- Тебе-то повезло с дочкой, - подруга на сына жалуется, а сама продолжает в лентяя его превращать

С Олесей мы познакомились в институте. Учились мы в одной группе, общаться стали с первого дня.

- Здорово было бы, если бы мы вышли замуж и родили примерно в можно время, - мечтали мы. – Тогда можно было бы в декрете с колясками вместе гулять, а потом и детей наших сдружить.

Я и не думала, что все это станет реальностью, но именно так и получилось, как мы фантазировали. Я родила Милу на пару месяцев раньше, чем у Олеси появился Тимур. И весь декретный отпуск мы с подругой вместе провели. Мы жили на соседних улицах, поэтому могли встречаться каждый день, ходить куда-то с детьми. Потом наши ребята пошли в детский садик. Попали они в одну группу, что было очень удобно. Мы с Олесей по очереди забирали детей, давали друг другу тем самым свободное время.

До садика я считала, что мы с подругой очень похожи. Но уже с первых месяцев посещения нашими детьми этого заведения у меня открылись глаза на некоторые вещи. Я заметила, что Олеся все делает за своего сына. Если нужно было какую-то поделку дома смастерить или нарисовать рисунок, подруга охотно за это бралась. Олеся не помогала Тимуру, нет. Она садилась и все делала за него. Мальчик занимал в конкурсах первые места, что понятно, ведь взрослый сделает аккуратнее любого ребенка.

- Не хочет он сам стараться, - говорила Олеся. – Что мне еще остается делать?

Моя дочка тоже не все поделки хотела делать. Но я никогда вместо нее не садилась и не бралась за дело. Я лишь разрешала ей не принимать участие в том, что ей не нравится. Имело ли это последствия? Нет, конечно. Никто из детского сада за отсутствие поделки не выгонит. Я думаю, что Олеся хотела, чтобы ее сын везде был лучшим. Ей было все равно, что он не своими стараниями занимает первые места, а ее. Олеся сама была отличницей, поэтому и психология у нее своеобразная сформировалась.

В школу наши дети пошли тоже вместе. И попали они в один класс. К тому времени Мила и Тимур не особо дружили. У них были слишком разные интересы и взгляды. Моя дочь была активной, старалась все делать сама. Она не ходила в отличницах, но была твердой хорошисткой. Я ей сразу сказала, что уроки, домашние задания – это зона ее ответственности. Тимур же и в школе оказался под прикрытием своей мамы. Олеся сама мне рассказывала, как помогала сыну с уроками.

- Не хочет он сам многое делать, - говорила она. – Приходится самой писать, рисовать что-то, решать. Я прошу Тимура, чтобы он хотя бы рядом сидел и смотрел, как я делаю.

Я не разделяла позицию подруги, но не давала никаких советов. У меня же не спрашивали никаких советов. С 3 класса Тимур стал ходить к репетиторам по всем предметам. Это было явным перебором. Зачем ребенку такая нагрузка в столь юном возрасте? Олеся же считала иначе. Ей важно было, чтобы сын включался в процесс учебы, чтобы он разбирался в каждой теме. Она на дополнительные занятия не жалела денег. Но только толку не было от репетиторов и курсов разных.

В этом году Мила и Тимур пошли в 9 класс. На носу ОГЭ. Я по этому поводу не переживаю совершенно. Дочка хорошо сдаст все экзамены, знаний у нее хватит. А вот Олеся места себе не находит. Каждый раз, когда мы встречаемся, она жалуется на Тимура.

- Не хочет ничего делать, - говорит она. – У него только компьютерные игры на уме. Уроки никак нельзя заставить делать, а про репетиторов он уже и слышать не хочет. Он к ним отказывается ходить.

Подруга искренне не понимает, почему ее ребенок таким вырос. И однажды я сказала ей о том, что меньше нужно было за него еще в саду все делать.

- Легко тебе говорить, - ответила Олеся. – Тебе-то повезло с дочкой. Мила у тебя ответственная, умная. Я себя в ней вижу. Я точно такой же была в детстве. А Тимур пошел в кого-то из дедушек или бабушек. Мы-то с мужем такими ленивыми не были.

Тимура Олеся таким сделала. И я в этом глубоко убеждена. Теперь она столкнулась с последствиями своих действий. Нечего было оберегать сына своего от всякого рода неудач. Тогда все было бы иначе.

Подруга на меня обиделась за ту мою прямоту. Но я все равно считаю, что все сказала правильно. Кто-то же должен был раскрыть ей глаза.