Каждый раз, когда Сёмка гостил у бабушки Ани, с ним происходили какие-то запоминающиеся события, которые надолго откладывались в его памяти. Так случилось и в этот раз.
Пока бабушка хлопотала во дворе по хозяйству, внучок в это время беззаботно играл на крылечке в камешки. Эта игра, которой Сёмка научился в аллергологии, ему очень понравилась. Пролежать целых два месяца на лечении в больнице, да ещё летом, в то время, когда другие ребята весело наслаждались каникулами и прекрасной погодой – это было действительно печально! И одним из немногих занятий, которые отвлекали его от грустных мыслей, не считая чтения книг, была игра в камешки. Эта, на первый взгляд простая игра на самом деле требовала много ловкости, концентрации и внимания. Сёмка научился в неё играть довольно-таки неплохо и сейчас ловко подбрасывал, передвигал и ловил разноцветные камешки.
Когда бабушкина работа и Сёмкина игра были в самом разгаре, дремавший всё это время в своей просторной будке пёс Тузик навострил уши и угрожающе зарычал. Это значило, что к воротам дома подошёл чужой человек. В таких случаях Тузик никогда не ошибался. Если к их воротам подходил кто-нибудь из своих, Тузик каким-то невероятным образом чувствовал это чуть ли не за три версты. Он начинал суетливо бегать по двору, радостно вилять хвостом и картинно чихать, привлекая таким образом к себе внимание. Но в этот раз Тузик вёл себя совсем по другому и не собирался картинно чихать. А когда в массивные ворота ещё и постучали, Тузик вовсе вылетел из будки, как очумелый и залился яростным лаем. Баба Аня прикрикнула на взбесившегося Тузика и поспешила к воротам, чтобы отворить калитку нежданному гостю.
– Батюшки! Саша явился! – всплеснула руками бабушка, запуская во двор пришедшего человека. – Заходи, родной! Наконец-то ты решил навестить свою родную бабку!
В калитку вошел, смущённо улыбаясь, молодой человек лет восемнадцати. Сёмка посмотрел на него и сразу узнал. Это был младший сын тёти Мани, папиной родной сестры. Он приходился Сёмке двоюродным братом, но разница в возрасте между ними была значительной – около двенадцати лет. Поэтому Сёмка при встрече с Сашей сильно стеснялся и вёл себя с ним, как со взрослым дяденькой, а не как с двоюродным братом. Да к тому же и виделись они с Сашей не так часто.
Тем не менее, Саша подошёл к Сёмке и, как взрослому, протянул ему руку:
– Ну здравствуй, братишка!
Сёмка смутился от такого приветствия по-взрослому, но улыбнулся и поздоровался с братом за руку.
– Бабуль, а я к тебе явился не просто так, а с поручением, – повернувшись к бабе Ане, сказал Саша. – Ты уж на меня не обижайся, пожалуйста, что я к тебе захожу так редко! Сама ведь знаешь, что я весь в делах: то на работе допоздна, то дома по хозяйству управляюсь. Да к тому же и ты у нас сама частенько бываешь в гостях.
– Да знаю, милок, знаю, – улыбнулась бабуля. – Я обиды на тебя не держу. Это я так, к слову. А что за поручение у тебя ко мне? И от кого?
Саша в ответ махнул рукой, словно поручение это было совсем пустяковым, и ответил:
– Маманя просила, чтобы ты зашла к нам сегодня часам к двенадцати. Они затеяли пельмени лепить. А ты же у нас мастерица по пельменям! – Саша улыбнулся. – Ну и ещё одно дельце, так, промежду прочим, хотела она с тобой обсудить.
– Конечно, приду, Сашенька! Как не подсобить, – тут же согласилась баба Аня. – Сейчас вот соберусь и пойду к вам. Только я не одна, как видишь, а с Сёмкой!
– Вот и хорошо! Приходите вместе! – весело ответил Саша. – Дети там тоже будут. Так что Сёмке скучать не придётся!
И Саша тут же, сославшись на срочные дела и не поддавшись на уговоры бабушки остаться попить чаю, распрощался и ушёл.
Проводив Сашу, баба Аня взглянула на часы и начала собираться. Она надела нарядное цветастое платье и повесила в уши золотые серьги с красивыми рубиновыми камнями. Затем поправила перед зеркалом волосы на голове, которые были заплетены в косу и скручены в пучок на затылке. И всё это она делала тщательно и не спеша, чтобы в гостях выглядеть достойно.
У Сёмки же все сборы заняли не больше минуты. Чтобы быть готовым к походу в гости и выглядеть вполне достойно, ему достаточно было подняться с крыльца и отряхнуться от пыли. А после этого он стоял и ждал бабушку.
