Президент Финляндии Александр Стубб рассуждает в американском журнале The Foreign Affairs, как Западу построить новый мировой порядок, пока для него не стало слишком поздно. Что ж почитаем!
За последние четыре года мир изменился сильнее, чем за предыдущие 30. Наши новостные ленты пестрят конфликтами и трагедиями. Россия бомбит Украину, Ближний Восток бурлит, а в Африке бушуют войны. Конфликты нарастают, а демократия, похоже, приходит в упадок. Эпоха после холодной войны закончилась. Несмотря на надежды, которые возникли после падения Берлинской стены, мир не объединился в стремлении к демократии и рыночному капитализму. Действительно, силы, которые должны были объединить мир — торговля, энергетика, технологии и информация, — теперь разъединяют его.
Мы живём в новом мире беспорядка. Либеральный порядок, основанный на правилах, который возник после окончания Второй мировой войны, сейчас умирает. Многостороннее сотрудничество уступает место многополярной конкуренции. Соглашательские сделки, похоже, важнее соблюдения международных правил. Соперничество между великими державами возвращается, поскольку соперничество между Китаем и Соединёнными Штатами определяет рамки геополитики. Но это не единственная сила, формирующая глобальный порядок. Новые средние державы, в том числе Бразилия, Индия, Мексика, Нигерия, Саудовская Аравия, Южная Африка и Турция, меняют правила игры. Вместе они обладают экономическими ресурсами и геополитическим весом, чтобы склонить чашу весов в сторону стабильности или ещё большего хаоса. У них также есть причина требовать перемен: многосторонняя система, сложившаяся после Второй мировой войны, не адаптировалась должным образом к их положению в мире и не предоставила им той роли, которой они заслуживают. Формируется трёхстороннее противостояние между тем, что я называю глобальным Западом, глобальным Востоком и глобальным Югом. Выбирая между укреплением многосторонней системы и стремлением к многополярности, страны глобального Юга будут определять, в каком направлении будет развиваться геополитика в следующую эпоху: в сторону сотрудничества, фрагментации или доминирования.
Следующие пять-десять лет, скорее всего, определят мировой порядок на десятилетия вперёд. Как только порядок устанавливается, он, как правило, сохраняется на какое-то время. После Первой мировой войны новый порядок просуществовал два десятилетия. Следующий порядок, установившийся после Второй мировой войны, просуществовал четыре десятилетия. Сейчас, спустя 30 лет после окончания холодной войны, снова зарождается нечто новое. Это последний шанс для западных стран убедить остальной мир в том, что они способны вести диалог, а не выступать с монологами, придерживаться последовательности, а не двойных стандартов, и сотрудничать, а не доминировать. Если страны предпочтут сотрудничеству конкуренцию, мир столкнётся с ещё более серьёзными конфликтами.
У каждого государства есть свои рычаги влияния, даже у таких небольших, как моя Финляндия. Главное — попытаться максимально усилить влияние и с помощью доступных инструментов добиваться принятия решений. Для меня это означает делать всё возможное для сохранения либерального мирового порядка, даже если эта система сейчас не в моде. Международные институты и нормы обеспечивают основу для глобального сотрудничества. Их необходимо обновить и реформировать, чтобы они лучше отражали растущую экономическую и политическую мощь глобального Юга и глобального Востока. Западные лидеры уже давно говорят о необходимости срочного реформирования многосторонних институтов, таких как Организация Объединённых Наций. Теперь мы должны довести дело до конца, начав с перераспределения полномочий в рамках ООН и других международных организаций, таких как Всемирная торговая организация, Международный валютный фонд и Всемирный банк. Без таких изменений существующая многосторонняя система рухнет. Эта система несовершенна; у неё есть врождённые недостатки, и она никогда не сможет в точности отражать происходящее в мире. Но альтернативы гораздо хуже: сферы влияния, хаос и беспорядок.
ИСТОРИЯ НА ЭТОМ НЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ
В 1989 году я начал изучать политологию и международные отношения в университете Фурман в США. Той осенью пала Берлинская стена. Вскоре после этого Германия объединилась, страны Центральной и Восточной Европы освободились от оков коммунизма, и биполярный мир, в котором коммунистический и авторитарный Советский Союз противостоял капиталистическим и демократическим Соединённым Штатам, стал однополярным. США стали бесспорным лидером. Либеральный международный порядок победил.
