3.Страшный рассказ .

Тот страшный рассказ, начатый в темноте хуторского дома, имел долгое и чудовищное продолжение.

Все эти девять месяцев были чистым адом. Они колесили по стране, и Настя была им нужна для одного — для прикрытия. Её доброе, честное лицо, её естественная порядочность разбивали любые подозрения. Кто мог подумать, глядя на эту трогательную девушку, что её спутники — жестокие преступники? Она была их живым щитом.

Они втирались в доверие к одиноким женщинам, и дальше всё шло по накатанной схеме: обворовывали их до нитки и исчезали. Настя же была на побегушках: должна была стирать их вещи, гладить, следить, чтобы они всегда выглядели как порядочные щёголи. Её не выпускали из вида. И главное — держали в ежовых рукавицах постоянными угрозами: «Скажешь слово — найдём и убьём твою мать. Твою семью».

Но самое страшное, что они сломали её изнутри. Они так методично внушали ей, что это она сама предложила обворовать собственную квартиру, что она во всём виновата, что постепенно Настя начала в это верить. Они украли у неё не только свободу, но и прошлое, и ощущение себя жертвой. Она стала соучастницей в своих глазах. Шанса вернуться к нормальной жизни для неё больше не существовало.

Апофеозом их подлости стал Ростов. Они решили выманить деньги у родного отца Насти, который жил здесь и с которым она почти не общалась. Они представились, сыграли роль прекрасных женихов, и обрадованный вниманием дочери отец выложил крупную сумму на «свадьбу». Получив деньги, эти двое бросили Настю на вокзале, как использованную вещь, а сами отправились искать новую жертву — и нашли её неподалёку. Втеревшись в доверие к одинокой взрослой женщине, они поселились в её квартире.

Настя, словно загипнотизированная страхом, следила за ними. И когда те, обобрав и новую свою «благодетельницу», ринулись на перон с билетами, она, как пёс, бросилась бежать за своим поводком. Они лишь швырнули ей под ноги чемодан с её тряпьём и скрылись в вагоне, оставив её на вокзале одну, без копейки денег, без надежды.

Тогда она совершила первый за девять месяцев самостоятельный поступок — не побежала прочь, а пошла к той самой обворованной женщине. И выложила ей всю правду. Ответ оглушил её ещё больше: женщина, оказывается, сама работала в органах. И вместо помощи, в ужасе от последствий, сказала: «Если я сейчас на них заявлю, меня самого уволят с позором за укрывательство тех, кто в розыске!»

Единственный её «совет» был циничным и жалким: «Иди в милицию и соври. Скажи, что отдала деньги какому-то мужчине купить билет, а он сбежал».

И Настя, загнанная в угол всем миром, так и поступила. Она пришла в отдел и рассказала выдуманную историю про несуществующего мошенника. Её оставили. И начались трое суток странного, унизительного заточения в милицейских стенах. Её не кормили, не предлагали помыться. Она мылась в туалете, по капле собирала мелочь для автомата с газировкой, чтобы попить. Милиционеры в те голодные, сложные времена, когда зарплаты не платили месяцами, и сами едва сводили концы с концами, смотрели на неё с равнодушным состраданием — накормить досыта было нечем даже им.

Именно там, в этой безысходности, на третий день, появился Он.

(Продолжение следует…)