В каждом дворе 90-х жила своя хромая собака. Не дворняга, не «уличная псина», а именно своя — как часть двора, как старая лавочка у подъезда, как качели, что всегда скрипели одинаково, будто пели одну и ту же песню.
У нас её звали Сайма. Такое странное, мягкое имя… Не детское, не собачье — какое-то слишком человеческое. Кто его придумал? Когда? Никто не знал. И никто не помнил. Все дети ее знали — понятно. Но её знали и наши родители. И бабушки. И дедушки. Старики во дворе, которые уже еле ходили — знали её по имени. Молодые мамы — тоже. Как так получилось? Кто её видел первой? Кто дал имя? Кто хоть раз задумался, откуда она пришла?
Она хромала легко, привычно. Как будто давно приняла свою боль и решила не беспокоить ею никого. У неё был тот особенный, тихий взгляд — мудрый, добрый, старше любого двора. Сайма всегда приходила вовремя. Не по часам — по настроению двора. Если мы бегали, играли, она трусила рядом, стараясь держаться в стае, чуть переваливаясь, но улыбаясь глазами. Если мы сидели на лавочке, усталые и довольные, она ложилась рядом — так близко, что чувствовалось ровное, тёплое дыхание. Просто была рядом.
Иногда кто-то протягивал ей кусочек хлеба или пряник. Она брала аккуратно, как интеллигентная старушка, которая дорожит не едой, а вниманием. Жевала медленно. Иногда останавливалась, поднимала голову и смотрела куда-то вдаль — будто вспоминала свою собственную, неизвестную нам жизнь. Сайма была как старая история, которая никогда не заканчивается. Тихий, пушистый, хромой секрет двора.
Мы её не боялись. Даже малыши не отступали, хотя обычно дети чувствуют страх точнее взрослых. От Саймы шло какое-то мягкое ровное тепло — как от старой печки, которая давно не новая, но всё ещё умеет согревать.
И вот странность, которую я понял только сейчас: я помню моменты, что она приходила, помню, что уходила, но не могу вспомнить — к кому или зачем она приходила. К нам всем? Просто во двор? К детству, которое не любит одиночества?
А потом мы выросли. Дворы стали другими. На месте качелей появились парковки. Песочницы исчезли. Мы разбежались по своим взрослым маршрутам и где-то по дороге перестали замечать таких собак. Но иногда, очень редко, где-то глубоко внутри всплывает тот самый образ:
собака, которая хромает чуть-чуть, но идёт уверенно. Тихо подходит. Садится рядом и просто… остаётся с тобой.
Каждый двор имел свою Сайму.