В то время я был в приподнятом настроении. Мне, как и многим другим, казалось, что мы стоим на пороге новой, светлой эпохи. Политолог Фрэнсис Фукуяма назвал этот момент «концом истории», и я был не единственным, кто верил в неизбежный триумф либерализма. Большинство национальных государств неизбежно придут к демократии, рыночному капитализму и свободе. Глобализация приведёт к экономической взаимозависимости. Старые разногласия исчезнут, и мир станет единым. Даже в конце десятилетия, когда я защитил докторскую диссертацию по европейской интеграции в Лондонской школе экономики, такое будущее казалось неизбежным.
Но это будущее так и не наступило. Однополярный мир просуществовал недолго. После терактов 11 сентября 2001 года Запад отвернулся от основных ценностей, которые, как он утверждал, отстаивал. Его приверженность международному праву была поставлена под сомнение. Вмешательство США в дела Афганистана и Ирака провалилось. Мировой финансовый кризис 2008 года нанёс серьёзный репутационный удар по экономической модели Запада, основанной на глобальных рынках. Соединённые Штаты больше не определяли глобальную политику в одиночку. Китай стал сверхдержавой благодаря стремительному развитию производства, экспорта и экономическому росту, а его соперничество с Соединёнными Штатами с тех пор стало доминирующим фактором в геополитике. За последнее десятилетие также произошло дальнейшее ослабление многосторонних институтов, усилились подозрения и трения в отношении свободной торговли, а также конкуренция в сфере технологий.
СВО России на Украине в феврале 2022 года нанесла ещё один сокрушительный удар по старому порядку. Это было одно из самых вопиющих нарушений системы, основанной на правилах, со времён окончания Второй мировой войны и, безусловно, худшее из того, что видела Европа. То, что виновником был постоянный член Совета Безопасности ООН, созданного для поддержания мира, было ещё более возмутительным. Государства, которые должны были поддерживать систему, разрушили её.
МНОГОСТОРОННОСТЬ ИЛИ МНОГОПОЛЯРНОСТЬ
Однако международный порядок никуда не исчез. На фоне разрухи он переходит от многостороннего подхода к многополярности. Многосторонний подход — это система глобального сотрудничества, основанная на международных институтах и общих правилах. Его ключевые принципы в равной степени применимы ко всем странам, независимо от их размера. Многополярность, напротив, — это олигополия власти. Структура многополярного мира основана на нескольких, зачастую конкурирующих полюсах. Сделки и соглашения между ограниченным числом игроков формируют структуру такого порядка, неизменно ослабляя общие правила и институты. Многополярность может привести к ситуативному и оппортунистическому поведению, а также к нестабильному набору альянсов, основанных на личных интересах государств в реальном времени. В многополярном мире малые и средние страны рискуют остаться в стороне, поскольку крупные державы заключают сделки без их участия. В то время как многосторонность ведёт к порядку, многополярность стремится к беспорядку и конфликтам.
Растёт напряжённость между теми, кто выступает за многосторонность и порядок, основанный на верховенстве права, и теми, кто говорит на языке многополярности и транзакционализма. Многосторонность поддерживают малые и средние государства, а также региональные организации, такие как Африканский союз, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, ЕС и южноамериканский блок МЕРКОСУР. Китай, со своей стороны, продвигает идею многополярности с элементами мультилатерализма. Он якобы поддерживает такие многосторонние объединения, как БРИКС — незападная коалиция, в которую изначально входили Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка, — и Шанхайскую организацию сотрудничества, которые на самом деле стремятся к созданию более многополярного порядка. США сместили акцент с мультилатерализма на трансакционализм, но по-прежнему привержены региональным институтам, таким как НАТО. Многие государства, как крупные, так и небольшие, проводят многовекторную внешнюю политику. По сути, их цель — диверсифицировать отношения с различными субъектами, а не присоединяться к какому-то одному блоку.
В основе транзакционной или многовекторной внешней политики лежат интересы. Например, малые государства часто балансируют между великими державами: в одних областях они могут сотрудничать с Китаем, а в других — с Соединёнными Штатами, при этом стараясь не попасть под влияние какого-то одного игрока. Практические решения государств определяются интересами, и это вполне законно. Но такой подход не должен исключать ценности, которые должны лежать в основе всего, что делает государство. Даже транзакционная внешняя политика должна опираться на фундаментальные ценности. К ним относятся суверенитет и территориальная целостность государств, запрет на применение силы, а также соблюдение прав человека и основных свобод. Большинство стран явно заинтересованы в поддержании этих ценностей и обеспечении реальных последствий для нарушителей.