Баба Аня с радостью согласилась пойти к дочери по трём причинам. Во-первых, она и в самом деле очень любила лепить пельмени! Она каждому пельменю придавала неповторимую форму, вылепливая из теста всевозможные ушки да рюшки. А потом с удовольствием их ела, не забывая при этом постоянно нахваливать свою работу. Когда готовые пельмени вылавливали из кастрюли и ссыпали в большую общую чашку, баба Аня своим намётанным глазом сразу отличала пельмени своей работы от чужих и старалась, как бы невзначай, себе в чашку положить побольше именно своих пельменей. Все родные и близкие уже привыкли к этой бабушкиной причуде и только с улыбкой наблюдали за её действиями. Во-вторых, баба Аня очень щепетильно относилась ко всем вопросам и решениям, которые обсуждались в семьях её детей, и старалась принимать активное участие в таких мероприятиях! Поэтому ей было очень любопытно, что же хотела с ней обсудить её дочь Маня. А в-третьих, в этом случае не нужно было готовить обед у себя дома, а можно было сытно пообедать свежими пельменями в гостях.
Эту третью причину она и озвучила Сёмке, посчитав, что о двух других причинах ему знать не обязательно.
– Ну и подфартило же нам в тобою, Сёмочка! – радостно проговорила бабуля. – Теперь не придётся хлопотать, чтобы готовить обед дома. Сегодня мы вкусно пообедаем свеженькими пельмешками в гостях!
Закончив сборы и ещё раз осмотрев себя в зеркало, бабушка осталась довольна. Она добродушно сказала Сёмке:
– Сходим к Мане, пообедаем, посидим там немного, а потом я тебя домой провожу. Хорошо?
Сёмка был не против. Пельмени он тоже любил. И не только есть, но и готовить. Он уже два раза помогал дома маме раскатывать скалкой кружочки теста для пельменей. Поэтому Сёмка даже подумал про себя:
“Когда взрослые начнут катать и лепить пельмени, я им скажу, что тоже умею раскатывать тесто и предложу свою помощь”.
Своим умением Сёмка хотел удивить и взрослых, и детей! Правда, кружочки теста у него получались не идеально ровными, как у его мамы. Формой своей они больше походили на толстую, съехавшую набекрень букву “Г”. У самого Сёмки такая форма почему-то ассоциировалась с толстым кривым “пистолетиком”. Сёмка обожал играть в войнушки. Поэтому любая палочка, согнутая пополам, или другая вещица в этом роде, в мыслях воинственного Сёмки представлялась грозным “пистолетиком”! Но о том, что кружочки могут получиться у него не круглыми, Сёмка старался не думать. И очень надеялся, что раскатывать тесто в гостях у него получится лучше и ровнее, чем дома.
Наконец-то бабушка собралась, и они с Сёмкой отправились в гости. Дорога к тёте Мане от бабушкиного дома занимала минут двадцать неспешным шагом. Сёмка вышагивал, беззаботно вертя головой по сторонам. А баба Аня внимательно смотрела себе под ноги, чтобы не оступиться на неровной дороге.
Внезапно бабушка скакнула в сторону, ловко наклонилась и быстро подняла что-то с земли. Сёмка остановился и удивлённо уставился на бабулю. Баба Аня аккуратно обтёрла пальцами то, что подняла, и с довольным видом показала Сёмке монету. Увидев перед собой копейку, внучок ещё больше удивился и проговорил:
– Это же всего-навсего одна копейка!
– Эх ты! – пристыдила внука бабушка. – Да ты знаешь, милок, что без копейки рубля не бывает! И что каждая копейка рубль бережёт!
От таких мудрёных поучений Сёмка растерялся и стоял, вылупив на бабушку глаза и пытаясь понять то, что она сказала.
“Как же маленькая копейка может сберечь большой рубль?”
– Вот возьмём, к примеру, коробок спичек, – принялась объяснять непонятливому внуку бабушка. – Ведь ему же цена как раз одна копейка!
– Хорошо. Но как же копейка может сберечь рубль? – всё равно не понимал Сёмка.
– А так! Купи на рубль один коробок спичек и всё!.. На руках у тебя останется уже не рубль, а сколько?
В математике Сёмка соображал хорошо и легко подсчитал, сколько денег останется у него на руках. А подсчитав, он огласил бабушке результат:
– У меня на руках останется девяносто девять копеек и один коробок спичек. Ведь копейка превратилась в спичечный коробок, – напомнил Сёмка бабушке.
– Во-от! – подтвердила бабушка, довольная верными подсчётами внука. Но при этом она совсем не обратила внимания на упоминание о приобретённом на копейку спичечном коробке и невозмутимо продолжила: – Останется после этого уже не рубль, а девяносто девять копеек. Поэтому и не нужно проходить мимо копейки, если она сама к тебе в руки просится. Она лишней никогда не будет! Понял?
Сёмка молча кивнул головой, и они пошли дальше. После этого случая Сёмка не стал дорожить копейкой, как дорожила ей бабушка. Но с того момента он стал чаще смотреть себе под ноги. И если ему на глаза попадалась кем-то утерянная монетка, он её поднимал и затем отдавал бабе Ане. И бабушка непременно хвалила за это Сёмку.
