Как с чего? Ты же его жена была! Перед Богом венчана! Грехи его на тебе! Не матери же родной за ним горшки выносить, завыла свекровь.
Глава 1. "Залетная" любовь: от ромашек до побоев
Наша Анька – кровь с молоком, девка справная, коса до пояса – всегда была магнитом для приключений. Правда, не все эти приключения оказывались сахарными. Залетела, как говорится, "по любви" в свои неполные двадцать два. Витька, тракторист из-за речки, ухаживал знатно: мотоцикл "Минск" начистит до блеска – и вперед, по полям, навстречу закату! Ромашки полевые рвал охапками, от них потом вся квартира пахла лугом. Серенады под окном горланил, фальшивил, конечно, но зато от души! Ну, Анька и растаяла, девчонка-то ведь впечатлительная, в романтику верила. "Любовь-морковь, как в кино!" – хихикала она с подружками, представляя себе долгую и счастливую семейную жизнь.
Свадьбу закатили на всю округу – гуляли три дня и три ночи! Столы ломились от солений-варений, пирогов с капустой и мясом. Гармонь орала благим матом, дед Митрий, местный плясун, выписывал коленца, аж земля дрожала. Казалось, что счастье вот оно, рядом, только руку протяни. Но счастье, как известно, дама капризная, не каждому в руки дается.
Буквально через месяц после свадьбы Анька ощутила, как розовые очки медленно, но верно сползают с ее переносицы. Витька, оказывается, любил не только ромашки и мотоциклы, но и "зеленого змия". Как только получка на руках – прощай, семья! Загуляет на неделю, а то и на две. Денег в дом – шиш с маслом, зато скандалов – хоть отбавляй. Пьяный бред несла, орал, что она на сторону глядит, хотя Анька из дома почти не выходила – хозяйство, огород, да еще и на ферме подрабатывала. А потом и рука подниматься начала. Сначала так, шлепок легонький, типа "пошутил", потом – толчок в плечо, а там и до синяков дело дошло, до слез горьких, до унижений.
– Да где ж мои глаза были, дурехе? – рыдала Анька ночами в подушку. – Мать же говорила, не связывайся с ним, с пьяницей этим! Да где там, когда любовь в голове гуляет, да на ушах лапша висит? Дура я, дура!
Мать, конечно, жалела, утешала, чаем с малиной поила, но было уже поздно – под сердцем Анька носила маленькую жизнь. Решила, стиснув зубы, что ради ребенка будет терпеть, будет стараться перевоспитать Витьку. Дура, что с нее взять?
Но, терпения хватило ненадолго. Однажды Витька вернулся домой такой пьяный, что еле на ногах держался. Завалился в дом, как медведь в берлогу, начал орать, что Анька ему изменила, что все мужики в деревне на нее заглядываются, что она – потаскуха и гулящая. Анька опешила, попыталась его успокоить, но куда там! Витька был в невменяемом состоянии. Схватил со стола бутылку самогона (сам же и гнал, гад!) и швырнул в стену. Бутылка разлетелась вдребезги, осколки, словно змеи, разлетелись по всей комнате. Один осколок чуть не попал в Аньку. Ее как будто током ударило! Страх за себя, за ребенка, вспыхнул внутри, как спичка, пересилил все: и жалость, и надежду, и любовь.
– Хватит! – закричала она сорванным голосом. – Уйди отсюда! Пьянь ты беспробудная! Проваливай, куда глаза глядят!
Витька попытался подойти к ней, схватить за руку, но Анька, вся дрожащая от страха и злости, схватила кочергу от печки и замахнулась на него.
– Только подойди ко мне, скотина! Убью! Не пожалею!
В глазах у нее полыхнул такой огонь, что даже Витька, в пьяном угаре, испугался. Попятился к двери и, спотыкаясь, вывалился на улицу. Анька захлопнула дверь на все замки, подперла ее стулом и рухнула на пол, рыдая в голос.
На следующее утро, с опухшим от слез лицом, она собрала свои нехитрые пожитки в старый чемодан и ушла к матери. Витьке позвонила и, дрожащим голосом, сказала, что подает на развод и видеть его больше не желает. Он, конечно, пытался уговорить, извинялся, клялся, что больше не будет пить, что это бес попутал. Слезы крокодильи лил в трубку. Но Анька была как кремень – ни уговоры, ни слезы на нее не действовали.
– Все, Витька, поезд ушел, – сказала она с твердостью в голосе. – С меня хватит. Надоело бояться, надоело унижения терпеть. Не хочу я больше с тобой жить. Прощай.
Развод оформили быстро. Витька, понурый и разбитый, вернулся к своей мамаше, Галине Петровне, в соседнюю деревню. Анька осталась с матерью в своей родной деревне. Ребеночек, слава Богу, родился здоровым и крепким, как богатырь. Назвали его Андрюшкой.