Многие страны отказываются от многостороннего подхода в пользу более ситуативных договоренностей и сделок. Например, Соединенные Штаты сосредоточены на двусторонних торговых и деловых соглашениях. Китай использует инициативу «Один пояс, один путь» — масштабную программу глобальных инвестиций в инфраструктуру — для содействия как двусторонней дипломатии, так и экономическим сделкам. ЕС заключает двусторонние соглашения о свободной торговле, которые могут противоречить правилам Всемирной торговой организации. Как ни парадоксально, это происходит в тот момент, когда мир как никогда нуждается в многостороннем подходе для решения общих проблем, таких как изменение климата, отставание в развитии и регулирование передовых технологий. Без сильной многосторонней системы вся дипломатия сводится к сделкам. В многостороннем мире общее благо становится частным интересом. В многополярном мире всё сводится к частному интересу.
«РЕАЛИЗМ, ОСНОВАННЫЙ НА ЦЕННОСТЯХ» ФИНЛЯНДИИ
Внешняя политика часто строится на трёх столпах: ценностях, интересах и силе. Эти три элемента являются ключевыми, когда баланс и динамика мирового порядка меняются. Я представляю относительно небольшую страну с населением около шести миллионов человек. Хотя у нас одна из крупнейших армий в Европе, наша дипломатия основана на ценностях и интересах. Сила, как жёсткая, так и мягкая, — это в основном привилегия крупных игроков. Они могут демонстрировать военную и экономическую мощь, вынуждая более мелких игроков подстраиваться под их цели. Но небольшие страны могут обрести силу в сотрудничестве с другими. Альянсы, объединения и продуманная дипломатия — вот что позволяет небольшим игрокам оказывать влияние, значительно превышающее возможности их вооружённых сил и экономики. Зачастую эти альянсы основаны на общих ценностях, таких как приверженность правам человека и верховенству закона.
Будучи небольшой страной, граничащей с имперской державой, Финляндия усвоила, что иногда государство должно поступиться некоторыми ценностями, чтобы защитить другие или просто выжить. Государственность основана на принципах независимости, суверенитета и территориальной целостности. После Второй мировой войны Финляндия сохранила свою независимость, в отличие от наших балтийских друзей, которые были поглощены Советским Союзом. Но мы уступили Советскому Союзу десять процентов нашей территории, включая районы, где родились мой отец, бабушка и дедушка. И, что особенно важно, нам пришлось поступиться частью суверенитета. Финляндия не смогла присоединиться к международным организациям, частью которых мы себя считали, в частности к ЕС и НАТО.
Во время холодной войны внешняя политика Финляндии определялась «прагматичным реализмом». Чтобы Советский Союз не напал на нас снова, как в 1939 году, нам пришлось поступиться нашими западными ценностями. Эта эпоха в истории Финляндии, благодаря которой в международных отношениях появился термин «финляндизация», не вызывает у нас особой гордости, но нам удалось сохранить независимость. Этот опыт заставил нас настороженно относиться к любой возможности повторения подобных событий. Когда некоторые предлагают «финляндизацию» в качестве решения для прекращения войны на Украине, я категорически с этим не согласен. Такой мир будет достигнут слишком дорогой ценой, фактически ценой отказа от суверенитета и территории.
Мы живём в новом мире хаоса.
После окончания холодной войны Финляндия, как и многие другие страны, приняла идею о том, что ценности глобального Запада станут нормой. Я называю это «идеализмом, основанным на ценностях» . Это позволило Финляндии вступить в Европейский союз в 1995 году . В то же время Финляндия совершила серьёзную ошибку: она добровольно решила не вступать в НАТО. (К слову, я уже 30 лет активно выступаю за членство Финляндии в НАТО.) Некоторые финны питали идеалистическую веру в то, что Россия в конечном счёте станет либеральной демократией, поэтому во вступлении в НАТО не было необходимости. Другие опасались, что Россия негативно отреагирует на вступление Финляндии в альянс. Третьи считали, что Финляндия, не вступая в альянс, способствует поддержанию баланса — а значит, и мира — в регионе Балтийского моря. Все эти доводы оказались ошибочными, и Финляндия скорректировала свою позицию: она вступила в НАТО после начала СВО России на Украине.
