— Поедем в субботу, — наконец сказала Полина. — Поздравим Николая Александровича с тем, что хочет. Посидим, поговорим. А потом уедем домой. К нашей жизни.
Рома кивнул.
— К нашей жизни.
Полина закрыла глаза. Ей было грустно — но спокойно. Она перестала пытаться заслужить любовь там, где её не хотели давать. Перестала доказывать, что она достаточно хороша.
Некоторые вещи не меняются. Агата Павловна так и не простила Полине независимости. А Полина перестала искать её одобрения.
Иногда семейный мир — не в примирении. А в том, чтобы принять: не все отношения можно исправить. И это нормально.
Главное — не потерять себя, пытаясь угодить тем, кто всё равно не оценит.