Признайтесь, ведь хотя бы раз в вашу голову закрадывалась крамольная мысль: а что, если эта видеоигра — не просто пиксели, а чья-то реальность? Или, того хуже, ваши действия в ней на самом деле что-то решают? Ваш виртуальный выстрел мог кого-то реально спасти, а рекордный счёт — стать сигналом для далёкой цивилизации? Эта смесь страха и интереса — чистый нерв эпохи аркадных автоматов. Одновременно страшно и дико интересно.
Взять хотя бы классику 1984 года — фильм «Последний звёздный боец» (The Last Starfighter). Снятый всего за 38 дней, он показал, как бы это могло быть. В нём подросток Алекс Роган набирает максимальное количество очков в аркадной игре «Звёздный истребитель» (Starfighter), которая оказывается инструментом для набора рекрутов для обучения в звёздных истребителей в реальную межзвёздную войну между мирной Райлонской Звёздной Лигой и деспотичной Империей Ко-Дан. Сценарист «Звёздного бойца» Джонатан Р. Бетуэл рассказывал, что идея пришла ему в голову в шумном зале популярных в то время игровых автоматов. Увидев мальчика, уткнувшегося в экран, Бетуэл, который в тот момент зачитывался артурианой Т. Х. Уайта, взял древний меч Экскалибур, застрявший в камне, и превратил его в джойстик аркадного автомата. Так тысячелетний миф о судьбоносном избранничестве был сведён к примитивной, но понятной любому тинейджеру формуле: набрал максимальное количество очков — поздравляем, ты избранный, теперь спасай мультивселенную, даже если ты всего лишь пацан с пакетом чипсов. Прошёл сложный уровень — стал королём. Вместо таинственного озера и волшебниц — пиксели и системный блок. Вместо рыцарского стиля жизни — скиллы игрока. Прогресс, как говорится, налицо.
И вот здесь — ирония судьбы или коварство мироздания? Казалось бы, Бетуэл, сплавив аркаду с мифом об Артуре, создал нечто абсолютно свежее для 1984 года. Но «свежесть» эта оказалась обманчивой — потому что базовая механика «игры, которая-реальность» к тому моменту уже была вброшена в культурный оборот. Вдохновляясь Уайтом, он вряд ли подозревал, что всего за семь лет до него, в 1977-м, в журнале «Analog» уже была опубликована повесть с почти идентичным концептуальным ядром. Речь, конечно, об «Игре Эндера» Орсона Скотта Карда. Получается ли, что «Звёздный боец» — плагиат или производная? Вопрос риторический. Скорее, мы видим два параллельных выстрела в одну мишень. Но если Бетуэл выстрелил из аркадного автомата, создав попкорн-сказку об избранничестве, то Кард пошёл не путем магического избранничества, а путем циничного социального дарвинизма, прицелившись из снайперской винтовки, чтобы выстрелить тяжёлой психологической драмой о создании оружия из ребёнка. Их идеи вышли почти одновременно, но разница в тоне и цели — пропасть.
Рассказ, роман и собственно фильм «Игра Эндера» (Ender's Game) про то, как земные военные, панически боящиеся повторного вторжения инопланетных «жукеров» (Formics), отбирают самого гениального мальчика-подростка Эндера Виггина, чтобы выковать из него идеального, беспринципного командира для решающей звёздной битвы. Признайтесь, многие ждали, что «Игра Эндера» от Худа станет чем-то вроде «Звёздного десанта» (там тоже беспощадные «жукеры»), но с интеллектуальным уклоном и мрачным психологизмом книги, где психику героя методично ломают, чтобы получить лишённого сомнений тактика. Ан нет.
«Игра Эндера» (Ender's Game) 2013 года оказалась не про масштабные баталии с ордами жуков, а про хладнокровную психологическую дрессировку в дорогом, но стерильном интерьере. Самые зрелищные сцены — это даже не финальный бой, а тренировочные баталии в невесомости «Боевой комнаты», где отряды детей как шахматные фигуры перемещаются в трёхмерном пространстве, что Худ снял с изящной геометрической чёткостью. Весь фильм — это большой симулятор, где взрослые манипулируют ребёнком, заставляя его принимать бесчеловечные решения, искренне веря, что это всего лишь игра. Надо признать: стержневую идею первоисточника — шок от осознания, что симуляция и есть реальность, — фильм Худа таки ухватил. Тот самый финальный твист, где Эндер, жертвуя всем флотом в «симуляции», на самом деле стирает с лица галактики целую расу. То есть действия в игре на самом деле что-то решают. Вот она, принципиальная развилка!
«Последний звёздный боец» (The Last Starfighter) — игра как магический портал для героя-одиночки. «Игра Эндера» (Ender's Game) — игра как тотальная система контроля и оболванивания будущего командира. Оба — про отбор. Но если первый возвышает игрока до статуса героя, то второй разрушает в нём человека, чтобы получить инструмент.