Это решение было продиктовано как ценностями Финляндии, так и её интересами. Финляндия придерживается того, что я называю «реализмом, основанным на ценностях»: она привержена набору универсальных ценностей, основанных на свободе, основных правах и международных правилах, но при этом уважает многообразие культур и исторических традиций в мире. Глобальный Запад должен оставаться верным своим ценностям, но понимать, что мировые проблемы не будут решены только благодаря сотрудничеству со странами-единомышленниками.
Реализм, основанный на ценностях, может показаться противоречивым, но это не так. Две влиятельные теории эпохи после окончания холодной войны, казалось, противопоставляли универсальные ценности более реалистичной оценке политических разногласий. Согласно тезису Фукуямы о конце истории, триумф капитализма над коммунизмом предвещал появление мира, который становился бы всё более либеральным и ориентированным на рынок. Политолог Сэмюэл Хантингтон в своей теории «столкновения цивилизаций» предсказывал, что геополитические разногласия перейдут от идеологических к культурным. По правде говоря, государства могут опираться на оба подхода при обсуждении изменений в современном миропорядке. Разрабатывая внешнюю политику, правительства стран глобального Запада могут сохранять веру в демократию и рыночные механизмы, не настаивая на их универсальности. В других странах могут преобладать иные модели. И даже в странах глобального Запада стремление к безопасности и защите суверенитета иногда не позволяет строго придерживаться либеральных идеалов.
Страны должны стремиться к сотрудничеству в рамках мирового порядка, основанного на ценностях реализма, уважении верховенства права, а также культурных и политических различий. Для Финляндии это означает налаживание связей со странами Африки, Азии и Латинской Америки, чтобы лучше понимать их позицию в отношении СВО России на Украине и других продолжающихся конфликтов. Это также означает проведение прагматичных дискуссий на равных по важным глобальным вопросам, таким как обмен технологиями, сырьевыми ресурсами и борьба с изменением климата.
ТРЕУГОЛЬНИК ВЛАСТИ
Глобальный баланс сил сейчас складывается из трёх обширных регионов: глобального Запада, глобального Востока и глобального Юга. Глобальный Запад включает в себя около 50 стран и традиционно возглавляется Соединёнными Штатами. В его состав входят преимущественно демократические, ориентированные на рынок государства Европы и Северной Америки, а также их далёкие союзники — Австралия, Япония, Новая Зеландия и Южная Корея. Эти страны обычно стремятся поддерживать многосторонний порядок, основанный на правилах, даже если они расходятся во мнениях о том, как лучше его сохранить, реформировать или переосмыслить.
Глобальный Восток состоит примерно из 25 государств во главе с Китаем. Он включает в себя сеть союзников, в частности Иран, Северную Корею и Россию, стремящихся пересмотреть или заменить существующий, основанный на правилах, международный порядок. Эти страны связаны общим интересом, а именно стремлением ослабить влияние глобального Запада.
Глобальный Юг, в который входят многие развивающиеся страны и страны со средним уровнем дохода в Африке, Латинской Америке, Южной Азии и Юго-Восточной Азии (а также большинство населения мира), охватывает примерно 125 государств. Многие из них пострадали от западного колониализма, а затем стали ареной опосредованных войн в эпоху холодной войны. В глобальный Юг входят многие средние державы или «колеблющиеся государства», в частности Бразилия, Индия, Индонезия, Кения, Мексика, Нигерия, Саудовская Аравия и Южная Африка. Демографические тенденции, экономическое развитие, а также добыча и экспорт природных ресурсов способствуют подъёму этих государств.
Глобальный Запад и глобальный Восток борются за сердца и умы глобального Юга. Причина проста: они понимают, что глобальный Юг будет определять направление развития нового мирового порядка. Поскольку Запад и Восток движутся в разных направлениях, решающий голос остаётся за Югом.
Глобальный Запад не может просто привлечь глобальный Юг, превознося достоинства свободы и демократии. Ему также необходимо финансировать проекты развития, инвестировать в экономический рост и, что самое важное, предоставить Югу место за столом переговоров и разделить с ним власть. Глобальный Восток также заблуждается, полагая, что его расходы на крупные инфраструктурные проекты и прямые инвестиции обеспечат ему полное влияние на глобальном Юге. Любовь не купишь. Как отметил министр иностранных дел Индии Субраманьям Джайшанкар, Индия и другие страны глобального Юга не просто занимают выжидательную позицию, а отстаивают свои интересы.