Когда они пришли к тёте Мане, то увидели, что лепка пельменей уже началась. И баба Аня сразу подключилась к работе. А Сёмке предложили пойти поиграть с другими детьми, которые уже шумели в детской комнате. Но Сёмка решил, как и задумал заранее, сначала предложить свою помощь взрослым и показать, что он тоже умеет раскатывать тесто.
– А когда мы лепим пельмени дома, я всегда помогаю маме раскатывать тесто, – как можно скромнее проговорил он.
– Да? – удивилась тётя Маня. – Ты умеешь раскатывать тесто? Ну, тогда тоже бери скалку и присоединяйся к нам!
Сёмка даже не ожидал такого быстрого согласия. Он тут же, пока взрослые не передумали, протиснулся к столу и уселся между бабулей и тётей Маней. Взяв лежащую на столе свободную скалку, Сёмка набрал щепотку муки из чашки и посыпал её на стол перед собой. Затем взял отрезанный комочек теста и, со знанием дела обваляв его в муке, положил на стол и принялся старательно раскатывать скалкой.
В этот момент Сёмка чувствовал, что все взрослые незаметно за ним наблюдали, и, окрылённый общим вниманием, усердно раскатывал тесто. Отложив скалку в сторону и взглянув на свою работу, Сёмка с ужасом увидел вместо ровного кружочка теста, как у всех остальных катальщиков, съехавшую набекрень букву “г”, которую он называл “пистолетиком”. Он смущённо отложил этот “пистолетик” в сторону и взял другой комочек теста. Взрослые невольно прекратили работу и затихли в ожидании, какую же фигурку Сёмка раскатает из нового комочка. А он, чувствуя нарастающее напряжение, принялся катать ещё старательнее. И, наконец, отложив скалку, Сёмка взглянул на своё творение и грустно пробормотал:
– Опять “пистолетик” получился…
Взрослые почти одновременно издали глубокий вздох. И было неясно, то ли это был вздох огорчения, то ли облегчения. Сёмка понял одно, что сегодня, сколько бы раз он ни раскатывал тесто, всё равно получится “пистолетик”. И, чуть не плача от досады, он пробормотал:
– Пойду я посмотрю, чем там ребята занимаются…
И выйдя из-за стола, он понуро побрёл в детскую комнату.
Играя с другими детьми без особой радости, Сёмка краем уха слышал, как взрослые на кухне что-то громко обсуждали и о чём-то спорили. К тому времени Сёмка уже проголодался, и аромат варёных пельменей подсказывал, что скоро всех позовут к столу обедать. Каково же было его удивление, когда дверь в детскую открылась, и баба Аня, войдя, с сердитым видом объявила:
– Сёмка, быстро собирайся! Мы уходим домой!
– А как же… пельмени? – растерянно проговорил Сёмка.
– Мы сами себе дома налепим пельмени не хуже их! – гордо произнесла бабуля. – Собирайся!
Тётя Маня тоже вошла в детскую. Она пыталась как-то успокоить бабушку и уговаривала остаться. Но бабушка была непреклонна. И они с Сёмкой всё же ушли.
Бабушка сразу повела Сёмку домой к родителям. Они долго шли молча, и внучок догадывался, что между взрослыми возникла какая-то ссора. Неожиданно бабушка нарушила молчание и с досадой сказала:
– Вот так, Сёмочка! Понадеялся дед на чужой обед и не евши остался!
– Какой дед? – не понял Сёмка.
– Какой-какой! Немазаный, сухой! – ещё непонятнее ответила баба Аня.
Сёмка окончательно запутался после такого ответа бабушки и остановился. Он сразу представил себе голодного деда, который немазаный и остался без обеда. И Сёмке вдруг стало очень жалко голодного деда. Может потому, что Сёмка и сам был голодным?
– Так что же это за дед такой? – не выдержав, снова спросил он бабулю.
Баба Аня вдруг начала смеяться, глядя на удивлённого и расстроенного Сёмку и весело ответила:
– Да ты и есть тот самый дед, который понадеялся на чужой обед! А я, глупая бабка, тоже на чужой обед понадеялась! Вот мы и остались с тобой не евши!
– Какой же я тебе дед? – засмеялся внучок.
– Да это пословица есть такая, про деда, который понадеялся на чужой обед, – объяснила внуку бабушка. – Вот и мы с тобой сегодня вляпались в такую же историю. Понятно?
– А-а, – понимающе протянул Сёмка. – Теперь понятно.
Когда бабушка привела Сёмку домой, папа и мама уже вернулись с работы и вовсю готовили ужин. Они сразу оторвалась от кухонных дел, чтобы встретить сына и бабушку прямо у порога. Папа поинтересовался, как у них дела. И Сёмка тут же, с досадой махнув рукой, выдал им исчерпывающий ответ:
– Понадеялся дед на чужой обед и не евши остался!
Папа и мама удивлённо переглянулись, а потом посмотрели на бабушку. А когда бабушка рассказала им всю эту загадочную историю целиком, они долго смеялись над Сёмкой и голодным дедом!