Бетуэл не скрывает, что подсмотрел и адаптировал идею отбора героя в фентезийном сборнике «Король былого и грядущего» Т. Х. Уайта, но нельзя исключать, что повесть Карда «Игра Эндера» (Ender's Game) 1977 года он не читал.
Получается, Бетуэл подсмотрел концепт и у Карда? Скорее нет, чем да. Масштаб и цели разные, как небо и земля. Глубина и психологизм «Эндера» не сравнить с бодрым попкорновым «Звёздным истребителем». Но что бесспорно — так это то, что к середине 80-х сама идея связи виртуального мастерства и реальной судьбы буквально носилась в воздухе. Она стала тем самым «зерном», которое, упав в разные почвы, дало два совершенно разных, но культовых плода. И этот вирус идеи оказался заразным. Заразным и мутирующим.
Терри Пратчетт в романе «Только ты можешь спасти человечество» (Only You Can Save Mankind) 1992 года довёл логику романа «Игра Эндера» (Ender's Game) и идею из «Последний звёздный боец» (The Last Starfighter) до абсурда. Он берет концепт «игры-которая-реальность» и выворачивает его: что, если «враг» в игре не хочет воевать, а просто хочет сдаться? Он нажимает не на кнопку «огонь», а жмёт на «паузу». Его двенадцатилетний Джонни живет в самом скучном мире и спасается в своей комнате, играя в компьютерные игры. Однажды, получив пиратскую версию новой видеоигры «Только ты можешь спасти человечество» (Only You Can Save Mankind), он видит, что пришельцы ему попались неправильные и империя Скрейви (ScreeWee) капитулирует без боя. И, что удивительно, Джонни становится первым в истории геймером, вступившим с ними в переговоры. Здесь Пратчетт скорее даже развивает концепцию, которая была у Карда в косвенном продолжении «Игры Эндера» «Говорящий от Имени Мёртвых» (Speaker for the Dead) 1986 года, где Эндер пытается помочь Королеве жукеров.
Конвейер по производству героев через игру на этом не остановился. К концу нулевых он научился отбирать не только пальцы и хладнокровие, но и мозги. Илай из сериала «Звездные врата: Вселенная» (Stargate: Universe) 2009 года от Брэда Райта и Роберта Купера. Этот парень не пилотировал истребитель в аркаде, а решал в специализированной игре «Прометей» задачи, по сравнению с которыми квесты Древних казались сущими пустяками. Его не наградили кораблём — его завербовали в сверхсекретный проект «Икар». Игра здесь — уже не сказочный «меч в камне», а сложный психометрический тест, сканирующий не скилл, а саму архитектуру интеллекта. Эволюция налицо: от теста для рук — к тесту для извилин. Прогресс? Безусловно. Романтика? Исчезла без следа.
Кстати, создатели сериала «Звёздные врата: Атлантида» (Stargate: Atlantis) не удержались и сыграли в игру буквально — причём сделали это с фирменной иронией. В эпизоде «Игра» (The Game) третьего сезона 2006 года Шеппард и Маккей, наигравшись в стратегию от Древних, с ужасом обнаруживают, что их «виртуальные» королевства — реальные народы в галактике Пегас, а их «игровые» решения привели к настоящей войне. Это уже не тест «Прометей». Здесь материализуется сама суть концепции «Эндера»: симуляция, оказавшаяся реальностью, где кнопки «построить лабораторию» или «атаковать» имеют цену в человеческих жизнях. Показательно, что даже здесь «Звёздные врата» нашли свой угол: устройство Древних было не военным тренажёром, а заброшенным инструментом наблюдения за подопечными цивилизациями, что добавило ситуации горькой абсурдности. Герои не готовились к войне — они просто неосознанно баловались судьбами целых народов, что, возможно, даже страшнее целенаправленной дрессировки, как в книге Карда.
Эрнест Клайн в «Армада» (Armada) 2015 года и вовсе замыкает круг, совершая ностальгический кульбит. Его роман — это чистый, почти римейковый реверанс в сторону «Звёздного бойца», где аркадный автомат сменяется онлайн-симулятором для киберспортсменов, но суть остаётся девственно нетронутой: рейтинг в игре — пропуск в реальную войну с пришельцами. В его «Армаде» старшеклассник Зак, типичный вундеркинд киберспорта, чья жизнь повторяет путь Алекса Рогана из «Последний звёздный боец» (The Last Starfighter) до пикселя. Он признан одним из лучших в мире игроков в онлайн-авиасимулятор. За окном появляется реальный корабль из игры. Его вербуют в реально существующий тайный Альянс Защиты Земли (АЗЗ). Пришельцы планируют вторгнуться на планету на тех самых кораблях из игры, а Армаду использовали для поиска и обучения квалифицированных солдат, которые будут управлять кораблями-дронами в предстоящем столкновении.