Глава 2. Маменькин сынок и сердобольная мамаша
Галина Петровна, надо сказать, была женщина не из робкого десятка. Характер – кремень, взгляд – стальной. Считала своего Витьку самым лучшим, самым умным, самым талантливым на всей земле. А то, что он пил, так это все Анька виновата. Довела мужика до ручки, вот он и запил с горя. Она его, бедненького, поколачивала по щекам, отпаивала рассолом, утешала, как маленького ребенка. И все мечтала, что вернется Витька к Аньке, одумается она, раскается и простит его. А Витька вернется домой, бросит пить и станут они жить долго и счастливо. Как в сказке.
А Витька, недолго думая, все пил и пил. Деньги пропивал, здоровье губил, работу потерял. Связался с дружками-алкашами, и пошло-поехало… Мать с ним возилась, как с малым ребенком: и кормила, и поила, и обстирывала, и сопли вытирала. Все надеялась, что образумится сынок, что одумается, что вернется к нормальной жизни.
Но однажды случилось самое страшное: Витьку хватил удар. Инсульт, как сказали врачи. Парализовало всю правую сторону тела. Лежит теперь, как овощ – ни говорить толком не может, ни двигаться. Только глазами хлопает и стонет тихонько.
Галина Петровна сначала бегала вокруг него, как наседка вокруг цыплят. И кормила с ложечки, и утку подставляла, и памперсы меняла. Но потом силы ее кончились. Возраст уже не тот, здоровье подкачало. Одна она никак не справлялась. А помощи ждать неоткуда.
– Да что ж это такое? – причитала она, сидя возле кровати сына. – За что мне такое наказание? За какие грехи? Сынок мой единственный, кровинушка моя, за что ты так страдаешь?
И тут в её голове созрел "гениальный" план. Вспомнила она про Аньку. Вспомнила и подумала: "А что? Она же его бывшая жена, значит, должна помогать! Не чужая же все-таки! Они же венчаны в церкви! Бог велел помогать ближнему своему! А Витька – ей самый ближний!"
И решила она, что поедет к Аньке и уговорит ее забрать Витьку к себе. Будет она за ним ухаживать, лечить его, выхаживать. А Галина Петровна будет ей помогать, чем сможет. Вот такой вот план созрел в ее голове, коварный и безумный.
Глава 3. Незваная гостья и "милосердный" план спасения
Прошло два года с тех пор, как Анька развелась с Витькой. Жизнь ее потихоньку наладилась. Работала, как и прежде, в местном магазине продавцом. Андрюшка рос умным и смышленым мальчиком, радовал маму своими успехами. В общем, жила она себе спокойно, никого не трогала, горя не знала. Ну, почти не знала.
И вот однажды, возвращаясь домой с работы, видит – возле дома стоит Галина Петровна. Лицо у нее злое, сморщенное, как печеное яблоко. Глаза горят недобрым огнем. Аньку как будто предчувствие какое-то посетило, сердце екнуло и сжалось от тревоги. Не к добру это.
– Здравствуй, Анечка, – процедила Галина Петровна сквозь сжатые зубы, словно выплевывая каждое слово.
– Здравствуйте, Галина Петровна, – настороженно ответила Аня, стараясь скрыть волнение в голосе. – Что-то случилось?
– Случилось! Да еще как случилось! – голос свекрови задрожал от возмущения и злости. – Ты что ж это, гадина, наделала? Сына моего единственного довела! Довела до могилы!
Аня опешила от такого напора.
– Это я-то довела? Да он у вас и до меня был… не ангел. Вы же сами все видели, прекрасно знали, за кого я замуж выхожу.
– Врала я тебе! Хотела, чтобы ты его перевоспитала! Думала, ты умная и все у тебя получится. А ты, как последняя дура, выгнала его на улицу! – Галина Петровна всхлипнула, словно действительно оплакивая свою тяжелую судьбу. – Запил он совсем после твоего ухода! Стал совсем плохой человек! Теперь вот… – она снова всхлипнула, вытирая слезы грязным платком. – Парализовало его! лежит, бедный, как овощ! Ни говорить, ни двигаться толком не может!
– Сочувствую, – сухо ответила Аня, стараясь не выказывать никаких эмоций. Ей действительно было жаль Витьку, но она понимала, что это его собственный выбор, его собственная судьба.
– Сочувствуешь? А помочь? – свекровь вдруг резко перешла в наступление и вцепилась в край рукава Аниной куртки. – Ты должна его забрать к себе! Ты обязана!
Аня отшатнулась от нее, словно от прокаженной.
– Что вы такое говорите? С чего это вдруг я должна его забрать? Он мне кто? Чужой человек, бывший муж.
