Из воспоминаний Валерия Падукова:
В армию я призвался по комсомольской путевке и был направлен в пограничные войска. Попал на таджикскую границу. И тут – передислокация. Сказали, едем в командировку. А оказались в Афганистане, в местечке Базай-Гумбад провинции Бадахшан. Командиры объяснили, что переход границы – это интернациональный долг. Когда перешли через границу, сняли погоны. Прибыли на место постоянной дислокации, окопались. Вырыли углубления и поставили в них палатки брезентовые, сверху – только крыша. А ближе к зиме построили блиндажи, оборудованные печками-буржуйками. Тепло, не дует, красота. Командиры поставили задачу – охранять два перевала, через которые шли караваны с наркотиками и оружием. Выходим в наряд-секрет, занимаем высоту, откуда видно тропы, по которым могут прорваться наркоторговцы. А нас не должно быть видно, у нас, на высоте, траншея. Контрабандисты прорывались то на ишаках, то на мулах. Местность они знали очень хорошо. Идут-идут и вдруг пропадут из видимости, скроются в складках гор. Вначале не по себе было, ведь смерть все время рядом ходила, но потом попривыкли. Человек ко всему привыкает. Как будто бы, так и надо. Но с автоматами Калашникова спали в обнимку.
Воздух в горах разрежен, кислород в дефиците. Выжить в таких условиях неподготовленному человеку очень сложно. Один из моих сослуживцев погиб от отёка лёгких, не доехав до места дислокации. Следом горная болезнь поразила ещё одного, но его удалось спасти, доставив в госпиталь, откуда он был комиссован. По воле гор строился и быт. Вода на такой высоте закипает при 80 градусах, мясо приходится варить подолгу. Хлеб у нас был двух сортов. Один привозили из Союза, а другой пекли в части. Местный хлеб, особенно чёрный, был внутри непропечённый, сплошное тесто, поэтому привозным буханкам всегда были рады. Машина в горах и то плохо тянет. Это я на себе испытал, ведь был водителем.
Я не раз был в перестрелках, но личный состав сумели сохранить. Может быть, чудом. А, возможно, помогла тактика, которую выбрали командиры. Держаться от противника на расстоянии, наблюдая за его продвижением с правильно выбранной позиции. По ночам местность, к тому же, подсвечивалась прожекторами. Сказалось и отношение местного населения, среди которого были сочувствующие советской власти. Пользуясь разведданными, мы зачастую знали, в каком месте, в какое время ждать преступников. А в ответ, делились с местными продуктами, медикаментами и предметами первой необходимости. Особенности местного климата диктовали и сроки службы. Зимой, начиная с середины декабря, в горах Малого Памира начинается настоящее светопреставление. Снег валит так сильно, а ветра такие свирепые, что перевалы становятся непроходимыми и лавиноопасными. Никто в горы не сунется. Потому и необходимость охранять тропы от прохода преступных караванов отпадала сама собой. И пограничников отправляли на зимние квартиры в Союз – до следующей весны.
Родные не знали где я служил. Даже письма домой вскрытые приходили с зачеркнутыми строчками, так что ничего лишнего не напишешь. Мы были первыми, подписавшие приказ о неразглашении, ничего не рассказывать о службе. Подписывались на 10 лет. А там и вывод войск. Информация просочилась в прессу, да и молодежь стала языками чесать. А нам, ветеранам, об этом вспоминать не хочется. Одно дело – болтать о войне, другое дело – воевать.
Подписка Telegram - отличный выбор! https://t.me/pogranstroy
Источник информации: magnezitnews.ru
В оформлении использованы фотографии с сайта: ok.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!