Ничего не напоминает? Конечно, напоминает. Это не эволюция, а стилизация. Клайн не развивает концепт, он доказывает, что чудо простой формулы «играл — отобрали — воюй» всё ещё работает. Это тот самый круговорот: идея, отработанная в 80-х, возвращается в нулевые, прикинувшись ностальгическим ретро. Кстати, в апреле 2018 года Universal занялся сценарием для киноадаптации. Возможно, что скоро мы сможем сравнить «Армаду» и «Звёздного бойца».
Но что, если саму эту идею отбора через игру довести до откровенного абсурда, как в комедийном сериале «Человек будущего» (Future Man) 2017 года? Параллельно ностальгической линии, которую пользует «Армада», всегда существовала и пародийная линия. Если Пратчетт деликатно «выворачивал» идею, то «Человек будущего» (Future Man, 2017) взял её в лобовую атаку и бросил её в помойку поп-культуры, сведя к примитиву: «победил в игре — спасай мир». Главный герой — не гениальный подросток, а неудачливый уборщик Джош Фаттерман — анти-Алекс, чья жизнь — сплошное поражение, кроме одной области: он — единственный в мире, кто прошёл невероятно сложную игру «Биотические войны». Его награда? Не ключи от звездолёта, а визит двух туповатых кибер-солдат из будущего, которые объявляют его «избранным». Всё по канону: рекорд — вербовка — спасение реальности. «Человек будущего» — это не следующий виток, а боковой побег в жанр пародии. Он существует не после «Армады», а параллельно ей, мутируя от Пратчетта, высмеивая то, что может случиться, если фантазия 80-х столкнётся с циничной реальностью.
Но все эти истории — будь то романтика, драма или пародия — говорят об отборе героев. Фантазия авторов упорно вращается вокруг личности. Чтобы перейти на следующий уровень, потребовался космологический масштаб мышления Лю Цысиня и его «Задача трёх тел» 2006 года. Что, если игра предназначена для отбора цивилизаций? Кард ломал психику одного ребёнка для спасения человечества. Лю Цысинь в «Задаче трёх тел» предлагает более хладнокровную и масштабную версию: а что, если ломать нужно не детей, а само представление человечества о реальности, чтобы подготовить его к контакту? Лю Цысинь совершает качественный скачок. Видеоигра в его романе — это не тренажёр для командира. Она становится не инструментом контроля, а смертельным экзаменом по основам бытия в «тёмном лесу» вселенной. Здесь наша изначальная детская тревога — «а вдруг игра и есть реальность?» — материализуется. Понимание игрового мира — это уже не пропуск на войну, а единственный шанс на то, чтобы твою цивилизацию не стёрли как бракованную.
Так что да, наш «круговорот идей» описывает не прямую линию плагиата, а причудливую спираль развития идеи. От двух гениальных концептуальных выстрелов середины 80-х — жизнеутверждающего и мизантропического — идея разошлась мутирующими волнами.
Она пародировалась Пратчеттом, бюрократизировалась в «Звёздных вратах», ностальгически воскресала у Клайна, капитулировала перед абсурдом в «Человеке будущего» и, наконец, возвеличилась до космологического принципа у Лю Цысиня. Её адаптировали для отбора гениев и для развлечения майоров. Но её ядро остаётся пугающе притягательным: где-то там, за экраном, наши виртуальные победы и поражения что-то значат. Кто-то их засчитывает. И в этом — вечный нерв и проклятие нашей эпохи, которая так и не решила, дарует ли цифровой мир новое избранничество или лишь предлагает более изощрённые формы контроля. А пока мы решаем, конвейер, запущенный в том самом зале аркадных автоматов, продолжает работать.
Фантастический боевик «Последний звёздный боец» (The Last Starfighter) 1984 год.
На момент размещения:
Кинопоиск: 6,2
Rotten Tomatoes: 75%/72%
IMDb: 6.7
Бюджет $15 000 000/ Сборы $28 733 290
Научно-фантастический фильм «Игра Эндера» (Ender's Game)
На момент размещения:
Кинопоиск: 6,7
Rotten Tomatoes: 62%/66%
IMDb: 6.6
Бюджет $110 000 000/ Сборы $125 544 024
«Последний звёздный боец» (The Last Starfighter), или Как корявый клон «Звёздных войн» пробился в культовую классику 80-х
Другие статьи в подборке «Информационная сводка»
Другие статьи в подборке "Фильмотека капитана"
Telegram https://t.me/mpkrub
VK МПК «РУБ»
VK Видео Межпланетный крейсер "Руб"