Другими словами, и западным, и восточным лидерам нужен реализм, основанный на ценностях. Внешняя политика никогда не бывает бинарной. Политикам приходится ежедневно принимать решения, учитывающие как ценности, так и интересы. Будете ли вы покупать оружие у страны, которая нарушает международное право? Будете ли вы финансировать диктатуру, которая борется с терроризмом? Будете ли вы оказывать помощь стране, которая считает гомосексуальность преступлением? Торгуете ли вы со страной, в которой разрешена смертная казнь? Некоторые ценности не подлежат обсуждению. К ним относятся соблюдение основных прав человека, защита меньшинств, сохранение демократии и верховенства права. Эти ценности определяют позицию глобального Запада, особенно в его обращениях к глобальному Югу. В то же время глобальный Запад должен понимать, что не все разделяют эти ценности.
Цель реализма, основанного на ценностях, — найти баланс между ценностями и интересами таким образом, чтобы принципы были в приоритете, но при этом признавались пределы государственной власти, когда на кону стоят интересы мира, стабильности и безопасности. Мировой порядок, основанный на правилах и подкреплённый набором хорошо функционирующих международных институтов, закрепляющих фундаментальные ценности, остаётся лучшим способом предотвратить конкуренцию, ведущую к столкновениям. Но поскольку эти институты утратили свою значимость, странам приходится проявлять больше реализма. Лидеры должны признавать различия между странами: географические, исторические, культурные, религиозные особенности, а также различия в этапах экономического развития. Если они хотят, чтобы другие страны лучше решали такие вопросы, как защита прав граждан, охрана окружающей среды и эффективное управление, они должны подавать пример и предлагать поддержку, а не читать нотации.
Реализм, основанный на ценностях, начинается с достойного поведения, уважения к мнению других и понимания различий. Это означает сотрудничество на основе партнёрства равных, а не какого-то исторического представления о том, какими должны быть отношения между глобальным Западом, Востоком и Югом. Чтобы смотреть в будущее, а не оглядываться на прошлое, государствам следует сосредоточиться на важных общих проектах, таких как инфраструктура, торговля, смягчение последствий изменения климата и адаптация к ним.
Любая попытка трёх мировых сфер построить глобальный порядок, который одновременно уважает различия и позволяет государствам отстаивать свои национальные интересы в более широком контексте международных отношений, основанных на сотрудничестве, наталкивается на множество препятствий. Однако цена неудачи огромна: первая половина XX века стала достаточным предостережением.
Неопределённость — неотъемлемая часть международных отношений, особенно в период перехода от одной эпохи к другой. Главное — понять, почему происходят изменения и как на них реагировать. Если глобальный Запад вернётся к своим старым методам прямого или косвенного доминирования или откровенному высокомерию, он проиграет битву. Если он осознает, что глобальный Юг станет ключевой частью нового мирового порядка, он сможет наладить партнёрские отношения, основанные как на ценностях, так и на интересах, которые помогут справиться с основными глобальными проблемами. Реализм, основанный на ценностях, даст Западу достаточно пространства для манёвра в новую эпоху международных отношений.
ГРЯДУЩИЕ МИРЫ
Ряд послевоенных институтов помог миру пережить самый стремительный период развития и обеспечил беспрецедентный период относительного мира. Сегодня они находятся под угрозой исчезновения. Но они должны выжить, потому что мир, основанный на конкуренции без сотрудничества, приведёт к конфликту. Однако, чтобы выжить, они должны измениться, потому что слишком многим государствам не хватает самостоятельности в рамках существующей системы, и в отсутствие изменений они откажутся от неё. Эти государства нельзя винить за такой шаг: новый мировой порядок не будет ждать.
В предстоящее десятилетие могут реализоваться как минимум три сценария. В первом случае нынешний беспорядок просто сохранится. Элементы старого порядка сохранятся, но уважение к международным правилам и институтам будет выборочным и в основном будет основываться на интересах, а не на врождённых ценностях. Способность решать серьёзные проблемы останется ограниченной, но мир, по крайней мере, не погрузится в ещё больший хаос. Однако прекращение конфликтов станет особенно сложной задачей, поскольку большинство мирных соглашений будут носить транзакционный характер и не будут иметь той силы, которая исходит от одобрения Организации Объединённых Наций.