– Как с чего? Ты же его жена была! Перед Богом венчана! Грехи его на тебе! Не матери же родной за ним горшки выносить! , завыла свекровь, - У, меня спина болит, руки трясутся, здоровье уже не то! А у тебя дом большой просторный, места много. Забирай Витьку к себе, ухаживай за ним, лечи! Ты обязана! Ты же женщина! Ты же мать! Должна войти в положение!
Аня молча смотрела на бывшую свекровь, не веря своим ушам. Ей казалось, что она попала в какой-то дурной сон, от которого никак не может проснуться. Потом медленно выдохнула и произнесла, глядя ей прямо в глаза, словно пригвождая ее к месту каждым своим словом:
– Знаете что, Галина Петровна? Я смотрю, вы совсем ку-ку? Какая я ему жена? Какой Бог? Мы развелись два года назад! Слышите? РАЗ-ВЕ-ЛИСЬ! Я ему никто! Чужая тетка! А грехи его – это его проблемы, и разбираться с ними ему придется самому, перед тем же Богом, если он, конечно, вообще в него верит. Дальше. Горшки выносить – это ваша забота, Галина Петровна. Вы его мать, вы его вырастили, вы его воспитали, вот и расхлебывайте теперь последствия своего воспитания. Я тут причем? Дом у меня хоть и большой, но не резиновый. Мне и с Андрюшкой вдвоем хватает места. Чужого мужика мне тут не надо. Тем более такого, как ваш Витька. Лечить вашего сыночка – это дело врачей, а не мое. Я не врач и даже не медсестра. У меня вообще медицинского образования нет. Так что, извините, но это не ко мне.
Аня сделала паузу, перевела дыхание и наклонилась к Галине Петровне так близко, что та почувствовала ее дыхание на своем лице.
– И последнее, Галина Петровна, – прошептала она. – Если вы еще хоть раз подойдете ко мне с такими безумными предложениями, я на вас в полицию заявлю. За домогательство, за клевету и за попытку морального шантажа. Ясно? И не смотрите на меня своими волчьими глазами. Я вас не боюсь. У меня есть, кому за меня заступиться.
Галина Петровна открыла рот, чтобы что-то возразить, но Аня не дала ей опомниться.
– И еще, Галина Петровна, – добавила Аня уже более спокойным тоном, выпрямляясь во весь рост. – Лучше бы вы за сыном своим смотрели, когда он пил, как не в себя, а не меня винили во всех его бедах. Может быть, тогда и не было бы сейчас всего этого ужаса, который вы мне тут пытаетесь втюхать. А теперь – прощайте. И больше не приходите. Я видеть вас больше не хочу.
С этими словами Аня вырвала рукав своей куртки из цепких рук бывшей свекрови и, быстро развернувшись, скрылась в подъезде.
Глава 4. "Катись колбаской" и вечная свобода
Анька забежала в дом, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Руки тряслись, сердце бешено колотилось в груди. Ну и наглость! – думала она, пытаясь успокоиться. – Как вообще такое в голову могло прийти? Забрать Витьку к себе! Да ни за что на свете! Пусть сама с ним мучается, раз такой сердобольный матерью оказалась!
Она подошла к окну и выглянула на улицу. Галина Петровна все еще стояла возле калитки, смотрела ей вслед. На лице ее было написано такое зло и такая ненависть, что Аньке стало немного не по себе. Но она быстро взяла себя в руки. Нагнулась, стараясь не попадаться ей на глаза, и в самом низу окна, чтобы не было видно хорошо показала ей фигу. После громко пробормотала.
Катись колбаской по Малой Спасской, Галина Петровна, – сказала она тихо, но твердо. – И больше не появляйся на моем горизонте.
Больше она Галину Петровну не видела. Говорят, что та еще долго ходила по соседям и жаловалась на Аньку, рассказывая, какая она бессердечная и неблагодарная. Но никто ей не верил и никто ее не слушал. Все в деревне знали, какой Витька был "хороший" и как Анька натерпелась с ним в свое время.
А Анька жила дальше. Растила Андрюшку, работала, строила планы на будущее и верила, что однажды встретит настоящего мужчину, который будет ее любить, ценить и уважать. А Витька и Галина Петровна остались в ее прошлом, как страшный сон, как кошмар, который она пережила и смогла пережить.
Вот такая вот история приключилась с нашей Анькой. История не из веселых, конечно, но зато правдивая и жизненная. Жизнь она такая штука – непредсказуемая и полна сюрпризов. То радость подарит, то слезы прольет, то подножку поставит. Но главное – не сдаваться, не опускать руки, верить в себя и в лучшее. И помнить, что после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Как случилось и с нашей Анькой. Она хоть и натерпелась в жизни, но осталась сильной, доброй и любящей женщиной. Я уверен, что ее настоящее счастье еще впереди, и она его обязательно встретит.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения