Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
GSR Работа

Нефтянка или стройка: где реально больше денег и где здоровье сдаёшь быстрее

Нефтянка или стройка: где реально больше денег и где здоровье сдаёшь быстрее Миша приехал на Север грузчиком в нефтянку. Думал – вот сейчас бабки подниму, год поработаю и съезжу. Его сосед по общаге, Витя, наоборот, выбрал стройку в Московской области. Оба парни примерно одного возраста, одинаковой комплекции. Через полгода Миша выглядит на десять лет старше. По цифрам всё кажется просто. Нефтяники в России берут в среднем около 226 тысяч рублей в месяц. Звучит как золото, правда? Но это – средняя по больнице. На самом деле оператор на вышке получает от 40 до 160 тысяч, чаще всего в диапазоне 50–80 тысяч. Да, в Когалыме или Тарко-Сале цифры выше – 135–160 тысяч, но это север, где минус сорок и ветер режет лицо. На стройке в подмосковье парни берут 60–90 тысяч на руки, но живут в общежитии рядом с домом, а не за полярным кругом. Вот тут и начинается подвох. На нефтянке вычитают за общагу, за питание, за форму, за транспорт до объекта. Миша обещали 80 тысяч – упал на карту с 55. Витя

Нефтянка или стройка: где реально больше денег и где здоровье сдаёшь быстрее

Миша приехал на Север грузчиком в нефтянку. Думал – вот сейчас бабки подниму, год поработаю и съезжу. Его сосед по общаге, Витя, наоборот, выбрал стройку в Московской области. Оба парни примерно одного возраста, одинаковой комплекции. Через полгода Миша выглядит на десять лет старше.

По цифрам всё кажется просто. Нефтяники в России берут в среднем около 226 тысяч рублей в месяц. Звучит как золото, правда? Но это – средняя по больнице. На самом деле оператор на вышке получает от 40 до 160 тысяч, чаще всего в диапазоне 50–80 тысяч. Да, в Когалыме или Тарко-Сале цифры выше – 135–160 тысяч, но это север, где минус сорок и ветер режет лицо. На стройке в подмосковье парни берут 60–90 тысяч на руки, но живут в общежитии рядом с домом, а не за полярным кругом.

Вот тут и начинается подвох. На нефтянке вычитают за общагу, за питание, за форму, за транспорт до объекта. Миша обещали 80 тысяч – упал на карту с 55. Витя на стройке тоже теряет часть, но не так жестоко. Главное – он может приехать домой на выходной, а Миша сидит в посёлке Новый Уренгой и смотрит в окно на снег.

Физуха – это отдельный разговор. На стройке ты пашешь, да, но хотя бы видишь результат. Поставил стену, залил фундамент – готово. На нефтянке это другое. Ты стоишь на вышке в минус тридцать, ветер дует, оборудование ревёт. Руки мёрзнут даже в перчатках. Спина ломится. Ноги отказывают. Витя после смены может пойти в баню, в кино, встретиться с девушкой. Миша лежит в общаге и смотрит в потолок – сил нет даже поговорить.

Здоровье. Вот это главное. На стройке – травмы, пыль, спина. На нефтянке – всё это плюс холод, плюс вредные условия, плюс психологический прессинг. Северные вахтовики рассказывают про депрессию, про бессонницу, про то, как после года на вышке человек уже не тот. Витя с стройки жалуется на спину, но он может пойти к нормальному врачу, а не к медсестре в посёлке.

Деньги есть, да. Но когда ты получаешь на руки 55 тысяч вместо обещанных 80, когда видишь, что в общаге на четверых одна розетка, когда после смены настолько устал, что даже письмо домой написать не можешь – начинаешь считать по-другому. Витя за полгода скопил 200 тысяч. Миша за полгода скопил 150, но выглядит как выжатый лимон.

Вот честно: нефтянка платит больше на бумаге. Но стройка платит больше на руки и отнимает меньше здоровья. Если ты готов к холоду, одиночеству и тому, что через год ты не узнаешь себя в зеркале – тогда нефтянка твоя. Если хочешь работать, но остаться человеком – ищи стройку поближе к городу. Вот такая вот математика получается.

Актуальные вакансии у нас в канале