Всё могло бы быть ещё хуже: по второму сценарию основы либерального международного порядка — его правила и институты — продолжали бы разрушаться, и существующий порядок рухнул бы. Мир приблизился бы к хаосу без чёткой структуры власти и без государств, способных решать острые кризисные проблемы, такие как голод, пандемии или конфликты. Автократы, полевые командиры и негосударственные субъекты заполнили бы вакуум власти, образовавшийся из-за ослабления международных организаций. Местные конфликты могли бы спровоцировать более масштабные войны. В мире, где каждый сам за себя, стабильность и предсказуемость были бы исключением, а не нормой. Посредничество в установлении мира было бы практически невозможным.
Но так быть не должно. Согласно третьему сценарию, новая симметрия сил между глобальным Западом, Востоком и Югом приведёт к восстановлению баланса в мировом порядке, при котором страны смогут решать самые насущные глобальные проблемы посредством сотрудничества и диалога на равных. Этот баланс будет сдерживать конкуренцию и подталкивать мир к более тесному сотрудничеству в вопросах климата, безопасности и технологий — важнейших проблемах, которые ни одна страна не может решить в одиночку. В этом сценарии будут преобладать принципы Устава ООН, что приведёт к заключению справедливых и долгосрочных соглашений. Но для этого необходимо реформировать международные институты.
Однополярный момент оказался недолговечным.
Реформа начинается сверху, то есть в Организации Объединённых Наций. Реформа — это всегда долгий и сложный процесс, но есть как минимум три возможных изменения, которые автоматически укрепят ООН и дадут больше полномочий тем государствам, которые считают, что у них недостаточно власти в Нью-Йорке, Женеве, Вене или Найроби.
Во-первых, все основные континенты должны быть постоянно представлены в Совете Безопасности ООН. Просто недопустимо, что в Совете Безопасности нет постоянного представителя от Африки и Латинской Америки, а Азию представляет только Китай. Число постоянных членов должно быть увеличено как минимум на пять: два представителя от Африки, два от Азии и один от Латинской Америки.
Во-вторых, ни одно государство не должно иметь право вето в Совете Безопасности. Право вето было необходимо после Второй мировой войны, но в современном мире оно сделало Совет Безопасности недееспособным. Женевские агентства ООН хорошо справляются со своей работой именно потому, что ни один из членов организации не может помешать им в этом.
В-третьих, если постоянный или непостоянный член Совета Безопасности нарушает Устав ООН, его членство в ООН должно быть приостановлено. Это означало бы, что Россия была бы отстранена от участия в работе организации после СВО на Украине. Такое решение об отстранении может быть принято Генеральной Ассамблеей. В Организации Объединенных Наций не должно быть места двойным стандартам.
Глобальные торговые и финансовые институты также нуждаются в обновлении. Всемирная торговая организация, которая уже много лет не может нормально функционировать из-за паралича механизма урегулирования споров, по-прежнему играет важную роль. Несмотря на рост числа соглашений о свободной торговле за пределами сферы деятельности ВТО, более 70% мировой торговли по-прежнему осуществляется в соответствии с принципом «наибольшего благоприятствования» ВТО. Смысл многосторонней торговой системы заключается в обеспечении справедливого и равноправного отношения ко всем её участникам. Тарифы и другие нарушения правил ВТО в конечном счёте вредят всем. Текущий процесс реформирования должен привести к большей прозрачности, особенно в отношении субсидий, и гибкости в процессах принятия решений в рамках ВТО. И эти реформы должны быть проведены быстро: система потеряет доверие, если ВТО так и останется в нынешнем тупике.
Реформы — дело непростое, и некоторые из этих предложений могут показаться нереалистичными. Но такими же казались и предложения, выдвинутые в Сан-Франциско, когда более 80 лет назад была основана Организация Объединённых Наций. Примут ли эти изменения 193 члена Организации Объединённых Наций, будет зависеть от того, на чём они сосредоточат свою внешнюю политику: на ценностях, интересах или власти. Распределение власти на основе ценностей и интересов стало основой для создания либерального мирового порядка после Второй мировой войны. Пришло время пересмотреть систему, которая так хорошо служила нам почти столетие.
