В 1925 году 30 мая поэт революции прибыл в Нью-Йорк и поселился на Пятой авеню. Маяковский ни слова не знал по-английски (как, впрочем, и на других языках), поэтому он позвонил своеме старому приятелю, первому редактору и тому, кто первым признал его гением Давиду Бурлюку. Давид показал ему Гарлем, Бродвей, Бронкс и статую Свободы.
Американские выступления поэта пользовались огромным успехом. Публика ломилась на него, в зал набивалось по 2 тысячи зрителей и было яблоку негде упасть. Владимира Владимировича постоянно приглашали в гости, языковой барьер никого не смущал. Вот на одном из таких вечеров поэт и познакомился с 20-летней эмигранткой Элли Джонс, в девичестве Элизавета Зиберт. Ее немецкие предки приехали в Россию еще в при Екатерине, а после революции по совету знакомых переехали в Канаду. А вот Лиза задержалась в СССР, трудясь на ниве благотворительности. Она получила хорошее образование и прекрасно владела немецким и английским. На работе она познакомилась с англичанином Джорджем Джонсоном, она вышла за него замуж и уехала с ним сначала в Британию, а потом в США, превратившись из Елизаветы в Элли. К моменту встречи с Маяковским они с мужем жили раздельно, но и не разводились.
Любвеобильный поэт. О вюбчивости Маяковского ходили легенды, романы один за другим сопровождали поэта всю его недолгую жизнь. Самая его большая любовь была Лиля Бриг, которая и довела его до самоубийства. Несколько раз он пытался порвать с ней, но Лиля не желала почему-то его отпускать, наверно, не желала никому отдавать гения. В.В. нуждался в отдыхе и эмоциональной встряске, что и дал ему шумный, никогда не спящий Нью-Йорк. Город и поэт были очень похожи, поэтому Маяковский получил там всё, что хотел. Он подпитывался его энергией, наслаждался вниманием публики и женщин.
Элли Джонс была не красавицей, - невысокой, худенькой. Правда, внешне она напоминала Бриг, вероятно, потому и зацепила Маяковского.
Девушка боготворила поэта и не скрывала своих чувств, а ее знание русского английского было наруку Владимиру. На людях он называл ее мисссис Джонс. Влюбленные всё свободное время проводили вместе: посещали любимые Маяковским биллиардные, недорогие рестораны и достопремечательности города. В.В. отдался страсти и был счастлив. Парочка не думала ни о каких последствиях, а когда Маяковский наконец вспомнил, что от любви рождаются дети, спросил Элли: "Ты что-нибудь делаешь? Как-нибудь предохраняешься?" На что она ответила: "Любить - значит иметь детей!" "О, да ты сумасшедшая, детка!", - улыбнулся поэт. В.В. такая легкость в отношениях очень импонировала, видимо, ему ее очень недоставало после удушливой страсти с питоншей Брик. "Давай просто жить друг друга, сохраним все между нами. Это больше никого не касается, только тебя и меня", - предложил он Элли.
Только раз бывает в жизни встреча.. Из Нью-Йорка в Москву Маяковский вернулся в конце ноября и, уезжая он уже знал, что Элли ждет малыша. В поздравительной телеграмме на Новый год он настучал ей: "Пиши всё. Всё. С Новым годом". Однако не сохранилось и одного документа, где бы подтверждалась беременность Элли. Биографи объясняли это тем, что она опасалась как бы не было у В.В. каких-нибудь проблем из-за этого. Но однажды отчаянное положение все же заставило ее обратиться за помощью к Маяковскому: у Элли произошли осложнения во время беременности и она попросила поэта прислать ей 600 долларов на оплату счатов в больнице. Маяковский вынужден был отказать: "Не то, чтобы я не хотел помочь, но объективные обстоятельства не позволяют мне сделать то, что я хочу", - ответил он ей.
15 июня у Элли Джонс родилась девочка Хелен Патрисия, но мама всю жизнь называла ее Элли. Фамилию девочке дали Джонс. Не сохранилось ни обного письма по этому случаю, но уцелела записка Элли: "Я так обрадовалась Вашему письму, мой друг! Почему не писали раньше? Писать много не могу. Не хочу расстраиваться, вспоминая кошмарную для меня весну. Ведь я жива. Скоро буду здоровой. Простите, что расстроила Вас глупой запиской". Видимо, у будущей мамы были действительно очень серьезные проблемы во время беременности, да еще и денег не было.. Неизвестно, кто вообще помог ей деньгами..
Несмотря на всё, Элли продолжала любить и ждать Маяковского. Эдва оправившись, она начала хлопотать о визе для поэта, но он так и не смог больше побывать в США. Однако один единственный раз он все-таки увидел дочь. В сентябре 1928 года Маяковский приехал в Ниццу, где его ждала Элли с их двухгодовалой дочкой. Позже он писал ей: "Две милые, две родные Элли! Я по вас уже весь изссоскучился. Мечтаю приехать приехать к вам еще хотя б на неделю. Примете? Обласкаете?.. Целую вам все восемь лап. Ваш Вол".
Две капли воды. Больше они не виделись Через год поэт ушел из жизни. Элли узнала о трагедии из газет и все ее надежды на воссоединении с любимым человеком рухнули. Когда Хелен было 9 лет, мать рассказала, кто ее настоящий отец. Элли всю жизнь любила Маяковского и говорила дочери, что он любил ее больше других женщин.
Хелен росла разносторонним ребенком: рисовала, увлекалась лютературой, языками, а позже - философией. Достигла немалых высот в юриспруденции. Вышла замуж и родила сына Роджера.
В 1991 году в возрасте 65 лет Хелен во всеуслышание объявила себя дочерью поэта и взяла новое имя Елена Владимировна Маяковская. В том же году вместе с сыном она посетила Россию, где работала в архивах, общалась с родственниками и биграфами поэта. По возвращении домой написала книгу "Маяковский на Манхэттене".
Когда у нее спрашивали, согласна ли она пройти тест на ДНК еа установление отцовства, она ответила, что считает это оскорблением памяти матери. "Моя мама была честной женщиной, она никогда не врала, а если кому-то не хватает доказазательств, пусть посмотрит на меня", - отвечала Елена Владимировна.
Она скончалась в 2016 году в 89 лет. В соответствии с завещанием, прах дочери поэта был развеян над могилой поэта на Новодевичьем кладбище.