Во времена моей молодости, в ряды вооруженных сил ходили практически все. Косить пытались, но не очень активно. Забрали меня на майские праздники. Побрили, проводили и разошлись по домам, а я с толпой бедолаг отправился в квест, под названием – «духи вешайтесь»! Услышал эту фразу на второй день пребывания в армии. Правда ее значение узнал несколько позже. Домашний мальчик не обладал такой ценной информацией. Через месяц службы, в голове, как кол, сидел единственный вопрос – «что такого ужасного в этой жизни я сделал или кого сильно обидел, что б меня вот так….»! К подобному развитию морального давления на себя готов не был. Но в данном случае речь пойдет о конкретном человеке (который тогда мне показал всю классовую непримиримость и подлость человеческую) сержанте Чернове. Имени его не помню, да и не важно. У меня сложилось впечатление, что оно ему и не нужно. Он как-то влился в свою фамилию и этим потерял определенность. Был он росту среднего, сухощав, рябое лицо с узким лбом. Злость его была написана на лице. Его гримаса выражала только злобу и иного состояния оное не выражало никогда. Чванливость в жестах, в мимике была вечным его присутствием. Шакал добравшийся до власти. Он просто упивался властью, и реализация ее у него была всегда однонаправленная, на унижение себе подобных. Сильно врезалась в память его несколько фраз, сказанных лично мне. Зачем он выбрал меня для своих излияний, тогда я не совсем осознал. Теперь это осознаю в полной мере. Только к счастью, сегодня, имея и опыт и некоторый вес за спиной, сии индивидуумы не могут поднимать свой поганый хвост и безнаказанно говорить всякие мерзости тебе. Так вот что было превратно мне сказано (почти как известный персонаж Шариков) – «мой отец, вас интеллигенцию давил и душил (и лицо его страшно исказилось, что я поверил ему и что он при случае это реализует) и я буду делать так-же»!!!
Я, живший в советском союзе, не знающий о классовых разногласиях нашего общества, почувствовал в тот момент, пропасть между нами. И не просто пропасть. Передо мной стоял мой враг и враг вполне конкретный, выражающим не столько свое мнение, сколько мнение своего класса – класса гегемона. Я в полной мере осознал, что его отец участвовал во всяких мерзостях, направленных на унижение и уничтожение интеллигенции в нашей стране. Что именно он, а не книжные «герои», убивали людей, которые могли выразить свою мысль литературно. Такие как он расстреляли моего родственника священника в 1937 году, только за принадлежность к священству. И именно он сейчас, в данную минуту, будучи младшим командиром, вполне реализует свои садистские наклонности, которые он облёк в политический окрас непримиримости. Такие как я, по его словам, не должны существовать!
Что же творилось в его голове, как с такой тяжестью ненависти было существовать!? Причем ненависти к людям живущим параллельной жизнью. Я жил, как и все тогда, что в школе, что во дворе, в одном "социальном колхозе". В этом «колхозе» были и социальные классы и все сословия. Как-то вроде все спокойно уживались. Конечно была шпана, но она в равной степени досаждала всем. Мой ближайший друг, к примеру, был в школе двоечником. Его родители работали стрелочниками. Я был хорошистом и родители были «махровыми» интеллигентами. Но это нам не мешало дружить. Да и вообще мы не делили друг друга по внешним признакам. В те времена, социальная вертикаль была открыта каждому и всё упиралось лишь в твое желание и прилежание. Тем удивительнее было для меня, такое состояние духа у сержанта Чернова. Тут речь шла не о банальной зависти. Речь шла о социальном уроде порожденного революцией и не только сохранившегося до середины восьмидесятых, но и давшего свои корни и плоды. Естественно, что в солдатском (очень специфическом) социуме, на поверхность выползали всякие мерзоты потаенных наклонностей и душевных уродцев. Но это как правило, все укладывалось в стандартный набор общечеловеческих страстей и грехов. Эти "душевные скелеты" вылезали как-то больше индивидуально. Чернов, в данном случае, был в их ряду особняком. Он был системным, непримиримым. Его утверждения не отражали только его индивидуальность. Это позиция большого числа людей, обуятых идеей уничтожения интеллигенции. Они (в современных понятиях), более походят на крайне агрессивную секту человеконенавистнических фанатиков. И ведь эта секта практически была легализована в нашей стране. (Кстати, почти в тоже самое время в Китае, шли те же процессы. «Дружественный народ» истребил практически всю свою интеллигенцию).
Сколько лет прошло, а данный эпизод сидит в памяти ярко. Как будто вчера было. Много чего стерла память, а вот сержант Чернов закрепился в ней.