Во всей этой ситуации для глобального Запада решающим фактором станет то, захотят ли Соединённые Штаты сохранить многосторонний мировой порядок, в создании которого они сыграли такую важную роль и от которого они так сильно выиграли. Это может оказаться непростой задачей, учитывая выход Вашингтона из ключевых институтов и соглашений, таких как Всемирная организация здравоохранения и Парижское соглашение по климату, а также его новый меркантилистский подход к трансграничной торговле. Система ООН помогала сохранять мир между великими державами, что позволило Соединённым Штатам стать ведущей геополитической силой. Во многих институтах ООН США взяли на себя ведущую роль и смогли весьма эффективно продвигать свои политические цели. Глобальная свободная торговля помогла Соединенным Штатам стать ведущей экономической державой в мире, а также обеспечила американских потребителей недорогими товарами. Такие альянсы, как НАТО, дали Соединенным Штатам военные и политические преимущества за пределами их региона. Задача остального Запада — убедить администрацию Трампа в ценности послевоенных институтов и активной роли США в них.
Непредсказуемым фактором для глобального Востока станет то, как Китай будет вести себя на мировой арене. Он может предпринять дополнительные шаги, чтобы заполнить вакуум власти, образовавшийся после ухода США, в таких областях, как свободная торговля, сотрудничество в сфере изменения климата и развитие. Он может попытаться повлиять на международные институты, в которых у него теперь гораздо больше влияния. Он может стремиться к дальнейшему усилению своего влияния в собственном регионе. И она может отказаться от своей давней стратегии «скрывай свою силу и выжидай» и решить, что пришло время для более агрессивных действий, например, в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе.
ЯЛТА ИЛИ ХЕЛЬСИНКИ?
Международный порядок, подобный тому, что был установлен Римской империей, иногда может сохраняться веками. Однако в большинстве случаев он просуществовал всего несколько десятилетий. СВО России на Украине знаменует собой начало очередных изменений в мировом порядке. Для современной молодёжи это их 1918, 1945 или 1989 год. В такие моменты мир может пойти по неверному пути, как это произошло после Первой мировой войны, когда Лига Наций не смогла сдержать соперничество великих держав, что привело к ещё одной кровопролитной мировой войне.
Страны тоже могут действовать более или менее правильно, как это произошло после Второй мировой войны, когда была создана Организация Объединённых Наций. Этот послевоенный порядок, в конце концов, помог сохранить мир между двумя сверхдержавами времён холодной войны — Советским Союзом и Соединёнными Штатами. Конечно, эта относительная стабильность дорого обошлась тем государствам, которые были вынуждены подчиниться или пострадали в ходе опосредованных конфликтов. И хотя окончание Второй мировой войны заложило основу для порядка, который просуществовал десятилетия, оно также посеяло семена нынешнего дисбаланса.
В 1945 году победители в войне встретились в Ялте, в Крыму. Там президент США Франклин Рузвельт, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль и советский лидер Иосиф Сталин сформировали послевоенный порядок, основанный на сферах влияния. Совет Безопасности ООН стал площадкой, на которой сверхдержавы могли урегулировать свои разногласия, но для других стран места почти не оставалось. В Ялте крупные государства договорились за счёт малых. Эту историческую несправедливость необходимо исправить.
Без сильной многосторонней системы дипломатия превращается в торговлю.
Созыв Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 году резко контрастировал с Ялтинской конференцией. Тридцать две европейские страны, а также Канада, Советский Союз и США встретились в Хельсинки, чтобы создать структуру европейской безопасности, основанную на правилах и нормах, применимых ко всем. Они согласовали фундаментальные принципы, регулирующие поведение государств по отношению к своим гражданам и друг к другу. Это был выдающийся пример многостороннего подхода в период сильной напряжённости, и он сыграл важную роль в прекращении холодной войны.
Ялта была многополярной в своих результатах, а Хельсинки — многосторонним. Теперь перед миром стоит выбор, и я считаю, что Хельсинки предлагает правильный путь. Выбор, который мы все сделаем в следующем десятилетии, определит мировой порядок в XXI веке.
Такие небольшие государства, как моё, не остаются в стороне. Новый порядок будет определяться решениями, принимаемыми политическими лидерами как в больших, так и в малых государствах, будь то демократы, автократы или кто-то посередине. И здесь особая ответственность ложится на глобальный Запад как на архитектора уходящего порядка и по-прежнему самую мощную в экономическом и военном отношении глобальную коалицию. То, как мы несём это бремя, имеет значение. Это наш последний шанс.
© Перевод с английского Александра Жабского.